Пепси раз в неделю с образцовым терпением чинила чулки ребенка и пришивала пуговицы и тесемки к ее белью.
Как-то раз Жозен разворчалась не на шутку на привычку «леди Джэн» надевать ежедневно свежие белые платья и заявила, что она намерена заменить их цветными во избежание лишней возни и расходов. Негритянка «Мышка», славившаяся как искусная прачка, пришла в сильное негодование от такого намерения Жозен и, коверкая на свой лад французский язык, упросила разрешить ей стирать, крахмалить и гладить белые платьица сиротки-девочки.
Таким образом, «леди Джэн» была каждый день красиво одета. Постепенно грустное выражение ее личика совсем изменилось: она пополнела, щеки ее порозовели, и, глядя на этого милого ребенка, появлявшегося постоянно с голубой цаплей на руках, все жители улицы «Добрых детей» ласково улыбались, приветливо кланялись сиротке и принимали живейшее участие во всем, что ее касалось.
Худенький, сморщенный старичок француз по фамилии Жерар, который содержал овощную лавочку рядом с квартирой Маделон, говорил, что для него день не день, когда прелестное личико «леди Джэн» не появится в их тихом переулке. Старичок весь сиял при звуке приятного детского голоска, раздававшегося по утрам перед его прилавком.
— Доброго утра, мосье Жерар! Тетя Полина просит вас отпустить луку.
Овощи тотчас выдавались, а обычная маленькая прибавка в виде горсти орехов, спелого апельсина или карамелей принималась с обворожительной улыбкой.
Мосье Жерар, необыкновенно кроткий, вежливый старик, редко вступал в разговоры с покупателями. Детей он положительно терпеть не мог, потому что некоторые шалуны из соседних домов постоянно насмехались над ним. По наружности старичок был действительно смешон. Его сморщенное безбородое личико напоминало печеное яблоко. Он выходил на улицу не иначе, как повязав свою лысую голову красным носовым платком, концы которого болтались у него под подбородком. Необычайно широкие панталоны, плисовая куртка и белый фартук чуть не до пола составляли обычный его наряд.
Весь день напролет старичок сидел на своем деревянном стуле перед прилавком, на котором были разложены апельсины, яблоки, сладкий картофель, лук, кочаны капусты и даже пахучий чеснок. В свободные минуты мосье Жерар не сидел сложа руки: вечно он что-нибудь чинил, клеил, штопал. Не тратясь на прачку, он сам стирал свое белье, клал заплаты на платье и штопал свои чулки. Нимало не конфузясь, если его заставали за таким занятием, он при входе каждого покупателя прехладнокровно откладывал в сторону чулок, иголку с ниткой и отбирал требуемый товар.
Однажды утром нелюдимый лавочник удивил «леди Джэн» приглашением посидеть у него в лавке и скушать апельсин, пока он починит свою куртку. Съесть апельсин девочка отказалась, говоря, что она привыкла делиться всем с Пепси, а посидеть охотно согласилась. Поставив цаплю перед корзиной с обрезками овощей, маленькая гостья вскарабкалась на стул, оперлась ножками о ближайшую кадочку с морковью, оправила коротенькую свою юбочку и, подперев обеими руками свое личико, принялась внимательно изучать лицо работающего старичка. Наконец любопытство победило ее сдержанность, и она очень вежливо, но слегка запинаясь спросила:
— Мосье Жерар, скажите, вы мужчина или женщина?
Старик в первую минуту положительно оторопел. Откинув назад голову, он вдруг громко расхохотался. Этого с ним не случалось уже несколько лет.
— Это хорошо! Очень хорошо! — воскликнул он — Да я, маленькая моя леди, сам этого не знаю, потому что мне приходится работать и за мужчину, и за женщину. Но почему это вы ко мне обратились с таким странным вопросом?
— Потому, мосье Жерар, — отвечала девочка пресерьезным тоном, — что я сама об этом часто думаю. Мужчины никогда не шьют и не надевают фартуков, а женщины не носят таких широких панталон. Вот я и не знала, кто вы такой?
— Превосходно! — воскликнул опять старик, покатываясь со смеху.
— Чему же вы смеетесь? Я не понимаю, — возразила «леди Джэн», выпрямляясь на стуле и как будто обидясь на то, что мосье Жерар над ней смеется — Я нахожу, что если вы мужчина, то вам, должно быть, очень трудно чинить себе платье и штопать чулки, как это делают женщины.
— Ах вы, моя дорогая малютка! Ведь вы знаете, я совсем одинокий, обо мне заботиться некому.
— А я позабочусь! — возразила «леди Джэн», весело улыбаясь. — Теперь, когда я узнала, что вы мужчина, и когда Пепси научит меня шить, я буду сама чинить ваше платье.
— Крошка моя! — воскликнул старик, пораженный таким великодушием. — Вот примите от меня еще апельсин.
— О нет-нет, благодарю! — сказала «леди Джэн», отводя его руку — Я у вас сделала только одну покупку, и мне следует только одна прибавка; больше — будет несправедливо! Теперь пора мне уйти! И, спрыгнув со стула, она взяла на руки цаплю, которой, очевидно, очень понравилось угощение капустными обрезками, и, вежливо простившись со старичком лавочником, выпорхнула на улицу.
В глубоком раздумье сидел старик за своим чулком по уходе ребенка; наконец он тяжело вздохнул, сложил работу и произнес вслух:
— О если бы Мари была жива! Все шло бы иначе!
