нетипично. Можно доехать и на попутном автомобиле. Специальные агентства (Mitfahrzentrale) за небольшую плату подберут вам водителя или попутчиков, с кем можно разделить расходы.
Страна пересечена множеством автотрасс, по которым несутся потоки машин. Нормальная скорость — 120–130 км/час, а на второстепенных магистралях — 100 км/час. Впрочем, когда мы впервые прибыли в Германию, в аэропорт в Дюссельдорфе, нас предложила подвезти в Кёльн одна немецкая дама, которая встретила в аэропорту свою тетю. По дороге женщины непринужденно болтали. Мы взглянули на спидометр и ахнули — 160 км/час! Причем на идеально гладкой дороге это не чувствовалось. Только в Германии на некоторых участках автострад (правда, это лишь около 1–2 % всех дорог) можно носиться с любой скоростью. Пока проезд по автотрассам, в отличие от других стран Европы, бесплатный. Лишь для очень тяжелых грузовиков проезд по автотрассам с недавнего времени платный, и такие машины оборудовали специальными датчиками для контроля движения.
Почти в каждом городе есть улица Гёте. Или хотя бы памятник. Как у нас раньше улица Ленина.
В Германии прекрасная природа и солнечный климат. Запомнилась поездка на катере по Рейну. В горах над рекой стоят средневековые замки. В некоторых из них когда-то укрывались рыцари-разбойники — они грабили проходившие суда. Из замков мы любовались романтическим видом на Рейн. Во дворах или подвалах этих крепостей устроены уютные бары. На территории огромного полуразрушенного замка на горе Рейнфельс в Санкт-Гоаре нам удалось посмотреть красочный рыцарский турнир. Конные рыцари, в средневековых костюмах и шлемах с длинными пиками, соревновались между собой в меткости и ловкости. Победитель в одном из соревнований в конце турнира снял шлем и оказался женщиной.
Повсюду чистый воздух и чистая вода. Воду можно пить из-под крана. Мы жили на юге страны, где много виноградников. Весь год мы ходили в кроссовках. Сапоги и теплые куртки там не нужны. Снега зимой в равнинных районах мало, и он быстро исчезает. Наверное, не случайно в местности с таким благодатным климатом многие города имеют 2000-летнюю историю. Однажды мы увидели, как в самом центре Майнца, в пешеходной зоне, снесли дом, чтобы построить новый магазин. В выкопанном котловане обнаружили остатки сооружений Древнего Рима. Место строительства обнесли сеткой, стройку на пару месяцев приостановили, и на глазах изумленных прохожих археологи принялись копать и просеивать землю. Потом древнеримскую площадь на дне котлована сфотографировали и продолжили стройку. А в Кельне недавно раскопали корпус древнеримского корабля.
Даже в дождь на улицах нет привычных нашему взгляду миргородских луж. Все просто — у них водосточные трубы уходят под землю, и вода отводится в систему канализации.
Германию украшает обилие зелени. Заметно стремление немцев сохранить в идеальном состоянии свои леса. Трава на газонах аккуратно скошена. Пострижены и кустарники, образующие зеленый забор. Заборчики, ограждающие участок от улицы, низенькие. Они не уродуют, а украшают улицу. Дворики утопают в зелени и цветах. Встречаются дома, увитые диким виноградом. Подъезды уютные. Между прочим, в домах нет мусоропроводов. Немцы считают их антисанитарными.
«…Почему, когда началась вся эта история, все стали ходить в грязных калошах и валенках по мраморной лестнице?.. Почему убрали ковер с парадной лестницы?.. Разве где-нибудь у Карла Маркса сказано, что 2-й подъезд Калабуховского дома на Пречистенке следует забить досками и ходить кругом через черный двор?.. На какого черта убрали цветы с площадок?» — эти слова М. Булгакова вспоминались мне за рубежом. В нашем доме в Германии была белая мраморная лестница, хотя и без ковра. Впрочем, в парадной дома в Берлине, где живут мои друзья, есть и ковер.
Немцы живут большей частью не в небоскребах, а в двухэтажных домах. Все заботливо украшают свое жилье и палисадники — каждый по-своему — стеклянными шарами, фигурками гномов. Поражает обилие цветов. Они растут рядом с домом на газонах, стоят перед подъездами во всевозможных горшках и кадках. Повсюду скверы с разноцветными коврами из цветов. В одном Мюнхене цветущий вид площадям придают 500 тысяч растений. Весной на улицах и в парках цветут огромные, вроде вишен, деревья, усыпанные чудесными сиреневыми или белыми цветами. У нас в городе на улицах розы цвели с апреля по ноябрь — настоящий рай. Я имею в виду Саарбрюккен. Мне довелось побывать во многих городах Германии, но дольше всего — в нем. Это столица маленькой федеральной земли Саар, граничащей с Францией. Этот город после родного Петербурга стал для меня «своим», «нашим». Так я и буду называть его в дальнейшем, рассказывая о Германии.
В городах на каждом углу цветочные магазины. Вместе с букетом цветов дают пакетик со средством, чтобы они подольше не завяли. Германия — самый крупный в мире импортер срезанных цветов. За год граждане страны покупают цветов на 3,25 млрд. евро, а каждый житель в среднем расходует на цветы и растения около 80 евро. Больше всего за год продают роз — 1,4 млрд., за ними идут тюльпаны и гвоздики. Среди цветущих растений в горшках на первом месте красные «рождественские звезды», пуансеттии. Такую «звезду» нам подарили однажды знакомые. Под Рождество мы как-то увидели в концертном зале огромную необычную елку — красного цвета. Елка оказалась огромной пирамидой, выстроенной из «рождественских звезд».
