– На дне Шайтан-озера, – округлив глаза, прошептал Тимофеев. – Забавно?
– Забавно, – согласился Игорь. – Так глупо, что даже верится. И глубоко?
– По моим расчетам, Храм нужно искать в северной части озера. Там, где глубина достигает девяноста метров.
– В общем, достать кристалл нет никакой возможности. Я правильно догадался?
– Нет, возможность есть, – не согласился Тимофеев. – И я знаю такого человека, который сможет это сделать. Зовут его Катран. И как раз на днях он собирается понырять в Шайтан-озере с аквалангом. Я приглашаю тебя стать участником этого исторического события. Как друга, заметь, приглашаю. Любой хороший журналист на твоем месте отдал бы за это левую руку. Или глаз. Даже не задумываясь…
Игорь согласился. А теперь он стоял на окраине какого-то забытого богом села и ждал этого Катрана уже пятый час.
– Едет! – Тимофеев пихнул Игоря в бок. – Сознавайся, еще немного и ты бы меня точно убил.
Игорь посмотрел на дорогу и тоже заметил столб пыли, который приближался со стороны деревни. Через пару минут стало заметно, что пыль подняла автоколонна. В приземистой головной машине даже с такого расстояния угадывался популярный в сухопутных частях американской армии автомобиль «Хаммер», за которым в некотором отдалении пылил устрашающе огромный «Шевроле». Замыкал колонну четырехосный грузовичок «Мерседес».
– Впечатляет! – Игорь присвистнул. – Тимофеев, твой Катран – не в авторитете, случаем?
– Не думаю. Он капитан первого ранга в отставке. Бывший боевой пловец. Вьетнам, Ангола, Конго, Йемен, Джибути, Сьерра-Леоне, Сомали, Филиппины. Ты про остров Майский в Черном море слышал что-нибудь? Вот там он и служил десять лет перед отставкой. А потом вернулся домой – в Омск. Сейчас каким-то бизнесом занимается. Фамилия его, кстати, Жуков.
– Лично я в нашем городе знаю только одного Жукова, который может позволить себе такой автопарк – председателя совета директоров акционерного общества «Ароматические углеводороды». Нет, я просто торчу от твоей наглости, Тимофеев! Ты хоть понимаешь, что это за человек? Ну, ладно, потом поговорим. А пока встречай дорогих гостей…
Из «Хаммера» выпрыгнул поджарый господин в голубых джинсах и дорогой льняной рубашке навыпуск, сдвинул солнцезащитные очки на седой ежик волос, широко улыбнулся и протянул руку Тимофееву.
– Сережа, детка, ты прости нас за задержку. Как назло, все дела и дела. А кто это с тобой?
Тимофеев с достоинством пожал протянутую руку и торжественно объявил:
– Познакомьтесь, Семен Семенович. Это мой лучший друг и лучший журналист нашего города – Игорь Шадрин. Корреспондент газеты «Свежие новости».
Игорь заметил цепкий взгляд, который Жуков украдкой бросил в его сторону, и с досадой подумал, что Тимофеев напрасно рассказал про газету. Игорь знал, что Жуков недолюбливает газетчиков. И еще он знал, что Семен Семенович, не смотря на относительно скромную должность председателя совета директоров, был фактически единоличным владельцем «Ароматики». Практически всю продукцию завод поставлял на экспорт, его подставные акционеры окопались в оффшорах, а личные счета Жукова трещали от миллионов евро и долларов…
– Пора, думаю, в путь, – объявил Жуков. А с моей небольшой командой вы познакомитесь уже на месте. Показывай, Сережа, куда ехать. Мы двинемся за вашей машиной.
5.
Просека была даже в лучшем состоянии, чем ожидал Игорь. Хотя корни сосен не давали разогнаться, зато опавшая хвоя и мелкие ветви были так плотно укатаны, что по твердости колея не уступала хорошему покрытию. А вот Шайтан-озеро Игоря разочаровало. Он представлял его себе несколько иначе. Оказалось, что это банальная круглая плошка двухкилометрового диаметра с мутной зеленоватой водой. Южная часть озера подступала вплотную к сосновому бору. От северной части до леса было метров триста. Берег весь зарос камышом, а почва буквально гуляла под ногами. В общем, болото. Последние метры Игорь даже не пытался проехать на своей «шестерке». Его машину взял на буксир «Шевроле», в котором приехали два брата-близнеца.
Братья работали инструкторами в элитном дайвинг-клубе, были молоды, веселы и улыбчивы. Одного родители назвали Вячеславом, другого Станиславом, но оба они представлялись Славами. Чуть позже Игорь узнал, что Катран, когда бывал в хорошем настроении, называл их Чуком и Геком. А когда пребывал в дурном расположении духа, то пренебрежительно именовал дайверами. За глаза оба Славы тоже подшучивали над своим строгим командиром, но беспрекословно подчинялись ему во всем, что касалось погружений. Опыта Катрана хватало на десятерых.
