Тимофеев возражать не стал.
– Слушай, не молчи так мрачно, – не выдержал Игорь.
– А о чем говорить? – поинтересовался Тимофеев.
– Ну, например, о дороге. Ее что, специально проложили, чтобы мы с тобой по Китлинскому болоту смогли прогуляться.
– Нет, не для нас, – оживился Тимофеев. – Когда-то через Китлинское болото проходил зимник в соседний район. Одна его ветка выходила на Бакино и Кейзес. Другая – на Рагозино. Километрах в пяти отсюда должна быть развилка. Оттуда мы пойдем пешочком. Обе трассы уходят дальше на север, а нам нужно на северо-запад – к истоку Верхней Тунгуски…
Игорь затормозил, когда стемнело окончательно. Хотя он почти целый день ничего не ел, но острого голода не ощущал – давала о себе знать усталость. К тому же, из продуктов у них осталась только картошка, которая Игорю надоела во всех видах. Зато Тимофеев сразу развернул бурную кулинарную деятельность. Пока Игорь маскировал машину и ставил палатку, тот быстро набрал хвороста, расковырял ямку и лихо разжег костер. Картошку Тимофеев решил запечь всю, чтобы ее хватило не только на ужин, но и на следующий день.
Когда первая картошка поспела, Игорь быстро сжевал несколько обугленных в костре клубней и сразу забрался в палатку. К долгому сидению у костра не располагала погода. Как стемнело, сразу стал накрапывать легкий дождичек. Но спать ему тоже не хотелось. По брезентовым углам жужжали комары, от которых, как ни закрывай полог, все равно не спрячешься. Да и мысли одолевали всякие. В основном, конечно, печальные. Минут через тридцать в палатку забрался и Тимофеев. Сначала он шумом искал что-то в темноте, ворчал, ворочался, но потом все же не выдержал и толкнул Игоря в бок.
– Я знаю, ты еще не заснул. – В голосе Тимофеева слышалась тревога. – Ты ничего не слышал?
– Когда?
– Только что. Звуки были какие-то странные…
– Это ветер. Спи, Тимофеев. Ты меня достал уже своей подозрительностью!
– Не могу. Ветка хрустнула. Рядом с твоей машиной кто-то ходит…
А вот это вполне могло быть, и Игорь встрепенулся. Нащупав топорик, он осторожно раздвинул полог. В палатку ворвалась еще одна стайка обрадованных комаров. Игорь тихо выругался, но разглядеть что-нибудь в полной темноте было нереально. Тогда он тихо выполз из палатки и подкрался к машине. Прислушался. Но в темноте леса звуков было много. И вычленять среди них посторонние можно было до самого рассвета.
– Как-то мне не по себе, – проворчал Тимофеев, когда Игорь вернулся в палатку. – Не нравится мне все это!
– А мне все это с самого начала не нравилось, если помнишь, – меланхолически заметил Игорь, отворачиваясь к тонкой брезентовой стенке. – Холодно. Комары спать не дают. Да и бродить по болоту в поисках неизвестно чего – это, извини, полный кретинизм!
– Вот, опять… – Тимофеев сам никак не засыпал и мешал Игорю. – Неужели ты не слышал этот звук? Что это?
– Это воет собака Баскервилей, – хмыкнул Игорь. – Умоляю вас, сэр Генри, только не ходите ночью на Китлинское болото!
Тимофеев обиженно засопел, отвернулся и молчал уже до самого утра. А когда Игорь проснулся, тот уже успел набрать дров и развести костер. Огонь оказался очень кстати. Утро выдалось прохладным. Трава была еще влажной от ночного дождя. Небо сплошь затянули низкие облака, а из леса потянуло гнилой сыростью.
– В такое утро хочется повеситься, – заметил Игорь, завязывая влажные шнурки. Поверх толстовки он натянул еще одну рубашку. Но даже после этого ему было зябко. Он присел на корточки и подвинулся ближе к костру. – Пора двигаться, Тимофеев. Уже семь часов. Если туда и назад, то должны успеть засветло. Не хочу возвращаться в темноте.
Тимофеев прищурился от едкого дыма и покивал. Он опять о чем-то задумался, поэтому собирался крайне медленно. Вышли они только в восемь. Два часа прошагали по руслу Верхней Тунгуски, потом взяли на тридцать градусов левее. Тимофеев периодически сверял маршрут с детским наручным компасом и картой. Пока под ногами была твердая почва, продвигались вперед они довольно быстро. Тимофеев вообще шел налегке. Да и у Игоря за плечами болтался только полупустой рюкзак с печеной картошкой и небольшой канистрой, где булькала питьевая вода.
У них в запасе, по расчетам Игоря, было 12 часов светлого времени как минимум. Шесть часов туда, и еще шесть – обратно. Если до озера от истока Верхней Тунгуски порядка пятнадцати километров, как считает Тимофеев, то за час они должны были покрывать не менее двух с половиной километров. Игорь думал, что это реально. Но он ошибся. Как только трава закачалась под ногами, выбрасывая фонтанчики бурой грязи, темп движения резко снизился. Тимофеев подобрал длинную палку, назвал ее слегой, и перед тем, как сделать очередной шаг, прощупывал каждую кочку впереди. Иначе он идти не хотел. Говорил, что опасно. И напрасно Игорь уверял его, что на болоте опасны лишь участки с открытой водой, Тимофеев ничего слушать не хотел.
