Профсоюзные вожаки урезонивали заводчан, умоляли, призывали к порядку. Потом профкомовский предложил: давайте распределим это жильё, остальных включим в дополнительный список, он ляжет на стол генеральному, пусть изыскивает резервы.
— А резервы есть, — шепнул Яша. — Кубок «Кубань-Грузия» возьмём — точно получим.
— Не сглазь!
Он — семейный, но без детей, пролетел как фанера над Парижем в одной со мной эскадрилье. Не старый, но с залысиной на половину черепа. Классный, в общем-то, мужик и отличный гонщик.
Проголосовали, мой бригадир Семенихин попал в число будущих домовладельцев, кто-то начал требовать у везунчиков проставку, те пообещали с новоселья, и люди начали расходиться.
К слову, небольшая двушка площадью 38 квадратов стоит 10 тыс. с рассрочкой аж на 20 лет, то есть ежемесячный платёж составляет меньше 50 рублей. По зарплатам АвтоВАЗа доступно едва принятому на завод выпускнику ПТУ.
Вышли, на улице вечерело, но было ещё светло, асфальт, нагретый за день, испускал тепло. По улице Мира фланировали парочки — кавалеры с девушками и просто подружки по двое, отчего я испытал сладкое томление под тканью новых джинсов, ощущение, совершенно недоступное в старости. Уже неделю снова молод, но ни разу не…
Кстати, пятница, прямо в этом Дворце культуры ожидались танцы-шманцы-обжиманцы, но одному туда лучше не ходить. Пригласишь девушку на медляк, а на неё, оказывается, положил глаз какой-то пацанёнок, авторитет у местной шпаны. Выйдешь с танцев — тебя ждёт целая шобла на разборку. Не, или топать дружной компашкой, положив в наплечную сумку монтировку, или никак.
Я завёл боевую «копейку», рявкнув прямоточкой. Ещё раз с сожалением посмотрел на девичьи стайки, подумав, что если затяну с разрядкой, тугой дружок начнёт упираться в руль и помешает его крутить. Молодость, у неё свои потребности… Неторопливо тронулся, намереваясь ехать к заводским гаражам, и тут увидел ЕЁ, бредущую по тротуару.
Что называется, фемина из грёз. В самом деле — хороша, а не просто плод воображения под действием разыгравшихся гормонов.
В 126-м «мерсе» опустил бы правое стекло стеклоподъёмником, здесь пришлось остановиться, открыть дверь и высунуться наружу, небрежно откинув назад гриву волос.
— Подвезти, красавица?
— Думала, вы гонщик, а не таксист.
В карман за словом не лезла.
— И те, и другие ездят быстро. Но гонщики денег за проезд не берут.
Она кивнула. Царственно так, неторопливо.
Я нырнул за руль, перегнулся, распахнул правую дверь. Не обольщаюсь, внешне я парень симпатичный, рослый, патлатый, но не супер-пупер, как эта дива. И правда, в 1974 году с помощью «копейки» девушки снимаются на крутизну тачки.
Блондинка не протестовала, что ей пришлось перешагнуть через балку каркаса безопасности, опустилась на сиденье, специальное спортивное. Куда более удобное, чем в серийных, анатомическое. Казалось, оно скрипнуло от удовольствия, приняв в себя круглую попку идеальной формы, небольшую и с виду упругую. Длинные стройные ноги, прикрытые коротким платьем едва до середины бедра, упёрлись бы коленками в бардачок, но его не было ради снижения веса, только штурманские приборы над пустотой. Безупречные пальцы с длинными ногтями держали микроскопическую сумочку. Блузка с расстёгнутыми верхними пуговками обтягивала грудь, а выше я просто боялся задержать взгляд, чтоб не попасть под гипнотическое действие бесподобных глаз на аристократически утончённом лице. Если бы подо мной была волшебная дедова ласточка, подумал бы, что снова сработало волшебство, более сильное, чем для камбэка на полвека. Но гоночная тачка обладала магией не в большей степени, чем заурядный рихтовочный молоток.
Я сглотнул слюну и признался:
— Получил эстетическое удовольствие, глядя на вас. Шокирован, но пришёл в себя и готов ехать. Куда бы вы пожелали?
— А она поедет? Снаружи лихая, а внутри как…
— Как Мамай прошёлся. Вы правы, очаровательная, все гоночные машины облегчены максимально, экономия до 150 килограмм веса. О, вам невдомёк — что такое борьба с лишним весом.
При такой осиной талии я ничуть не преувеличил.
— Хорошо, товарищ гонщик.
— Меня Серёжей зовут.
— Оксана. Будьте любезны, подбросьте меня домой, — она назвала адрес на северной окраине города.
— Может, сразу лучше в ресторан?
Она изобразила строгость:
— Мы не на гонках, чтобы сразу давить на газ!
— На газ как раз можно.
Я и втопил, не щадя окна в домах и уши прохожих, внутри при поднятых стёклах не так громко. Обоих прижало к спинкам. Мисс Вселенная (как минимум — мисс Тольятти) испуганно ухватилась рукой за каркас жёсткости. Молясь, чтоб не попались ГАИшники, прошёл поворот с заносом в свисте резины и погнал по Лесной на север, сбросив, правда, скорость до положенной.
— Ничего, что медленно? Растягиваю удовольствие от общения с вами, Оксана.
— Робость и скромность вам не свойственны?
— Да я смущаюсь до чёртиков! Потому и развязный, чтоб скрыть застенчивость. Было б светлее, увидели бы, как краснею и бледнею одновременно.
