– Давай, распишусь. – Каретников расписался в журнале входящих шифротелеграмм.
– Ответ будете посылать? – ровным голосом спросил капитан.
– Да. Бланк есть?
– Конечно.
Каретников сел за стол, быстро заполнил «шапку» телеграммы: должность, звание, Ф. И. О. адресата. Задумался. Так, здесь сейчас надо очень аккуратно: каждая запятая будет под микроскопом.
Ответ генштабиста звучал лаконично: «По данным предварительного расследования зпт на колонну с группой журналистов напали неизвестные тчк Журналисты зпт четыре российских гражданина зпт погибли тчк Трупы Иконникова и немецкой журналистки на месте происшествия не обнаружены тчк Расследование продолжается тчк Результаты будут сообщены вам дополнительно тчк»
Должность, звание, Ф. И. О. отправителя.
– Посылай! – буркнул Каретников, пододвинув бланк шифротелеграммы в сторону капитана. Тот кивнул и вышел.
Каретников встал из-за стола, снова стал ходить по кабинету. «М-да, ситуация поганая. – Генштабист втянул в легкие воздух, задержал дыхание, затем, надув щеки, с шумом выдохнул. – Надо бы подстраховаться. Сделать серию необходимых ходов. Как это называется в шахматах? Цугцванг… Точно, цугцванг! Обвинять никого не надо. Это будет бросаться в глаза. Надо только осторожно, очень аккуратно перевести тень подозрений с себя на стрелочника. А он у нас есть! Все правильно. Сейчас и начну. С комбрига. Его надо слегка обработать. В конце концов, хозяин положения я, и я еще могу контролировать процесс и направлять расследование в нужное мне русло».
Короткий стук в дверь:
– Разрешите, товарищ полковник?
На пороге комбриг.
– Марат Рафаилович, ну, ты уж не опускайся до такого солдафонства! – Каретников укоризненно покачал головой, улыбнулся. – Мы все-таки с тобой одного звания…
– Звание одно, только звезды разные. – Комбриг плотно прикрыл за собой дверь.
– А знаешь, где самые демократичные звезды? – генштабист хитро подмигнул комбригу.
– На небе, наверное, – неуверенно предположил комбриг.
– Нет, не угадал. На бутылочной этикетке. Присаживайся, дорогой. – Каретников достал из стола бутылку коньяка, две стопки, быстро, со скорбным лицом, наполнил их до краев:
– Давай-ка помянем ребят.
Комбриг встал. Полковники посмотрели друг другу в глаза. Каретников кивнул, молча выпили.
– Лучшее отделение у меня было, – тяжело вздохнув, сообщил Мухаметдинов. – Сейчас комплектую группу сопровождения для груза двести, не могу собрать. Все отказываются.
– Да-а, – задумчиво покачал головой Каретников, – жаль мужиков. Иконникова жаль. Хороший был разведчик. Правда, горячий, самоуверенный…
– Ну, я бы так не сказал.
– Я-то ведь его лучше знаю. Ведь отговаривал его: «Поезжайте в Хмеймим в четверг. Будет вертолетное сопровождение. А он: «Нет, поедем в среду, обещал друзьям-журналистам…»
– Да? – Комбриг недоверчиво посмотрел на генштабиста. – Я этого не знал.
– Эх, дорогой Марат Рафаилович, ты еще многого не знаешь. И где он сейчас? – Каретников пристально посмотрел в глаза комбрига. Тот неопределенно дернул плечами. – Неужели плен? Представить страшно, что они там с ним сделают.
– Но он парень, вообще-то, крепкий…
– Марат Рафаилович, – Каретников болезненно сморщился, помотал головой, – они там знаешь что с пленными вытворяют? Камни плачут… Я вот что думаю, Марат, – Каретников наклонился ближе к комбригу, доверительно положил ему руку на колено, – обкакались мы с тобой немножко. Прилетает бригада из Москвы, будет расследование. Нам с тобой надо сейчас в одну дуду…
– Как это? – Комбриг напряженно взглянул на генштабиста.
– Будем говорить, что Иконников сам настоял на этой поездке, взял все на себя…
– Но ведь он сам возражал против такой поездки.
– Марат, пойми ты, – Каретников перешел почти на шепот, – мертвых уже не вернуть, а нам с тобой эту лямку еще тянуть и тянуть. Сколько у тебя выслуги?
– Двадцать.
– Ну вот! – убежденно воскликнул Каретников. – До четвертака-то надо добрать. Так что давай так и будем говорить: инициатор и организатор этой поездки – Иконников. В конце концов, это не мой подчиненный и не твой. Так ведь?
– Ну да.
– А там, – Каретников многозначительно поднял указательный палец в потолок, – в таких ситуациях голову откручивают быстро. В секунду! Да ты сам это знаешь.
Комбриг кивнул головой, растерянно посмотрел на московского куратора.
– Ну, давай, хряпнем еще по граммульке, – Каретников быстро налил, – будем, – чокнулся своей стопкой со стопкой комбрига.
В ночной темноте по дороге осторожно шел человек. Он дошел до перекрестка дорог, остановился, фонариком подсветил лист бумаги со схемой местности. Выбрал направление, углубился в финиковую рощу, отсчитывая шаги. Вскоре он дошел до большого камня, величиной с письменный стол. Снова остановился, оглянулся, прислушался. Тишина, ни единого шороха.
