Огненно-красные листья вились перед глазами, мешая смотреть, но Константин видел, как князь Мавродаки, садистки оскалив зубы, наводит на него чёрный ствол своего пистолета. Константин попытался поднять своё оружие, но оно оказалось неожиданно тяжёлым, налив руки непереносимой свинцовой тяжестью. Грянул выстрел и его голова раскололась ... В этот момент он проснулся, однако выстрел продолжали греметь, а голова раскалываться.
"Где я? Который час?"
- Доброе утро, милостивые государи и сударыни! Вас приветствует радиослужба поезда "Исеть". Сегодня 7 июля 1989 года, семь часов тридцать минут имперского времени, - возвестил отвратительно резкий и оглушительный голос с небес ... или поближе. Вслед за этим загремело "Вперёд, вперёд, нам не страшны ни пули, ни гранаты ...".Константин скрипнул зубам и, подняв руку, нащупал в изголовье рукоять переключателя. Купе наполнило "Смело мы в бой пойдём за Русь Святую ..." Константин снова нащупал рукоять и дёрнул её на себя. Прослушивание патриотических маршей в состоянии глубочайшего похмелья может повлечь тяжелые последствия - от оскорбления Российской короны до измены Отечеству включительно. В воцарившейся тишине Константин внезапно осознал, что он в купе не один. И с трудом разомкнул глаза:
- Т-т-р-ришк-ка?
- Никак нет, - спокойно и нагловато даже молвила неизвестная персона туманного вида. Константин тряхнул головой. Да, это был не Тришка.
- Поз-зволте ос-с-м-миться, чт-т-годно в моём купе? - последние слова Константин ценой усилий аклидовых втиснул-таки в членораздельную форму, одновременно переходя в сидячее положение. Притихший было грохот в голове достиг степени артиллерийской канонады, откуда-то опять появилась красная листва вперемешку с белым снегом, желудок цеппелином плавал у самых губ.
- А где Т-т-р-ришка? - услышал он чей-то мерзкий голос и подивился, что за имбецил это спрашивает. Среди воспоминаний о вчерашнем дне ясно всплыл образ разбитной нестарой проводницы. А ежели так, то местопребывание его денщика совершенно очевидно ...
- Не могу знать, - ответил туманный субъект, мерцая и постепенно приобретая более ясные очертания, - Что же до первого вашего вопроса, то - шел по коридору, вижу открытую дверь, слышу ваши стоны, подумал, не требуется ли помощь.
К этому моменту Константин настолько примирился с действительностью, что мог и сам изъяснятся членораздельно, и окружающее ясно воспринимать. Более того, выплыли в памяти кое-какие детали - а именно, припрятанная вчера от вездесущего Трифона, в последнем просветление, бутылка арлезианского. Яблочным обойдётся его проводница ... или проводницы ... или это у него вчера в глазах двоилось?
Он попытался встать, но вынужден был отказаться от этой затеи, ибо из одежды на нём сохранились одни подштанники отнюдь не первой свежести.
- Будьте любезны, почтенный ... На грузовой полке, у левого края ...
Незнакомец, не тратя лишних слов, встал ногой в узконосом лакированном ботинке на краешек постели, вытянулся и достал из-за чемоданов ... бутылку яблочной. Спрятал, называется. Трифон из всех заповедей Господа нашего больше всего уповал на "ищите - и обрящете". Молча скрипнув зубами, откупорил бутылку и дрожащей рукой налил себе полстакана.
- Могу ли просить? - хмуро спросил он, взглянув исподлобья на незнакомца.
