Вот был бы я нормальный святорусский боярин - ободрал бы болтуна плетями для вразумления да загнал бы дерева ронять. А я ж... этот... как же его... гумнонист и либераст. С толеристностью. "Всё что есть - можно есть". В смысле человеческих свойств.
Человек работает хорошо не тогда, когда ему платят, а когда он делает "своё" дело. А какое у Хотена "его" дело? Врать?
Вот был бы я нормальный святорусский... Я это уже говорил? - Так ведь правда же! - Ненормальный. Иггдрасилькнутый.
Знающий по человеческой истории и личному опыту, что враньё - это, конечно, грех тяжкий. Мне лично - вообще - богородицей заборонено.
А другим - нет. Я, конечно, обман, как явление при передаче информации, старательно изживаю. Вплоть до летальности. Но штука эта... эффективна. В некоторых условиях. А также - повсеместна и необходима. Для всякого живого существа. О чём я уже... А раз оно мне лично запрещено, то...
...
-- Проходи, Хотен, присаживайся.
Мужичок - в испуге, шапку в руках мнёт, с ноги на ногу переминается, глазками бегает.
Сейчас попукивать начнёт. От полноты чувств и в порядке выражения почтения. Сидеть в присутствии владетеля... ни-ни! Так уж, ежели по особому высочайшему повелению, с третьего раза, на краешке скамейки...
-- Сказывай. Как живёшь-можешь? Не обижает ли кто? Может, недостача в чём?
-- Не-не-не! Всё хорошо! Твоей милостью-заботой-радением...! Распрекрасно! Благолепно! И... эта вот... душевно! Больше скажу - за. Эта вот... За-душевно. Как сыр в масле!
-- Стало быть, ты житьём у меня доволен? А вот я тобой - нет.
-- Как?! Что?! Клевета-поклёп-домыслы! Тую стамеску - не я сломал! Она и прежде сломанная была...!
-- Помолчи. Плотник ты... не ахти. Можно, конечно, загнать тебя на Ватому. Руду с болота вынимать.
-- Не-не-не! Христом-богом... истинный крест...!
-- Помолчи! Однако ж есть у меня забота. К которой ты, может статься, годен.
Мужик вопиёт и стенает, сполз на колени, лупит лбом в мой ковёр (новый! самаркандский!), несёт околёсицу. Но слышит - вполне. Про заботу уловил - заткнулся. Подумал и обратно на лавку взгромоздился. Разместив свою задницу куда более устойчиво. Адаптивен?
-- Ты, Хотен, по общему мнению, врун. Балабольщик, выдумщик, небылиц сочинитель.
-- Врут они! Поклёп! Лжа!
-- Цыц! Запоминай: мне чужая лжа - как дерьмо свежее на тарелке. Блевать тянет. Соврёшь мне - пойдёшь на Сухону комаров добывать. Пока шешнадцать пудов сушёных не добудешь - с тамошних болот не выпущу.
У мужика и рот нараспашку. Как-то идея промышленной заготовки комаров - для "Святой Руси" новизна невиданная. Для чего? - А фиг его знает. Я ещё не придумал.
Тут ему представились подробности реализации моей угрозы. И челюсти захлопнулись со стуком. Аж зубы заскрипели. Пока рот закрыт - врать трудно. Ещё, говорят, помогает натянуть презерватив на голову. Но у меня, пока, с резинотехническими изделиями...
-- Забота у меня простая. Люди на Святой Руси про Всеволжск не знают. А то - знают выдумки ложные, кривды-неправды. От чего имею я немалые ущербы и негоразды. Вот задача тебе: придумать рассказ о городе моём. Чтобы человек прохожий мог такое, про между прочим, в кругу людей простых, на торгу ли, на перевозе, на паперти... в ином месте, где люд собирается... отбалаболить. И тем интерес и дружелюбность к Всеволжску - распространить. Понял?
Хотен, плотно сцепив челюсти, глупо лупал глазками.
-- Срок - до утра. Ты ж неграмотный? Завтра пришлю к тебе из учеников кого. Пусть запишет. К вечеру приходи - отыграешь. Брехню свою сочинённую. Будто ты - тот прохожий, а вокруг тебя - лодочники-возчики. И как ты им врать будешь.
...
Так начало развиваться ещё одно направление моей деятельности: агитация и пропаганда. Точнее - одна из разновидностей. Ибо уже само моё существование, успехи новизней моих - работали на то. Доказывая преимущество моего образа жизни, моего города. На то же работали и фактории, и бродячие коробейники, и множество людей моих, одним фактом бытия внушавшие аборигенам чувство: Воевода - ого-го-го! Всеволжск - ещё ого-го-истее!
"Всякая война выигрывается прежде в умах людских. А уж потом - на полях сражений".
В той войне, которую я вёл с исконной посконностью, со средневековостью, косностью, "святорусскостью" здешнего общества, появился ещё один вид оружия.
***
В здешних местах и временах основными источниками знания об окружающем мире являются слухи, сплетни и мифы.
В строгом смысле слухи - коллективные, внеличные новости, сплетни - приватные сообщения, затрагивающие лишь некоторых, избранных. Слухи - актуальная общенародная мифология, сплетни - достояние локального сообщества, социальной или профессиональной группы. В условиях средневековья, где многое персонализируется, где страна - её государь, вера - её пророк, слухи постоянно выражаются сплетнями и наоборот.
