– Как все это унизительно! – фыркнула Абигейл. – Оказывается, Элифалет пытается сосватать нашу дочь.
– Я считаю, что это весьма благородно с его стороны, – взорвался Бромли. – Одному Богу известно, сколько раз я сам пытался это сделать, но у меня ничего не получалось. Сегодня она, оказывается, влюблена в моряка, которого не видела вот уже три года. Эбби, а этот морячок хоть раз поцеловал её?
– Чарльз!
– А вот завтра она уже готова посвятить себя служению Господу и самоистязаниям на каком-нибудь далеком острове. Честно говоря, Фет, если бы вы нашли для неё подходящего мужа, я был бы вам весьма обязан. Тогда бы я все свои усилия направил на её сестер.
– Молодого человека, о котором я упомянул, зовут Эбнер Хейл, – упрямо продолжал Торн. – И его профессора превосходно о нем отзываются. Кстати, я уже побывал у него в доме.
– Элифалет! – беспомощно воскликнула Абигейл.
– Мне нужно было и самому лично убедиться в его идеальном христианском воспитании.
– И что же, это действительно оказалась настоящая христианская семья?
– Да, – кивнул Элифалет. – Во всех отношениях. Несколько секунд Чарльз Бромли шагал взад-вперед по красиво убранной комнате, а затем неожиданно заявил:
– Если вы сказали, что это настоящая христианская семья, Фет, то я уверен, что там творится нечто ужасное. Я почти вижу самого юного Эбнера Хейла. Он должен быть худощав, с нездоровым цветом лица и испорченным из-за бесконечного просиживания над книгами зрением. Это настоящий ханжа с грязными ногтями, а что касается поведения в обществе, то в этом он безнадежно отстал. И все же, знаете ли, наблюдая за жизнью здесь, в Уолполе, я прихожу к выводу, что именно из таких мальчиков, в конце концов, и получаются самые лучшие мужья.
Несмотря на свое личное отношение, преподобный Торн всегда восхищался остротой ума свояка, поэтому сейчас он добавил то, чего вообще не намеревался говорить:
– Чарльз и Абигейл! Этот юноша представляет собой как раз такого человека, которого только что описал Чарльз. Но, кроме того, он ещё и весьма преданный юноша, исключительно честный и прямодушный, и тот самый избранник, которого будет сопровождать по жизни милость Божья. Конечно, именно сейчас я не стал бы радоваться такому зятю, но лет через десять из него вырастет самый завидный муж, о котором только может мечтать женщина.
– Он настолько же высок, как и Иеруша? – поинтересовалась Абигейл.
– Не совсем, и он на год младше.
Миссис Бромли расплакалась, но её грубоватый супруг вдруг принялся подтрунивать над ней:
– Понимаете, как все вышло, Фет! Этот моряк, в которого влюбилась Иеруша. Тут, у нас в Уолполе устраивались какие-то дурацкие танцы. Если я не ошибаюсь, он является дальним родственником Лоуэллов. Только мне почему-то показалось, что в тот вечер влюбилась не она, а её мамаша. Ну, представь те себе сами: эти высокие стройные красавцы с волевым взглядом! Он с удовольствием погладил себя по круглому животу, чем окончательно развеселил и успокоил супругу.
– А теперь давайте подведем итоги, – неожиданно предложил Торн. – У вас имеется дочь, а у меня, соответственно, племянница. Мы все очень любим её. Ей исполнилось двадцать два года, и с каждым днем она чувствует себя все более неуверенно. Мы обязаны найти ей мужа, а также помочь вы брать правильный жизненный путь. Я предлагаю наилучший выход в обоих случаях.
– А я очень признателен за такое предложение, – тепло подхватил Чарльз. – Господь Бог свидетель, сколько я старался для дочери, и всегда терпел неудачу.
– Ты все ещё хочешь поговорить с ней, Элифалет? – смягчилась Абигейл. Её решимость была сломлена ответом мужа.
– Не надо, Абигейл, – снова вмешался Чарльз. – Это твоя проблема, а не Фета.
– Конечно, – фыркнула миссис Бромли. – Но что я могу рассказать ей об этом молодом человеке?
Предусмотрительный Торн тут же вручил ей аккуратно исписанный листок с полным досье на Эбнера Хейла. Сюда входило подробное описание внешности юноши, выписка из журналов колледжа с его оценками по всем дисциплинам, последнее эссе, сочиненное Хейлом, о деятельности церкви в Женеве, а также генеалогические исследования линии Хейлов из Мальборо, потомков Элиши Хейла из графства Бэкингемшир в Англии. Кроме того, на отдельном листке сообщалось, что конфиденциальные письма могут быть отправлены Джону Уипплу и президенту Дэю в Йель, некоторым гражданам – христианам в Мальборо, штат Массачусетс, а также сестре Эбнера Эстер на семейную ферму. Первым делом Абигейл Бромли ухватилась за описание внешности юноши: "Кожа лица чиста, но желтоватая, зубы в отличном состоянии…"
Плохие новости она уже была готова принять, как само собой разумеющееся. Однако эти обнадеживающие строки совершенно выбили её из колеи, и женщина начала всхлипывать:
– Но мы даже не знаем, где находится Оухайхи! – Потом она повернулась к мужу и принялась обвинять его в полном отсутствии отцовских чувств: – Неужели ты в самом деле хочешь послать свою дочь неизвестно куда.