При поездке на катере по Рейну можно видеть около причалов корзины с живыми цветами, прикрепленные к чугунной ограде реки. Множество цветов украшает и балконы домов. Мне довелось увидеть многие страны Европы: Италию, Испанию, Францию, Данию, Швецию и др. Но нигде, кроме Швейцарии, не было такого образцового порядка, как в Германии.
Хотели бы вы встретить Новый год в лифте? У нас эта перспектива вполне реальна, но не радует.
Немецкие лифты надежны. В кабине все из металла, выглядит она красиво, и ни у кого не возникает желания что-нибудь испортить. Столкнуться с неисправностью лифта или застрять в нем мне не пришлось ни разу. Но если все-таки человек застрянет, ему обеспечивают не только техническую помощь. Чтобы у невольных узников, не дай бог, не развилась боязнь закрытого пространства — клаустрофобия, специально дежурящие психологи связываются с ними по телефону и беседуют, пока не подъедут лифтеры.
Трауте — жительница бывшей ГДР — рассказывает, что после падения Берлинской стены в Восточном Берлине начали открываться шикарные гостиницы и ее пригласили на новогоднюю вечеринку в отель, где были чудесные лифты — с зеркалами, мраморными полами и музыкой. Вечеринка показалась ей невыносимо скучной. Она взяла бутылку шампанского, забралась в лифт и несколько часов подряд каталась с этажа на этаж. Получилась незабываемая новогодняя ночь.
В промышленно развитой Германии мы ожидали увидеть сплошные заводские трубы и индустриальные пейзажи. Ничего подобного. Там есть замечательные леса, и 3/4 территории страны заняты сельскохозяйственными угодьями. Четверть населения — сельские жители. В Германии производится больше всего в Европе мяса, рапса, картофеля. Среди немецких фермеров все больше людей с высшим образованием. Потому что они не ходят кормить своих свиней, а дают им корм, нажимая клавишу на своем компьютере. Немецкие коровники поражают не только своей чистотой. У каждой коровы на шее подвешен чип, с помощью которого регулируется ее доступ к кормушке. Подойти и получить корм больше трех раз в день ей не позволяет автомат. И эти коровы дают больше всего молока в Европе. Немцы зациклены на здоровье. Велик спрос на экологически чистые продукты. Поэтому все больше фермерских хозяйств не применяют удобрений и ядохимикатов.
Ни в лесу, ни в городе я никогда не видел там комаров. Мне объяснили, что это не случайно — их в Германии каким-то образом уничтожили.
Немцы стремятся жить за городом, в окружении зелени, потому что из любой деревни или пригорода на работу в город на машине легко добраться. Да и деревни только называются деревнями, это чистые, благоустроенные поселки. Между прочим, даже в самой глухой деревне обязательно стоит хотя бы один банкомат. В маленьких городках условия жизни не хуже, чем в крупных.
Когда мы впервые приехали из Петербурга в Германию, нас поразило, что в каждой будке рядом с телефоном-автоматом лежала справочная телефонная книга. Теперь этому уже не удивляешься — так же и у нас, в Петербурге. Я написал это и вышел на улицу в булочную. Телефонная книга только что была здесь и уже исчезла, а щитки будки из оргстекла были разбиты. Жители Германии каждый год получают на почте новую телефонную книгу бесплатно.
Многие наши соотечественники скажут — мало ли что у них есть хорошего, да нам-то что до того? Вот попробовали бы эти немцы навести порядок на наших необъятных просторах! Нам интереснее думать, как обустроить Россию, чем свой подъезд и двор. В нашей стране еще при Екатерине II возникли поселения немецких колонистов, удивлявшие многих своей благоустроенностью. В 1861 году в журнале «Народное чтение» автор так сравнивал две деревни рядом, немецкую и русскую: «В одной чистота и порядок, в другой грязь и бестолковщина, в одной мир и благочестие, в другой пьянство, брань да драка… Колонистские деревни… богатеют, а соседние русские, как были 10 лет назад, так и стоят теперь, если еще не хуже».
1.3. Выше чем по колено в грязи — за скромную плату
Мы в музее деревенского быта в Зобернхайме. Старинные деревенские крестьянские дома. Рядом яблоневый сад, кругом холмы с виноградниками. Между домами и лужайками аккуратные, мощенные булыжником дорожки. Во дворе — телега, рядом кричит петух, гуляют гуси — иногда экскурсоводу приходится их перекрикивать. Деревня как настоящая, но искусственно перестроенная — в ней дома и усадьбы разных лет постройки. Мне встречались надписи на домах — 1607, 1670 и 1890. Все дома каменные, добротно построенные, фахверковые. Даже самые старинные из них выглядят намного комфортабельнее изб в наших деревнях. Внутри уютно и чисто, кругом старинная утварь. Например, в одном из самых древних домов стоит деревянный стол. В толстой столешнице выдолблены вместо тарелок углубления и сделано отверстие, закрытое пробкой. После еды хозяйка наливала на стол горячую воду и вынимала пробку, чтобы стекала вода. В одной старинной избе оказались две странные для деревни вещи: механическая пишущая машинка и допотопная деревянная стиральная машина.