Еще с Катраном был его персональный механик – мичман военно-морского флота в отставке, бывший подводник Борис Андреевич Крюк. Очень серьезный и молчаливый человек. Держался на втором плане, ни на что не отвлекался и занимался только своей работой – техническим обслуживанием многочисленного оборудования и его подготовкой. Он же, как правило, управлял грузовиком, когда команда Катрана выезжала на погружения. А в том, что это была действительно команда, Игорь убедился быстро. Как только заглохли двигатели машин, все быстро переоделись в рабочие синие комбинезоны с желтой эмблемой клуба «Scuba Diver» и за пять минут растянули армейскую десятиместную палатку. Как будто сдавали норматив. Потом уже каждый занялся уже своим делом. Пока Борис Андреевич с первым Славой выгружали оборудование, второй Слава собирал плот и помогал Катрану спускать на воду легкий моторный катер, который они выгрузили из «Мерседеса».
Причем, разгрузка многочисленного оборудования шла даже быстрей, чем ставилась трехместная палатка, которую Игорь привез с собой. Ему сильно затруднял работу Тимофеев, с важным видом бродивший вокруг, периодически ронявший себе на ногу туристический топорик и спотыкавшийся обо все растяжки.
– Да отойди же ты! – не выдержал Игорь. – Посиди в сторонке, пока я не закончу.
Без участия Тимофеева дело пошло лучше. Игорь быстро выправил штангу, подтянул растяжки, и палатка встала, как вкопанная. Проверив еще раз крепления, он пошел искать Тимофеева. Тот пристроился на камешке у берега и задумчиво жевал стебель камыша. Игорь присел рядом. Под ногами зачавкала жирная грязь. Высокие стебли камыша практически закрывали обзор. Озеро виднелось лишь в узком проходе, который прорубили Катран со Славой, когда спускали на воду катер.
– Интересно бы узнать: что они там делают? – примирительно сказал Игорь и посмотрел на Тимофеева. Но тот даже не повернул голову в его сторону.
– Ладно, извини, погорячился я, с кем не бывает…
– Они составляют дайв-карту, – глухо отозвался Тимофеев. – Перед тем, как погружаться, необходимо проверить условия в зоне погружения. Вслепую никто под воду не лезет – слишком опасно. Я видел, как Катран грузил в лодку свой ноутбук и портативный эхолот. Сейчас они наносят на карту глубины в этом районе. Еще они должны, как минимум, измерить температуру воды на разных уровнях…
– Термометром что ли? – Впервые за последнее время Игорь с интересом слушал то, что говорил Тимофеев.
– Способов много. Можно, действительно, опустить в воду трос с грузом, а на конце привязать элементарный термометр. Вопрос только в точности измерений. Чем проще способ, тем больше погрешность. У Катрана, точность измерений будет самая высокая – до одной тысячной градуса. У него вообще, если ты заметил, все оборудование на уровне. Гидрокостюмы от Henderson Aquatics с утеплителем Thinsulate. Баллоны, регуляторы, вентили, шланги – все от Dive Rite. Вспомогательное оборудование, компенсаторы плавучести, грузы, маски, ласты от Atomic и Viking. Катран на безопасности не экономит. Но от теплопотерь, увы, абсолютной защиты пока не придумали. Теплопроводность воды в двадцать шесть раз выше, чем у воздуха. Если ошибешься в расчетах, то на глубине у тебя останется всего два варианта: либо гипотермия, от которой можно и ласты завернуть, либо быстрый подъем без остановок для декомпрессии. А это, как минимум, кессонка.
– Знакомое слово, но точное значение вспомнить не могу, – вздохнул Игорь.
– Это когда ткани тела разрывают пузырьки азота, который «вскипает» от быстрого перепада давления. А еще при быстром всплытии может случиться артериальная газовая эмболия, с разрывом легких и закупоркой аорты. Да, чуть не забыл, при понижении температуры тела резко увеличивается расход дыхательной смеси, что увеличивает риск глубинного наркоза…
– Тимофеев, ты что, энциклопедию по дайвингу наизусть выучил? – искренне удивился Игорь.
– У меня было полгода на теорию. Как только я понял, что кристалл на дне Шайтан-озера, то занялся самообразованием.
– Не могу поверить, что тебе вообще удалось Катрана уговорить…
– Уговорить – не самая большая сложность, – усмехнулся Тимофеев. – Ему, собственно, нет большой разницы, где тренироваться. Гораздо сложнее было его найти. Ты вообще догадываешься, во что обходится подготовка к одному техническому погружению? А я тебе скажу: примерно в 4 тысячи условных единиц. Не считая стоимости оборудования, естественно. А у Катрана этого оборудования тысяч на двести евро, как минимум. Другого такого человека в городе просто нет…
6.
Погружения шли уже третий день. Строго по графику, который разработал Катран. В первый день они погружались на пятьдесят метров. Во второй – на семьдесят. На третий день Катран достал дна, отметив глубину в девяносто один метр. Погружались всегда втроем – Катран и оба Славы. Каждое утро начиналось у них одинаково – с разминки и плановой проверки оборудования. Потом вся команда сгружала оборудование на плот, который к месту погружения буксировал катер. Последняя проверка дыхательного оборудования производилась уже перед погружением. Каждый делал несколько вдохов из основных и дублирующих регуляторов, а Борис Андреевич Крюк помогал всем надеть и зафиксировать крепления тяжелых баллонных спарок, которые тянули килограммов на пятьдесят каждая. Потом Борис Андреевич помогал проверять к