Почему я не могу употреблять наркотики, как другие? Все это делают и у всех всё ОК. А со мной происходит что–то необъяснимое. Я пытаюсь записать это на бумаге, но не могу…я могу только описать свое состояние, и ты наверное думаешь, что я сумасшедший, но это не так.
Я вспоминаю, как в Айдахо, ребенком, я ловил рыбу и охотился. Я помню, как отыскивал Deep Purple на своем маленьком приемнике, мои первые увлечения, эти теплые летние ночи в парке. Я хочу вернуться в эти времена невинности. Я забыл кто я.
Пожалуйста, Господи, останови это.
БОБ ТИММОНС: От кокаина у Никки начиналась паранойя и галлюцинации. Однажды он позвонил мне ночью и попросил, чтобы я вызвал к его дому наряд полиции, потому что маленькие человечки в шлемах и с оружием окружают его дом. Я еле разубедил его в этом!
29 января 1987
19.30
Опять херня, мой дневничок, но это подкинуло мне хорошую идею для песни.
Вчера заходила Бекки, во время большой перемены. Когда она после всего оделась, надела эту католическую школьную форму, я спросил ее про «Отче Наш»…это так важно? Она посмотрела на меня широко открытыми глазами и сказала: Конечно важно…Я попросил ее прочитать мне ее, и я кое–что нацарапал. Потом я отвез ее обратно в школу на своем Харлее.
Монашки выглядели такими испуганными, когда меня увидели, как–будто у них сейчас инфаркт будет. Он бы точно у них случился, если б они послушали песню, которую я пишу.
НИККИ: Бекки была местной школьницей, она была черезвычайно мила со мной во время своих больших перемен. Ее мама очень известный человек. Она бы обалдела, если б узнала, чем занимается ее дочь. А знаете что? Я не собираюсь вам говорить кто она…
30 января 1987
Полночь
День сменился ночью. Я весь день пролежал голый, играя на гитаре, и писал, писал, писал–эту маленькую любовную песню под названием Wild Side. Я думаю это ода Лу.
Ах, подходящая лирика для того, чтобы убить свою карьеру… поругай меня, МТВ!
31 января 1987
23.30
Я вешу 164 фунта…на 40 фунтов меньше чем год назад.
Прошлой ночью я ходил к Ванити, и когда я уходил от нее утром, я спер одну из ее кожаных курток. Я стал такой худой, что могу носить ее одежду…и кое–что даже велико будет…
Сегодня зашел Док, застал у меня Джейсона и вышвырнул его. Пидор, может он и наш менеджер, но он не имеет права указывать мне, чем мне заниматься у себя дома. Даже если я захочу себя убить.
ДОК МАКГИ: Никки выглядел ужасно, когда стал героинщиком. Он совершенно опустился, ужасно похудел, и только сидел в своем жутком героиновом доме. Отвратительное зрелище. Однажды я зашел туда, когда у него был его дилер, и сказал этому куску дерьма: Если ты еще раз приблизишься к Никки Сикксу, или если я услышу, что ты принес ему хоть каплю героина, я тебя убью. И я бы сделал это. Никки уже дошел до ручки, и этот дилер на нем паразитировал.
2 февраля 1987
01.00
Когда я схожу с ума, меня может спасти только одна вещь–героин.
Я люблю этот героиновый ритуал. Я люблю этот запах, люблю смотреть, как он набирается в иглу. Я люблю это ощущение, когда игла входит под кожу. Я люблю наблюдать, как кровь, когда берешь контроль, смешивается с этой прекрасной, желтовато–коричневатой жидкостью. И, я люблю момент, прямо до того, как начну вводить все это в вену…
Потом я снова под этим теплым одеялом, и я согласен быть под ним весь остаток жизни. Спасибо, Господи за героин. Он не даст мне пропасть.
Я завязал с метадоном. Он не работает.
21.30
Проводить дневное время в студии для рок группы — это пытка. Если ты сам творение ночи, день не лучшее время для тебя, чтобы творить, но это время, когда хочет работать наш продюсер. Том Верман может быть таким мелким капризным засранцем. Я не знаю, почему он продюссирует наш альбом. Мы делаем всю работу…он все время треплется по телефону или посылает за едой. Ни разу он не предложил ни одной идеи, как сделать нашу музыку лучше.
Мне нравился этот парень, но сейчас я понимаю, что он просто хапуга и гондон. Это его последний альбом с нами — может идти продюссировать Poison, или какое–нибудь другое дерьмо.
Я проделал всю работу с Винсом по вокалу, и это трудно, будучи самому неорганизованным, пытаться организовать вокал. Я всегда это делаю, с тех пор как пишу лирику, но Верман мог бы наконец помочь. Винс все время хочет побыстрее пробежать вокал, и это меня бесит. Я знаю, я тоже его вывожу из себя, но он бы так и работал тяп–ляп, если бы я за ним не следил так пристально. Я уверен, он меня ненавидит…впрочем это взаимно…
ВИНС НИЛ: Когда Никки приходил в студию обдолбанным, это было понятно по его молчаливости. Никки любит поговорить. Если он не говорит, это значит, что он торчит, и знаете, что я вам скажу? Он мне таким нравится! Я был счастлив, когда он бывал тихим во время работы над Girls.
Мне никогда не было интересно сидеть в студии и смотреть, как Никки играет на басу, или как Мик играет на гитаре, а Никки всегда любил присутствовать на записи моего вокала. Он всегда высказывал свое мнение, критиковал меня, и я всегда говорил ему: Чувак, заткнись, на хер! Я слушал продюсера, а не Никки Сиккса. Мы даже несколько раз подрались из–за этого. Большую часть времени Никки провел ширяясь в туалете, во время записи Girls,что меня очень радовало- это было лучшее время для записи вокала.