– Дорогая моя, – твердо произнес Чарльз, – единственное, чего я не хочу, так это оставить свою дочь на волю приступов депрессии и религиозной мании в крохотной комнатке наверху. Если она сумеет найти любовь и счастливую жизнь в достатке на Оухайхи, это будет куда более приятным зрелищем, нежели наблюдать за её мучениями в Уолполе, в штате Нью-Гемпшир. Теперь иди наверх и поговори с ней. Мне кажется, что в этом месяце чаша весов её состояния склоняется в религиозную сторону, и, скорее всего, она с радостью ухватится за возможность выйти замуж за миссионера, чтобы уехать на Оухайхи.
Таким образом, в результате безотлагательно предпринятых поездок преподобного Торна в Мальборо и Уолпол, Эбнер Хейл, обливаясь потом от нервного напряжения и июньской жары, наконец, получил ответ из Бостона:
Уважаемый мистер Хейл!
После проверки, выполненной по нашей просьбе и от нашего имени преподобным Элифалетом Торном, Американский совет полномочных представителей по вопросам иностранных миссий счастлив уведомить вас, что по воле Господа вы выбраны в качестве миссионера для выполнения миссии на Гавайских островах. Вы и ваша супруга отплываете из Бостона первого сентября на бриге "Фетида".
Капитан Джандерс.
К письму прилагался список, в него входило около двухсот наименований предметов, которые миссионер должен был непременно захватить с собой. Среди них, в частности, значились:
Бритва – ? шт.
Компас – ? шт.
Полотенце – ? шт.
Умывальный таз – ? шт.
Коляска – ? шт.
Зонт от солнца – ? шт.
Ножницы – ? пары.
Кружка – ? шт.
Фонарь – ? шт.
Воздуходувные мехи – ? пара.
Кувшин – ? шт.
Железная решетка для дров в камине – ? шт.
Кроме того, в конверте оказалась и ещё одна записка, в которой говорилось: "Настоятельно рекомендую вам представиться в конце июля в доме Чарльза и Абигейл Бромли в Уолполе, штат Нью-Гемпшир. Там вы познакомитесь с их дочерью Иерушей, христианкой двадцати двух лет. Мне пришло в голову, что вам может понадобиться кое-что купить для этой важной встречи, чтобы выглядеть более представительно, по этому я прилагаю три доллара, которые вам вовсе не обязательно возвращать мне". Письмо было подписано: "Элифалет Торн, член африканской миссии. "
В начале двадцатых годов девятнадцатого века очень многие молодые люди, которые должны были отправиться на Гавайи, увлеченные занятиями, неожиданно выясняли для себя, что у них нет на примете подходящей девушки, на которой они могли бы жениться. Поэтому у них возникала срочная необходимость сочетаться браком в течение нескольких недель, так как Американский совет отказывался посылать на острова неженатых миссионеров. И вот юноши, твердо решившие посвятить свою жизнь служению Господу, призывали на помощь всех своих друзей и родственников, которые знакомили их с девушками, и ни один из таких избранников не остался без супруги. И хотя некоторым юношам первая кандидатка могла и отказать, всё равно рано или поздно им удавалось жениться. И происходило это не потому, что все миссионеры оказывались красавцами. Просто в Новой Англии было очень много одиноких девушек, мечтающих наконец-то выйти замуж. И, между прочим, многие полагали, что самые симпатичные и достойные парни уходят в море. Было много споров по поводу того, что заставляет Американский совет отказывать в месте неженатым молодым людям. Возможно, от того, что одинокая жизнь могла заставить миссионера сделать непростительные ошибки, а также из-за специфики жизни именно на Гавайях. Скорее всего, последняя причина и оказалась главной в решении Совета. Китобои, вернувшись в Нью-Бедфорд и Нэнтакет (если они вообще соглашались сойти на берег), рассказывали о далеких ласковых девушках, сладких кокосовых орехах и крытых соломой хижинах, стоящих в изумительной красоты долинах. В портах часто можно было услышать такую песенку:
Вернуться бы на Оухайхи!
Желаю от всей я души.
Где весело море смеется,
Где девушки так хороши!
Проанализировав подобные куплеты, Совет заключил, что, учитывая условия жизни на островах, было бы благоразумно требовать даже от тех молодых людей, кто жил, тщательно соблюдая все священные заповеди, брать с собой своих обращенных в веру женщин. Ещё более убедительным казалась уверенность в том, что женщины, как более цивилизованные существа, сами наглядно являлись вестниками христианской жизни. Следовательно, Совету требовались женщины не только для того, чтобы стать верными супругами миссионеров. Преданная молодая жена сама по себе являлась наиболее убедительным представителем миссионерства. Итак, юноши разъезжались по всей Новой Англии, в пятницу знакомились со скромными христианками, в субботу делали предложение, и, выждав положенные три недели после помолвки, женились и сразу же отплывали с молодыми супругами на Гавайи.