Потянулись томительные минуты. И наконец люк отполз в сторону, открывая проход в шлюз.
Досмотровая группа из трёх человек проникла внутрь.
— Тут творится что-то непонятное. Полный бедлам! — сообщил старший группы лейтенант Самойлов. — Будто Мамай прошёл… — в голосе лейтенанта послышались нотки растерянности.
На экране монитора офицеры, находившиеся на АБК, могли разглядеть командный пункт звездолёта, освещённого аварийной системой энергопитания. На командном пункте не осталось ни одного целого предмета. Всё было перекручено и разбито, как будто какой-то великан бил и крушил всё, что только попадалось под руку.
— Где экипаж? — спросил подполковник. Кресло капитана звездолёта пустовало.
— Найдём, если он в космос не вышел погулять, — сообщил лейтенант. — Самое интересное, обшивка корабля с внешней стороны нисколько не пострадала. Зато внутри… Сами видели!
— Да, я видел.
Лейтенант нагнулся над компом. Тот был сильно повреждён, но уцелел и работал в режиме ожидания.
— Информации об экипаже нет, — сообщил лейтенант. — О том, что здесь произошло, — тоже. Коридор разгерметизирован. Так… Вот леший!
На экране появилось изображение крохотного коридорчика. Там лежали три тела. Без скафандров, так что сомнений в том, в каком состоянии они находятся, не было.
— Это же катафалк, а не корабль! — воскликнул сержант из группы.
— Придержите своё мнение при себе! — отрезал подполковник. — Осмотрите каюты.
— Видеокамеры там не работают.
— Осмотрите так. И будьте осторожны! Выставив перед собой разрядники, прикрывая друг друга, члены досмотровой группы пробежали по каютам.
— Стоять! Не двигаться! Стреляю! — крикнул лейтенант. Послышались звуки борьбы. Камеры на шлемах скафов выхватывали беспорядочные картины. Можно было понять, что бойцы пытаются повалить на пол человека.
Им это удалось.
— Здоров, чёрт! — воскликнул лейтенант.
На экране возникло изображение распластанного, со сцепленными эластооковами руками и ногами человека в комбинезоне с нашивками майора. Судя по знакам отличия, это был капитан корабля. Глаза его были безумны…
Чёрный шаман больше не преподносил никаких сюрпризов. Он вновь висел чёрной тушей в силовых полях и не реагировал ни на какие внешние раздражители, хотя все приборы показывали, что его организм функционирует нормально. О том кошмаре, который был недавно, напоминала только приготовленная для утилизации изничтоженная дорогая аппаратура.
Несколько дней блок с пленником держали под пятипроцентным полем нейтрализации. Но такие чудовищные энергозатраты не могли продолжаться долго, и, скрепя сердце, Док Сэм отдал приказ снять энергозащиту. Чуткие приборы, ловившие каждое движение Чёрного шамана, каждый толчок его крови, готовы были при малейшей опасности активизировать защиту вновь.
В тот вечер Утконос вновь заступил на дежурство. В последнее время у него было неприятное чувство. Раньше работа не вызывала у него никаких особенных эмоций, он давно разучился реагировать на чудеса и привык относиться ко всему равнодушно, но теперь каждое дежурство вызывало у него тошнотворный приступ страха. Он не мог забыть зрелища корёжащейся аппаратуры в восьмом боксе. Не мог забыть того выплеска тёмных, загадочных сил, который произошёл тогда.
И ещё — ему казалось, что его сознания касаются щупальца осьминога. Какие то холодные, склизкие нити будто опутывали его.
Подобные ощущения возникали у него не первый раз. Он списывал на переутомление и ежедневное общение с сумасшедшими пациентами и с сумасшедшим руководителем Доком Сэмом.
Но в новое дежурство он вдруг осознал, что страхи куда-то пропали. И что на душе стало легко и весело. Он даже подумал, что его работа и жизнь не так плохи. Вместо того, чтобы забываться в угаре нейростимуляторов и новейших наркотиков и жить ради того, чтобы служить его величеству КАЙФУ, он занят важным интересным делом. Он — научник, а не какой-то поганый плоскун с городского дна или бездельник, проживающий бесполезную жизнь, стареющий и умирающий, оставив после себя несколько сопливых, тупых, обречённых на нейростимы и социальные вспомоществования детей. Отец у Утконоса был мелким бандитом-плоскуном. Дед был законченным наркоманом. Мать не вылезала с арен сенсорнаведения и садомазохистских комплексов. А он стал научником.
Доктор насвистывал привязавшийся новый рекламный наркомотив, который убеждал людей в необходимости приобретения новых волновых эректоров. Песенка была ещё более привязчивая, чем ария из рекламной оперы эротических духов-возбудителей «Лесбийские сны». Он вдруг приосанился, с гордостью осознав, каким важным делом занят. Он наблюдает за безопасностью спецотделения клиники Форбса, от него зависит здоровье и жизнь десятков пациентов. Как же он гордится этим! Если бы ещё вчера трусливому цинику и мизантропу Утконосу сказали, что его посетят подобные мысли, он бы расхохотался. Такой стиль был явно не его. Но сейчас подобные мысли стали для него естественны. Они поднимались из глубин его существа и приятно ласкали сознание.