Человек подошел к камню, стал копать землю под ним. Вскоре штык лопаты звякнул обо что-то металлическое. Человек откинул лопату, руками стал разгребать землю. Вытащил из тайника металлический ящик величиной с большой дипломат. Открыл его, стал перекладывать пачки долларов в дорожную сумку.
Закончив, встал с земли, еще раз оглянулся и прислушался. Ничего подозрительного. Вспотевший и изрядно вывозившийся в земле, он был очень доволен: «Ну вот, так-то будет лучше. Мне они пригодятся. А тебе больше не нужны».
Глава 10
Он проснулся на рассвете. Свет проникал через щели сарая. Было темно и холодно. Встал, похлопал себя по плечам, пояснице, сделал несколько гимнастических упражнений. Тело снова приобрело нужную гибкость.
На земле стоял кувшин с водой, на пластмассовой тарелке лежало несколько рисовых лепешек. «Эшафот отменяется», – сделал вывод Максим.
Ну что ж, тогда не мешает подкрепиться. Сел за скромную трапезу. Во время еды стал размышлять. Мысли были нерадостные. «Значит, меня хотят как-то использовать. Как? Если выжать из меня информацию по дислокации наших частей и планам командования, то допрос с пристрастием мне учинили бы сразу. Нет, здесь что-то другое. Стоп! Саиф сказал этому толстому… Как его? Салех. Он ему сказал что-то о записи. Так, так… Кто-то из них произнес: «Мы его обработаем, а потом запишем». Знакомые штучки: заставят меня говорить то, что они прикажут, а потом выложат эту запись в Интернете. Ну да, такие методы сейчас в моде…»
На допрос к Саифу его вызвали во второй половине дня. Хотя по форме, эта встреча мало походила на допрос. Саиф сидел на богатом персидском ковре под черным знаменем «Аль-Каиды». Кроме него в комнате находился смуглый пуштун с черными как смоль волосами и пронзительным взглядом. Поза внешне спокойная, но напряженная. Во время разговора он все время молчал, изредка бросая на пленника подозрительные взгляды. «Телохранитель», – понял Максим.
Саиф сидел в позе лотоса, говорил тихо и размеренно. Интонация внешне нейтральная: ни угроз, ни злобы – скорее, подчеркнутое равнодушие к пленнику. Глаза полуприкрыты, на собеседника не смотрит.
– Как тебя звать?
– Максимус. – Максим зачем-то назвался своим оперативным псевдонимом, который использовался для связи с коллегами по незащищенным каналам.
– Я понял: ты либо инструктор, либо военный советник.
– Вы правильно поняли.
– Ты хорошо говоришь на арабском языке. Где изучал?
– В институте, а потом приходилось общаться с вашими соплеменниками.
Саиф покачал головой, впервые посмотрел на пленника. Взгляд серых глаз – холодный и давящий.
– Какими видами рукопашного боя владеешь?
– Кун-фу, тэквондо, дзюдо, свиль…
– Свиль? – Саиф удивленно посмотрел на Максима.
– Да. Это старинное русское боевое искусство, использовалось на Руси еще во времена монголо-татарского ига…
– Можешь сейчас продемонстрировать?
– Могу.
– Хасан! – Саиф посмотрел на своего телохранителя.
Тот вышел и стал в классическую каратистскую стойку против Максима. Максим поставил ноги на ширину плеч, слегка согнул их в коленях, попружинил, словно проверяя какие-то внутренние рессоры, затем вдруг стал подпрыгивать: влево, вправо, вперед, назад. Внешне это походило на прыжки на батуте и выглядело забавно. Остановился в полутора метрах от Хасана, встал перед ним спокойно в совершенно небоевой стойке и добродушно посмотрел ему в глаза.
Пуштун сделал резкий выпад и правой ногой боковым крюком нанес удар по корпусу противника. Максим слегка отскочил назад, удар прошел мимо. Он встал опять в ту же расслабляющую стойку. Через секунду Хасан другой ногой «выстрелил» в голову Максима. Тот даже не отпрыгнул, а только, не сходя с места, слегка откинул корпус назад. Нога Хасана просвистела в паре сантиметров от подбородка Максима. Пуштун остановился, недоуменно посмотрел на своего противника. Вдруг Максим подпрыгнул вперед на высоту выше метра. Двойной удар ногами пришелся в голову и грудь телохранителя. Тот упал навзничь, широко раскинув руки. Лежал и не двигался. Максим подошел к противнику. Пуштун был без сознания.
– Я не хотел его так. – Максим как будто даже расстроился.
Лицо главаря было каменным. Максим приподнял поверженного противника, привалил его к стене, стал хлопать по щекам.
– Он скоро отойдет, – виновато посмотрел на Саифа.
– Оставь его, – резко и недовольно приказал Саиф, – сядь напротив меня.
Максим подошел к краю ковра, сел, подогнув под себя ноги.
Несколько секунд Саиф смотрел на него давящим взглядом.
– По законам шариата мы должны тебя убить, – задумчиво произнес Саиф.
– А если законы шариата не распространяются на таких, как я?
– Эти законы скоро будут распространяться на весь мир, – с невозмутимым убеждением заявил Саиф. – Но в моей власти сохранить тебе жизнь.
– Саиф, я не буду воевать против своей Родины.
– Этого от тебя не потребуется. Я хочу предложить тебе должность инструктора по боевой подготовке.