Приехали. Всё же Тольятти — до обидного маленький город.
Жила принцесса не в сказочном замке — дом двухэтажный и длинный как у меня, только кирпичный. Наверно, сороковых или вообще предвоенных годов.
— У меня будет шанс подвести вас ещё разок? В ресторан, например? На танцы в ДК точно не приглашу — передерутся даже девушки.
Она хохотнула серебряным смехом.
— Нет, я предпочитаю мальчиков, энергичных и уверенных в себе. Запомните шесть циферок телефона? — она продиктовала. — Если забудете, это телефон приёмной директора горпромторга, мой рабочий, он есть в любом справочнике.
— Замётано!
Я выскочил чёртиком из табакерки и, обежав вокруг капота, открыл пассажирскую дверцу, подал руку. О, какие восхитительно нежные пальцы ласкают клавиши пишущей машинки в промторге! Вот бы и меня так ласкали!
При том, что во мне почти метр восемьдесят, Оксана в высоких туфлях была лишь ненамного ниже и искусством ходить на каблуках владела, будто родилась в «лабутенах». Я смотрел ей в след, стараясь не распустить слюни. Такая грация…
Гнал к заводским гаражам и едва видел дорогу. Чуть не сбил пьяного зеваку.
Чесслово, прожил уже жизнь до семидесяти пяти, женщин перещупал… ну, не полсотни, наверно, но бывало, бывало, в браке прожил долго, старался жене не изменять, и иногда даже получалось… А таких как Оксана и в кино не видел! Потому веду себя как в 24 года, мозгами управляют сплошь гормоны, душа поёт, вообще — новая советская действительность нравится мне чрезвычайно.
Что с того, что у меня больше нет «мерса»? А также «форда», «аудюхи», «опеля» и «пыжа», это только те, что поменял за последний десяток лет. Здесь я на «копейке» рассекаю круче, чем там на олдтаймере «Линкольн-Континенталь». Детки, узнав о моей бесследной пропаже, огорчатся, погорюют, привыкнут, продадут и однушку в Москве, и 126-й, деньги поделят, внук и внучки вообще скоро забудут деда, не понимавшего их язык. Я с вами прощаюсь, у меня теперь другое.
Что важно, совершенно не обязан в следующем году знакомиться с Таисией, прежней супругой, и заводить с ней детей. Это в романах о путешествиях во времени устранение зачатия приводит к тому, что человек исчезнет в будущем. Поскольку миры разные и независимые, мне до лампочки. Мои дети уже рождены и никуда не денутся, жаль, что недоступны, подглядывал бы за ними издалека.
В предвкушении звонка Оксане прошли выходные, частью заполненные вознёй с машинами, частью — заездами на испытательном полигоне, он же тренировочный трек для нас, скоро соревнования. В воскресенье взял с Яшей удочки и пивко, отправились на Волгу, рыбы наловили немного, зато расслабились. Отдыху несколько мешала его половинка Лидочка, слишком настойчиво следящая, чтоб расслабление пивом не добралось до водки.
Глядя на неё, внешне — на три с минусом на фоне впечатлений о прелестях работницы управления торговли, всё равно чувствовал возбуждение. С воздержанием нужно заканчивать как можно быстрее, бурлящие инстинкты не дают трезво мыслить.
А трезвость бы не помешала. Например, чтоб задать себе вопрос: что вообще происходит. Супердевушка, яркая, ухоженная, живёт на окраине заводского городка, а не в столице или хотя бы в областном центре, что она там забыла? Запросто знакомится прямо на улице с обычным парнем, с ходу даёт телефон и соглашается на свиданье… Да ладно, говорят, у таких красоток случаются проблемы с кавалерами: те слишком робеют, думают — не потяну. Не верю, сейчас как раз лето, что стоит взять отпуск и купить билет в Гагры, там — кавказцы, у них сдержанность отрезана с детства, как у еврейского мальчика крайняя плоть.
В любом случае, вариант рабочий, не позвонить — глупо.
В понедельник я сжал зубами волю и не стал набирать, тем более событий хватало. Начальник цеха созвал инженеров и довёл до нас, простых смертных, волю высокого начальства:
— Парни, нужно бросить больше сил на экспериментальный участок с лабораторией. В свете изменения правил и деления на классы до 1300 и до 1600 кубиков меняем моторизацию машин, а также внешний облик.
— Придаём сходство с «мерседесом»? — пошутил Шура Баранов, но его не поддержали.
— В связи с переходом на выпуск ВАЗ-21011 и ВАЗ-21013 с бамперов «единичек» — клыки долой. Двигатели от «троек» тоже. Остаются 1300 от «одиннадцатой» и 1600 от перспективной «шестёрки».
— То есть заточить под гонки ВАЗ-2103, переходный к «шестёрке» вариант с двигателем 1.6, а из «копейки» выжать максимум в сравнительно малом объёме, — уточнил Лукьянов.
Позже он мне сообщил:
— Во вторник нас ждёт генеральный, чтоб довести важность задачи до каждого. Представь, это же шанс на новую квартиру!
— У тебя шанс выше. Я же неженатый.
С утра вторника, одевшись как на свидание, идеально выбритые и пахнущие модным одеколоном «Шипр», мы, шестеро гонщиков-инженеров-испытателей, смирно сидели в приёмной главного босса, сложив ручки, даже траур из-под ногтей вычистили. За дверью шло какое-то совещание, правда, не слишком долгое.