Он смотрел на Чёрного шамана, висящего над полом. Его Преосвященство Обезьяна! Не так уж он и плох. Это же чудо природы. Уникальное творение, если всё, что про него говорят, правда.
Утконосу вдруг захотелось познакомиться с ним поближе. Он жалел, что не встретил это чудо, не смог изучать его, когда тот был в полноте сил. Но ведь ещё не поздно.
— Потрясно! — прошептал он, чувствуя, как по его щеке катится слеза умиления.
Утконос готов был сказать больше — он любит Чёрного шамана! Он сочувствует ему! Ох, как жалко держать такого человека в том поганом боксе, где на него в любой момент могут обрушиться удары полей нейтрализации. Где он не может раскрыть миру свою истинную великую суть.
Нет, такое не должно продолжаться. Это противоестественно!
— Санитар-роботы, бригада пять, — воскликнул Утконос.
— Задание? — осведомился компьютер.
— Будет вам задание, — Утконос поёрзал в командном кресле. Встряхнул головой, будто пытаясь скинуть наваждение. Потом засмеялся, отшвырнув ненужный груз тревог и разочарований. Он легко шагнул навстречу светлым манящим горизонтам. — Пациента из восьмого блока в палату одиннадцать.
— Требую повторного подтверждения, — заявил комп. — Напоминаю, объект восемь пользуется первым приоритетом защиты. Из блока выводить разрешено только в случае крайней необходимости.
— Необходимость есть. Даю подтверждение.
— Принято. Бригада пять — к исполнению.
На экране, на котором демонстрировался восьмой блок высшей защиты, появились два пятируких андроида. Они погрузили тело Чёрного шамана на самодвижущуюся тележку, выкатили в коридор. Мягко засвистев, тележка приподнялась над магнитным полотном и заскользила вперёд.
— Запрашиваю подтверждения на вывоз объекта, — снова заканючил комп.
— Подтверждаю вывоз объекта из восьмого блока! — радостно воскликнул Утконос.
Массивная дверь из титанокерамического сплава, отгораживающая сектор с боксами высшей защиты, ушла вниз. Силовые поля на миг выключились, пропуская тележку и санитаров-роботов.
Вскоре Чёрный шаман расположился на мягкой постели в одиннадцатой палате, где находились пациенты, подлежащие выписке. В истории отделения таковых было не очень много, так что палата в основном пустовала.
— Сейчас, — Утконос возбуждённо потёр ладонями и поднялся. — Нейтрализация систем контроля в палате одиннадцать.
— Дайте подтверждение. Напоминаю, что в одиннадцатой палате находится объект, который… — завёл старую песню комп.
— К исполнению! — прикрикнул Утконос.
Электронные уши и глаза в одиннадцатой палате закрылись.
Утконос вызвал СТ-пульт и несколько минут напрямую программировал комп. Потом, сладко улыбнувшись, поднялся, стряхнул невидимую пылинку со своего рукава и направился к одиннадцатой палате.
Чёрный шаман обездвижено лежал на кровати. Его застывшие глаза безучастно пялились вверх.
Утконос сел около него.
Чёрный шаман медленно приподнялся и скрипуче произнёс:
— Ты пришёл, верный пёс. Ты любишь меня… Утконос улыбнулся ещё шире.
— Отдай мне свою силу, — прохрипел Чёрный шаман, и потянулся к доктору…
— Какое отношение это имеет к нам? — спросил оперативник управления нелегалов Министерства внешней информации Московии подполковник Сергей Филатов. — Это дело контрразведки.
— Скажем так, имеет отношение к одному из наших проектов, — мягко произнёс начальник управления «Н» (нелегальной разведки) генерал второго ранга Шутихин.
— Мне нетрудно, — пожал Филатов плечами с таким видом, как бы говоря — чем бы ни заниматься, лишь бы ничем не заниматься.
Филатов откровенно скучал. Он был человеком действия. Он был создан для нелегальной работы. Он привык ходить по краю, менять личины и привычки, прорываться в святая святых противника и добывать её, ту, которой служили, служат и будут служить многие и многие поколения разведчиков — информацию. Но засыпавшийся нелегал становится никому не нужным — он попадает в информбанки противника и без труда идентифицируется. Сергей умудрился вернуться после провала в Аризонию, да не просто вернуться, а попасть в сокровищницу наиболее охраняемых тайн — планету аризонских научников Потомак, высосать оттуда всю возможную информацию и походя предотвратить галактическую войну, которую едва не спровоцировал Чёрный шаман.
После этого два года Филатов маялся дурью. Полгода на Бегундии — планете второй линии, недоразвитой, амбициозной и представляющей для Московии не слишком большой интерес. Ещё принял участие в операции по обеспечению освобождения заложников и уничтожению базы террористов. Тут ему были все карты в руки. Коэффицент боеспособности у него был огромный, а кроме того опыт работы в лучших спецподразделениях за спиной, в том числе в легендарном отряде силового противодействия «Богатырь». Под его командой «богатыри» провели операцию по уничтожению энергетиче