– Пока в общих чертах, – признался Брейн.
– Ну, он сказал и пошел дальше, а я стал раздумывать. У меня ведь полно всякой всячины в загашниках валяется – неоднократно через свои запасы судно спасал, можно так сказать.
– Прямо-таки спасал?
– Спасал капитана от излишних трат на вызов эвакуатора. Это ж бешеные деньги.
– Понимаю, Эрни. Давай дальше.
– При случае я подтаскиваю любые железки, что находятся рядом, и в свое время удачно подтащил пару экструдеров для производства стекловолокна. Немного поработал над подачей, добавил высокочастотный кристаллизатор на выходе, и вот пожалуйста – после недолгой отладки гранулы фугу начали перерабатываться в высокочистый волокнистый белок.
– То есть… – Брейн указал вилкой на остаток своей порции.
– Вот именно. Это мясо сделано из бактерий, которые перерабатывают всякий мусор и даже дерьмо.
– Дерьмо? – скривился Брейн.
– А что такого? Вот синтетическую клетчатку из дерьма ты жуешь, а тут исключения делать?
– Ладно. В чем у кока долг перед тобой?
– Я делаю вид, что хочу забрать у него свой агрегат для получения волокна. А он крутится, пытаясь отмазаться от выплат, и вот – дает мне проценты.
– Нормальные проценты, – заметил Брейн, доедая свой эскалоп.
– Я тоже так думаю, но, чтобы эта сволочь не зазналась, я его регулярно прессую, чтобы помнил, из-за кого ему улыбается такие деньги поднимать.
– А как он поднимает? Ему же команду кормить.
– Команда у нас пятнадцать человек, с тобой шестнадцать. Вся кормежка из картриджей. Но все двадцать четыре часа он через фугу майнит волокнистый белок, чтобы сдать его на первой же остановке на биржу.
– Хороший бизнес.
– Прекрасный, если бы он еще не пытался зажимать мои проценты. Причем до этого бизнеса он был вполне адекватным коком, но деньги его испортили. Ну ладно, доедай ревень, который тоже, кстати, делается из технической клетчатки.
– Тоже экструдером?
– Разумеется. Тут ведь тоже волокна используются, правда требуется наполнение из хлорофилльной плазмы, но это он производит из водорослей, под которые приспособил фекальный бак.
– Что?
– Дело ведь не в том, где они размножаются, а как очищаются, и в этом я ему помог. Добавил центрифугу с выходом на жидкостной скруббер, так что очистка получилась вполне промышленная.
– Так у него не одна твоя технология, а сразу несколько?
– Ну разумеется. Мне это интересно, и раньше мы дружили, но теперь он с головой ушел в бизнес, даже капитан это замечает. А это плохой признак.
– Может уволить?
– Ну да, так это тоже назвать можно. Были случаи, когда увольняли прямо посреди рейса.
– Это как? – уточнил Брейн, отодвигая склянку с ревенем.
– Именно так, как ты и подумал, коллега. Пойдем, выпьем какой-нибудь настойки – у меня их имеется огромный запас, а после отправимся работать. У меня на сегодня большие планы, тем более пока имеется такой рукастый помощник. Ты же у нас ненадолго, нужно использовать тебя по полной.
– Я полагаю, суток на трое, – осторожно напомнил Брейн, выходя следом за механиком с камбуза.
– Ну, где трое, там и вся неделя.
– Мне нужно попасть на линейный лайнер.
– Я в курсе, капитан говорил мне. Только мы тебя можем в любом месте подсадить, пока лайнер идет в режиме подбора. Это потом, разогнавшись, он пойдет как мерцающая звезда, начиная разбег для прыжка, а до этого мы тебя везде к ним подкинуть можем.
– Я понял.
10
Когда до каюты механика оставалось несколько шагов, включилась аварийная сирена, затем судно так тряхнуло, что гоберли полетел на пол, а Брейн едва устоял, схватившись за попавшийся под руку кронштейн.
– Что это?! – крикнул он, стараясь перекричать сирену.
– Хреновое дело! Похоже, копы!.. – ответил гоберли, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный бок. – Давай в свою каюту и припрячь все, за что они могут зацепиться!
– У меня нет ничего такого… вроде, – пожал плечами Брейн.
Между тем сам гоберли уже распахнул дверь своей каюты и принялся распихивать по стенным тайникам какие-то узлы, платы и пузырьки с разноцветными жидкостями.
Вскоре послышался грохот, стены судна задрожали.
– Вот они и на борту, – криво улыбнулся механик.
– Так быстро?
– У них право на открытие аварийных ворот. И средства на тот случай, если мы постараемся что-то нахимичить с кодами. Тогда они звереют и могут нечаянно покалечить.
Брейн кивнул. Он знал, что у каждого гражданского судна имелись запасные аварийные выходы, которые нельзя было запирать на механические замки – только на кодируемые с волновым приводом, которые могли бы открывать стандартными кодами полиция и службы спасения.
Случалось, что при катастрофах попасть на борт удавалось только через вспомогательные ворота, когда все остальные были повреждены.
Вскоре по коридору затопало множество ног – Брейн прикинул, что там более десятка человек. Хлопали двери, поднимались перегородки. Полицию не останавливали никакие замки, они пользовались универсальными спецключами. А если где-то попадались запоры, которые этим ключам не поддавались, их выбивали пиропатроном, и никаких претензий, все на законном основании.