ГЛАВА 9Поездка на дачу
то было в октябре месяце, в ясное, прохладное утро. Пепси и «леди Джэн» проворно чистили миндаль и орехи. Вдруг на улице застучали колеса и послышалось звяканье жестяной посуды. Это ехала тетя Модя на своей повозке, заново выкрашенной в красную краску, с ярко вычищенными кувшинами для молока. Маленький бойкий мул в красивой сбруе бежал рысцой и остановился как вкопанный у крыльца дома, где жила Маделон. Тетя Модя проворно выскочила из экипажа, обмотала вожжи о столб забора и влетела в комнату свежая, радостная, как весна.
Тетя Модя и Маделон были сестры-близнецы, поразительно похожие одна на другую: то же румяное широкое лицо, те же блестящие черные волосы, гладко зачесанные спереди и свитые в крупный узел на затылке. Тетя Модя явилась в туго накрахмаленном ситцевом платье светлого цвета. На шее у нее был надет белый кисейный шарф, завязанный большим бантом.
Когда Пепси увидала гостью, она раскрыла объятия, вся раскраснелась от радости и весело крикнула:
— Тетя Модя, как я тебе рада! Вероятно, мама передала тебе, чтобы ты приехала за «леди Джэн»?
Тетя Модя горячо расцеловала племянницу и ласково обняла «леди Джэн», точь-в-точь как это делала каждый день Маделон.
— Маделон мне рассказала о девочке с голубой цаплей, — сказала тетя Модя, — и я сейчас же поспешила к ней, чтобы расцеловать малютку и забрать ее к нам в гости. Я, правда, немного задержалась, но что поделаешь? Дела одолели!
— А какие такие дела, тетя? — спросила с живостью Пепси.
— Да ты, милая, не можешь себе представить, что у нас в доме творится с тех пор, как твоя кузина Мари вздумала играть роль леди— Тетя Модя сделала при этом презрительную гримасу — Она у нас поставила весь дом вверх дном, и отец не смеет отказать ей ни в чем. Мне, например, очень нравилась наша прежняя обстановка, нет! — подай ей обои да ковры! Это у нас-то ковры! «Устройте мне, говорит, — салон!»
— О, какая прелесть, — воскликнула Пепси, всплескивая руками от восторга, — как мне хочется посмотреть ее салон!
— Увидишь, увидишь его, душа моя! Хоть бы пришлось тебя доставить лежа. Когда у нас будет свадьба, — и тетя Модя при этом выразительно подмигнула, как бы говоря: «А ее ждать недолго!» — то я так или иначе, а перевезу уж тебя к нам; устрою тебе самое спокойное сиденье! Потерпи, милочка; увезем, увезем тебя непременно!
— Ах, тетя Модя, какая вы добрая! — воскликнула Пепси, вся взволнованная от предстоящего удовольствия.
— А тебя, милушка, — сказала добрая женщина, обращаясь к «леди Джэн», личико которой все сияло при виде радости Пепси, — тебя я увезу сейчас же с собою! Тебе необходимо прокатиться.
— Но ведь тетя Полина не знает об этом. Мне надо зайти домой и попросить у нее позволения уехать, — скромно заметила «леди Джэн».
— Я пошлю сейчас к ней «Мышку», — засуетилась Пепси, очень довольная тем, что ее любимицу ожидает большое удовольствие — Слушай, «Мышка», — сказала она, обращаясь к черномазой девочке, высунувшей свою рожицу из-за двери кухни, — беги к мадам Жозен и спроси, может ли мисс прокатиться в повозочке с мадам Пэшу. Принеси мне ее чистенькое платье, шляпу и пояс!
«Мышка» стремглав понеслась через улицу, сверкая пятками. В это время Пепси принялась тщательно расчесывать кудрявые белокурые волосы девочки-сиротки и так это добросовестно делала, что волосы заблестели, как золото.
Мадам Жозен не противоречила, хотя не преминула заметить, что повозка не карета, но так как «леди Джэн» еще маленькая, то неприличного она тут ничего не находит.
Пока Пепси с любовью занималась туалетом девочки, тетя Модя и «Мышка» проворно перенесли из повозки в комнату припасы, привезенные с фермы. Тут были: свежесбитое сливочное масло, домашний сыр, большая колбаса, кусок свинины и жирная откормленная индейка. Тетя Модя никогда не приезжала без деревенских гостинцев.
Все было готово к отъезду, но «леди Джэн» почему-то ужасно взволновалась: она не знала, брать или не брать с собою цаплю?
— Возьмем, ее, пожалуй— добродушно сказала тетя Модя, — но не забудь, что у меня целый дом ребятишек. Они затаскают бедную птицу до смерти.
— Я знаю, что мне ее брать с собою нельзя, — печально отвечала «леди Джэн», — пусть она дома останется! Смотри, милая, будь без меня умницей, — сказала она, обращаясь к птице, — я тебе завтра дам много капустных червей.
Началось прощание. Пепси и «Мышка» нежно расцеловали «леди Джэн», а тетя Модя торопила их, чтобы не опоздать на ферму. Она выбежала на улицу, подняла верх повозки, сама усадила девочку на подушку высокого сиденья, ловко вскочила за нею в экипаж, взяла вожжи в руки, щелкнула ими, и толстенький мул побежал рысью под гору, гремя бубенчиками на потеху уличным детям и собачонкам, которые помчались вслед за повозкой.