Слухи, сплетни, анекдоты - индикаторы целостности общества. Если из каждого водопроводного крана ругают Путина - страна едина. В информационном поле - общий персонаж. Отношение ругани к реальности - не существенно. Если персонажи разные - пошла фрагментация.
Именно этот мутный поток и создаёт для нормального русского человека образ того, что находится "за околицей". Образы столь устойчивые, что и прямые показания очевидцев, побывавших в иных местах, отбрасываются, как ложные выдумки.
Российский солдат, середина 19 века, возвращается с Кавказа и рассказывает односельчанам:
-- На Эльбрус-горе снег круглый год лежит.
-- Брехня! У нас на пригорках снег первым сходит. А там-то - повыше, к солнцу - поближе.
-- Чечены промеж себя ручками срастаются и так парочками по горам скачут
-- Истина! Слыхивали. Потому-то они такие злые.
Информация в таком пространстве живёт по специфическим законам изустной передачи, "испорченного телефона". Она должна быть "новой" - чтобы вызвать интерес, но - "старой", чтобы не вызвать отторжение. Не должна противоречить известной "картине мира".
-- Земля вращается вокруг Солнца!
-- Бред! Мы ж видим, как Солнце всходит и заходит.
-- А вот эпициклы Птолемея...
-- Дайте убогому в морду. И выкиньте за ворота.
Понятно, что знания о мире просачиваются в умы людей. Медленно, по капле. И, одновременно, по этой "картине" прокатываются мутные валы новых сплетен и слухов. Потом-то, через столетия, остаётся "сухой осадок". Постправда. Сильно "пост-".
-- За морем живут песьеглавцы.
Сотни людей побывали "за морем". Вернувшись в свои общины, эмоционально, достоверно ("своими глазами видел!") - рассказали. Серьёзные, уважаемые люди. Часто с оттенком святости - паломники. Как не поверить?
Кроме них есть десяток, которые говорят:
-- Нет песьеглавцев. Выдумка.
У этих рассказчиков - нет эмоциональной реакции слушателей. Нет главного, ради чего стоит рассказывать, стоит слушать. Они - не интересны никому. Никому, кроме тех немногих, кто реально собирается пройти их путём, кому нужна не "правда" (которую - "все знают"), но истина (от которой зависит собственное выживание). Это - дальние купцы, предводители воинских отрядов, государи. Элита. Точнее - малая её часть.
-- Намордники грузить?
-- Не надо. Песьеглавцы - выдумка. Лучше - бочку сала.
Беда в том, что этот путь распространения знаний - через реально заинтересованную в истине часть элиты - мне закрыт: конфликт интересов. Я бы их всех... "видел в гробу, в белых тапочках".
Хотя, конечно, бывают отдельные приличные люди.
Передаётся не информация, а эмоции, которые она вызывает.
-- Сколько было разбойников против Ильи Муромца? Двадцать или сорок?
-- А это важно? Главное - много. Пусть - сорок. Тысяч.
Здесь нет целенаправленного вранья. Да и вообще - число никого не интересует. Важно чувство. Которое этим числом вызывается.
-- На Куликовом поле было шестьсот тысяч татарского войска. Так - в летописи написано!
-- Врут! Там столько места нету!
-- Есть! "Ой ты степь широкая, степь раздольна-а-а-я...".
Наконец, стилистика. Разная в разных жанрах. Былины с их зачинами и повторами - одно, жития - другое. Сказки волшебные. Сказки бытовые. С обязательной неожиданностью, загадкой и разгадкой. Обязательно - со счастливым концом.
"Стали жить-поживать да добра наживать".
Частушки и их обязательный парадокс, выверт ожидаемого.
"Я иду мимо плетня
Собаки лают на меня..."
Чего уж проще? Абсолютно нормальная повседневная и повсеместная ситуация. "Все так живут". И вдруг...
"Чего, собаки, лаете?
Ведь вы меня не знаете".
Но ведь собака и сидит на цепи для того, чтобы лаять на незнакомого человека!
Кое-какая аналитика по русскому фольку в молодости на глаза попадалась. Я мог хоть понимать образы и обороты, которые мне подсовывали. И нагло дополнять:
-- Ой ты матушка, мать сыра земля...
-- Годится, но можно разнообразить: "Ой ты батюшка, камень бел горюч".
Почему на Руси камень - "бел горюч"? Что за минерал? - Никогда не видел. Но былины именно такое вспоминают.
Впрочем, я не настаивал. Опыт собственной сценарной деятельности, когда из десятка листов моего текста оставалось 1-2... Ребятам эти слова говорить, самим затрещины получать. Они допустимые границы чувствуют лучше.
Сделанная мною колода "карт Проппа" произвела впечатление. И не только на "сказочников" - "картишки" воспроизводились и активно использовались в приютах. Детишки получали массу удовольствия, тасуя эти картинки, сочиняя разные истории и попутно развивая креативность с ассоциативностью и разговорностью.
А вот Хотен покрутил носом и недовольно фыркнул:
-- Хрень. Я и сам знаю - как оно врать. Надоть - по обычаю.
Что ж, "побочный результат - тоже результат". Сочетание стилистических штампов 12 века со структурным анализом мифологии из века 20 - давало ускоренное развитие подрастающего поколения. Ещё один элемент моей "форсированной педагогики".