Брейн услышал, как вошли в его каюту, и выглянул в коридор. Стоявший там полицейский штурмовик в броне и с автоматом вскинул оружие и заорал:
– Назад, всем сидеть по местам!
– Там и есть мое место, вы только что зашли в мою каюту.
– Тогда давай проходи! – приказал полицейский и сделал два шага назад, продолжая держать Брейна на прицеле.
Стараясь выглядеть нейтрально, он прошел до каюты и, зайдя в нее, увидел, как трое полицейских выбрасывают его вещи на пол.
– Что вы делаете? – спросил он, поднимая дорогую сорочку, купленную в фирменном ателье.
– А ты кто такой? – не глядя на него, спросил полицейский, продолжая разбрасывать вещи Брейна.
– Вы неуважительно поступаете с вещами частного лица. Причем проводите обыск в отсутствие хозяина. Это незаконно.
– Чего?
Полицейский распрямился и направил на Брейна висевший на плече автомат.
– Ты все услышал, как надо, – добавил Брейн.
– Думаешь, такой здоровый, что выживешь после знакомства с нами? – усмехнулся другой полицейский с сержантскими нашивками, снимая с пояса парализатор.
– Думаешь, такой наглый, что наплюешь на ГИНКАСО? – в тон ему задал вопрос Брейн. ГИНКАСО являлось подразделением внутренней безопасности полиции.
– А кто им стуканет, если ты окажешься за бортом? – не слишком уверенно попытался парировать третий.
– А где гарантия, сынок, что ваше шоу уже не отправлено в секретариат внутренней безопасности?
Полицейские переглянулись.
– Сэр, мне очень жаль, если мы… – начал было сержант.
– Все в порядке, ребята, продолжайте работать, только одежду мою не разбрасывайте, я ее еще не носил.
– Да, сэр, не беспокойтесь!.. – заверил тот, что поначалу расшвыривал вещи Брейна. Теперь он скинул автомат и стал торопливо собирать вещи пассажира.
– А вы, сэр… – начал было сержант.
– Служил в Гринланде в отделении Пятого района. Шерифом.
– О… Тогда мы просто уйдем, раз вы свой…
– Да какой я свой? Я теперь гражданское лицо. Доделывайте работу, а я у механика в каюте подожду. Пусть все будет по-честному.
– Очень дорогие шмотки, сэр… – обронил третий полицейский, самый молодой. – А вы тут – на каботажнике…
Это был намек: дескать, тебя еще проверить нужно, такого странного «бывшего копа».
– Так вот через эти шмотки дорогие сюда и попал. Истратил последние деньги… То, что было обещано, не получил, а теперь вот нанялся помощником механика, потому что вариантов получше не оказалось.
По реакции полицейских Брейн понял, что легенда прошла. Поэтому покинул каюту и направился к Ринцету, который сидел как на иголках, хотя внешне выглядел спокойным.
– Как там? – спросил он.
– Нормально. Ребята вежливые попались.
– Ага, вежливые.
Механик вздохнул и почесался.
– А что они ищут? – спросил Брейн.
– Спутники.
– Чего?
– Спутники. В последнее время похищение спутников приобрело популярность. Их можно разобрать и продать по частям, можно сдать на металл. Очень дорогой металл – гелурровые сплавы сейчас в большой цене.
– И что, украсть спутник – это так просто?
– Совсем не просто. Для этого нужно иметь гибкий манипулятор с функцией искусственного интеллекта. Это такая гофрированная штука длиной в сотню метров, которая может демпфировать гравитационные всплески.
– Зачем их демпфировать?
– От этого зависит чистота захвата. Если неверно погасить эти самые всплески, захват врежется в спутник и повредит его. А это никому не нужно, тем более что тогда на орбите останутся какие-то обломки, а это уже улики.
В этот момент в проеме открытой двери показались полицейские – те трое. Они закончили обыск у Брейна и пришли к механику.
В другой раз они бы просто вломились без всяких разговоров, но в этот раз мялись перед дверью.
– Давайте, парни, проходите! Это же ваша работа! – махнул им рукой Брейн. – Мы с коллегой выйдем, чтобы не маячить. Идем, Ринцет, пусть они поработают спокойно, а то мы здесь только под ногами мешаться будем.
– Нет-нет, сэр, все в порядке. Мы обязаны проводить обыск в присутствии хозяина помещения, – вспомнил инструкцию сержант.
– Ладно, пусть хозяин остается, а я выйду, слишком много места занимаю.
И Брейн вышел, но, встав в проеме, принялся сверлить взглядом полицейских, вызывая у них непривычную робость. В его присутствии они чувствовали себя неуверенно, и Брейн это видел – фактически он вынуждал их закончить побыстрее, поскольку подозревал, что механик перевозит что-то недозволенное.
И план Брейна сработал, вскоре полицейские подчеркнуто вежливо распрощались и ушли, ограничившись весьма поверхностным осмотром.
11
Лишь после того как группа затопала по ступенькам, спускаясь на нижний ярус, Ринцет сумел выдохнуть, а потом промокнул лоб салфеткой.