На этом участке они потеряли почти час. А потом стало еще хуже. Припекло солнце, черной тучей налетели комары. Игорь знал, что комаров иногда бывает много, но чтобы их было так много – даже не догадывался. Обработанных репеллентом мест комары избегали, но упорно искали любую возможность досадить. Они лезли за шиворот, лезли в рот во время разговора, забирались в нос и в уши. Пришлось остановиться, чтобы основательно укрепить оборону. Тимофеев соорудил из своей майки жалкое подобие антимоскитной сетки. Тщательно накрутив ее на голову, оставил только узкую щель для обзора, и сверху обработал всю конструкцию репеллентом. Игорь, не смотря на жару, последовал его примеру и накрутил на голову вторую рубашку.
Большие открытые пространства, где из воды даже кочки не торчали, они старались обходить стороной. Шли по лесным околкам или по тем местам, где бурно росла трава.
– Слушай, Тимофеев, – не выдержал Игорь. – Давно хотел тебя спросить. Ну, предположим, найдем мы озеро. А как ты определишь, что это именно оно – Потаенное. Будешь воду на вкус пробовать или как?
– У меня есть плотномер, – буркнул Тимофеев.
Игорь так удивился, что чуть не утопил правый сапог.
– Плотномер? И плотность чего ты им будешь замерять?
– Воды, естественно!
– Ах, ну да, конечно. Как же я сразу-то не догадался! Конечно же, воды в озере. А вдруг там совсем и не вода, например, а спирт? Да, спиртовое озеро стало бы действительно открытием века…
– Стоп! – скомандовал Тимофеев, воткнул свою слегу в грязь и развернул карту.
– Ты чего? – не понял Игорь.
– Сверяю маршрут. Не паникуй, по моим расчетам, нам немного осталось пройти.
Но это «немного» никак не хотело заканчиваться. Прошло еще два часа. Солнце припекало все сильней. Мокрая от пота рубашка мешала Игорю дышать. Он устал и сильно проголодался. Картошка уже не утоляла голод, а только усиливала. Еще Игорь хотел спать, а его лицо и руки распухли от комариных укусов и страшно чесались. Репеллент уже не помогал. Но никаких признаков озера Игорь не наблюдал. Вокруг тянулось только болото – слева, справа, впереди. Мало того, прямо по курсу было большое пространство чистой воды. Островок чахлой растительности виднелся лишь в километре южнее.
Игорь с тревогой посмотрел на часы. По его расчетам, они уже миновали точку безопасного возвращения.
– Перекур, Тимофеев. – Тяжело дыша, он рухнул на относительно сухое место, снял сапоги и в очередной раз вылил из них воду. – Похоже, мы приплыли. И что ты скажешь теперь?
Тимофеев пристроился на корточках рядом.
– Не знаю, – честно признался Тимофеев, пристроившийся на корточках рядом.
– Зато я знаю. Ты «Трое в лодке…» помнишь? Как они в лабиринте заблудились и регулярно натыкались на булочку, которую уронил мальчик? Так вот, Тимофеев, я тоже вижу свою булочку. Вот она лежит. Это пустая пачка сигарет «Ява», которую я выбросил час назад.
– Не может быть, – растерялся Тимофеев.
– Может! Еще как может! – рявкнул Игорь. – Мы элементарно заблудились и ходим теперь по кругу. И еще, мне очень хочется знать: кто-нибудь в курсе, что мы с тобой решили прогуляться по Китлинскому болоту?
Тимофеев почесал в затылке и промолчал. Он понял, куда клонит Игорь.
– Молчишь? А это была лишь первая часть моей сольной программы. Теперь давай прикинем расклад, – продолжил Игорь. – Еды у нас нет. Воды – почти нет. Задачка на сообразительность: долго ли мы сможем продержаться на болоте без еды и питьевой воды?
– У меня есть карта, – не сдавался Тимофеев.
– Еще у тебя есть детский компас, – добавил Игорь и хихикнул. Ему почему-то стало очень весело. – Знаешь, Тимофеев, лично я никуда отсюда не пойду. У меня отпало желание бессмысленно бродить по жидкой грязи. Я устал. Я просто сяду, и буду ждать, пока ты вернешься ко мне, сделав еще один круг. Вместе со своей картой, которую ты ни хрена не умеешь читать.
– Не волнуйся, мы выберемся…
Игорь внимательно посмотрел на приятеля, сорвал несколько спелых желтых ягод морошки, похожей по виду на дикую малину, и отправил их в рот вместе с комарами. Ягоды оказались водянистыми и совершенно безвкусными. Игорь уперся спиной в ствол одинокой кривой березки и прикрыл глаза…
10.
Первое октября всегда было для Игоря днем особенным. Из-за Маши. В этот день она отмечала свой день рождения. Бурно и весело. Она и раньше любила этот праздник, и любит его, видимо, теперь. Продолжал отмечать его и Игорь. Только уже в одиночку. Накануне он обязательно покупал бутылку дорогого грузинского коньяка, а в ночь с первого на второе употреблял ее содержимое до донышка. Закусывая только дольками лимона. Опрокидывал в себя рюмку, отрезал от лимона дольку, опускал ее прямо в сахарницу и, зажмурившись, поедал. Впрочем, удовольствие ожидало его только вечером, а с утра Игорю нужно было думать о чем-то другом. О работе, например. Но вместо этого он решал этическое уравнение – позвонить Маше или нет? А что, собственно, страшного в том, чтобы поздравить бывшую супругу с Днем рождения?