4 февраля 1987
22.00
Есть несколько хороших песен для этого альбома. Я правда горжусь Wild Side, но в другое время я просто повторяю старые риффы Аэросмит или свои. Я знаю, надо поработать, но я не могу себя заставить.
Я никогда не думал, что смогу сказать такое.
ДУГ ТАЙЛЕР: В нормальном состоянии Никки отличные песни пишет, но он просто не мог написать ничего стоящего для Girls. Хотите знать правду? Эту запись сделал Том Верман. Мы даже включили в альбом фрагмент живого выступления с Jailhouse Rock. Одну песню Никки написал в таком ключе, что Винс просто не мог ее спеть. Некоторая лирика была абсолютно дерьмовая. И в один прекрасный день он дошел…он написал песню Hollywood Nights…ну, это был уже совсем кошмар.
6 февраля 1987
03.15
Льет дождь. Я снова один, сижу здесь при свече…ручка в руке, пытаюсь отвлечься от мыслей о героине. Я не могу остановиться. Я так подсел, и не могу слезть…Я не думаю, что смогу обходиться без наркотиков. Я думаю, что это моя цель жизни. Я стану человеком, у которого было все, но он все потерял, потому что не смог остановиться — или просто еще одной мертвой рок–звездой.
Дождь отбивает отличный ритм по крыше. Он гипнотизирует. Все это напомнило мне, как я ребенком, лежа в постели, слушая дождь, думал, где моя мама, и придет ли она вообще домой. Я до сих пор чувствую ту тоску, это жалит…
Все думают, что я несгибаемый как гвоздь. Если бы они только знали.
ДОК МАКГИ: Никки Сиккс был настоящим злодеем в 1987 году. Он мог быть милым, добрым и интеллигентным, но у него была темная сторона личности. Я думаю, это происходит из детства. Как жила его семья до переезда в Лос- Анджелес, и много других нехороших вещей, которые произошли с ним в детстве. Можно сказать, что у него было просто разрушено начало жизни…есть некоторые вещи, о которых я просто не в праве вам сказать.
7 февраля 1987
04.40
Я не чувствую своей души. Эта тьма мой единственный друг. Мое новое пристрастие- выпить тонну воды, перед тем, как вмазать кокса, и потом выблевать ее в джакузи. От этого у меня происходит взрыв мозга и улет в стратосферу. Почему? А почему нет? Я в этом доме танцую со смертью…
8 февраля 1987
02.00
Боб Тиммонс пришел сегодня на репетицию. Я понятия не имею, кто его прислал. Он прямо спросил меня употребляю ли я. Конечно, я отрицал, сказав, что просто выпиваю и нюхаю кокаин, но в любой момент могу остановиться, если захочу.
Не знаю, поверил ли он мне, было не похоже. Но я не дам ему упечь меня опять в больницу, я его лучше убью…или себя…
НИККИ: Боб Тиммонс и Док МакГи положили нас с Николь в реабилитационный центр летом 1986‑го. Я это все ненавидел, и это была просто беда. Консультанты говорили о Боге, а я тогда разделял точку зрения своего деда по этому вопросу: Зачем нужен Бог, если у тебя есть грузовичок Шевроле и дробовик 12‑го калибра?
Прошло 3 дня. Одна сиделка заговорила со мной о Боге, и так достала меня, что я встал и заорал: Ебать твоего бога и тебя вместе с ним! Она велела мне сесть обратно, но я дал ей пощечину, выпрыгнул в окно пошел домой — до меня там было всего несколько кварталов. Боб ехал за мной на машине до тех пор, пока мы не договорились, что он не положит меня обратно. Он подвез меня до дома, и я показал ему свою ритуальную комнату–чулан в спальне. Там было все в грязных следах от ложек, и мы с Бобом провели несколько часов, отмывая эту комнату. Мы прошли по ней, находя пакетики с кокаином, таблетки, бухло, шприцы, и все это выкинули. Единственное, что там осталось, было мое оружие. Я пообещал Бобу, что справлюсь сам, без больницы.
Через секунду после того, как Боб ушел, я снял трубку. Через час Джейсон привез мне и кокаина, и героина.
Через некоторое время Боб вернулся, но я не пустил его. Я лежал в холле на полу и разговаривал с ним через щель под дверью, держа в руке заряженный.357(револьвер), со взведенным курком. Он просил меня вернуться в клинику, и я сказал, что лучше умру. И если он попытается войти, то я застрелюсь.
На самом деле, Боб не возвращался. Это снова были только мои демоны.
Николь осталась в клинике и вылечилась. Мы были неразлучными нарко–друзьями, но, после ее излечения, нам стало не о чем говорить. Мы стали незнакомы. Нас связывала любовь к наркотикам, и когда она ушла, у нас ничего не осталось. Это был конец.
БОБ ТИММОНС:
Знал ли я. что Никки позвонит дилеру сразу после того. как я уйду? Нет. Удивляет ли меня это? Нет.
10 февраля 1987
04.00
Сегодня, кажется, самый потерянный день, я не делал ничего, только валялся весь день на диване и болтал по телефону. Но чувствую себя хорошо. У меня нет ощущения, что сдирается кожа и внутренности хотят вылезти наружу, но так же я чувствую словно из меня выпустили дух…и при этом отчаянно цепляюсь за жизнь.