- Почту за честь - ответил тот, садясь в кресло напротив и терпеливо ожидая, пока Константину удастся наполнить второй стакан. На незнакомце были синий форменный инженерский китель, на отворотах которого блестели бляшки со стреляющим из лука соболем - эмблемой Сибирской оружейной компании, и такие же синие брюки. Кроме того, незнакомец обладал чёрными, чуть вьющимися волосами, круглым лицом с мягкими славянскими чертами и позолоченным пенсне, а может и золотым - служащий богатейшей компании Тихоокеанского региона мог позволить себе золотое пенсне. Взяв в руку стакан, инженер наклонил голову, представляясь:
- Трещевский Владислав Венцлавович, инженер "Сиборко", коллежский асессор и ваш покорный слуга.
Коллежский асессор ... Это, стало быть, уже достоинство дворянское. Понятно, что делает инженер в элитном вагоне.
- Григорьев Константин Игоревич, поручик Его Императорского Величества Турьинского кавалергардского полка ...бывший - мрачно добавил Константин. Инженер как-то странно наклонил голову и пристально посмотрел на него, прищурившись. И почему его черты показались Константину мягкими? Скорее они были острыми, как у лисицы ... нет, не у лисицы. Как у соболя с его бронзовой бляшки. "Уж не осваговская ли пташка?" - мелькнула и пропала в пучинах воспаленного мозга экс-поручика мысль. Но это же глупо, посылать в чёртову дыру специального агента для наблюдения за одним ссыльным, даже не политическим. Скорее, у местных резидентов прибудет одной головной болью. Кавалергард поморщился - головная боль не замедлила отреагировать на воспоминание о ней. Ну, пусть эта головная боль будет сильной, - подумал он, опрокидывая в рот наливку.
- Можете спрашивать, - пробормотал он, - о чём заблагорассудится. Вкус к дуэлям я потерял на год, самое меньшее.
- А зачем? - какая у этого Трещевского странная улыбка! - Вы уже на все мои вопросы ответили.
Экс-поручик открыл рот, но ему не дал ничего сказать собственный желудок, решивший выдворить яблочную настойку тем же путем, каким она в него проникла. Зажав рот ладонью и промычав невнятные извинения, Константин слепо сунулся к двери и выскочил в коридор. В коридоре кто-то распахнул окно. Свежий воздух ударил в лицо экс-поручика, как кулак чемпиона по британскому боксу, но прежде чем в глазах его потемнело, они успели зафиксировать стоящую у окна фигуру. Атлетического сложения и двухметрового роста человек, наглухо застёгнутый в штатское, с фундаментальной челюстью, серым ёжиком волос и черными непроницаемыми очками. "Где-то я его видел, - лениво размышлял Константин, погружаясь во тьму беспамятства, - Где-то точно видел. Но где?"
Глава II
Иж,7 июля 1989г.,четверг,день
К тому моменту, когда темно-зеленые вагоны поезда "Исеть" плавно подкатили к Ижскому вокзалу, экс-поручик восстановил способность передвигаться без посторонней помощи. Сидя на смятой постели, он дрожащими пальцами застегивал черный сюртук и прикрикивал на Тришку, поспешно собиравшего чемоданы и бормотавшего себе под нос что-то по адресу своей тяжкой судьбы. Этого прохвоста Трещевский разыскал и приволок за три вагона от купе Григорьева. Сам инженер в данный момент находился рядом, развалившись в мягком кресле напротив Константина и следя за происходившей вокруг суматохой поверх читаемой им дешевенькой газетенки (это был "Пермский вестник"). На какое-то мгновенье всех заставил отвлечься громкий треск, донесшийся из висевшего в изголовье кровати репродуктора, как то плавно перешедший в милый женский голосок, известивший "сударей и сударынь пассажиров, что поезд "Исеть" прибывает в город Иж в 14 часов 56 минут местного времени, что соответствует 15 часам 26 минутам пермского времени и 16 часам 26 минутам имперского. "Затем голос пустился в краткое описание места прибытия. Константин навострил уши и узнал, что город Иж, называемый местными вотскими племенами "Ож-кар", является составной частью Соединенных Штатов Прикамья, имеет население порядка 200 тысяч человек, немалую часть которых составляют рабочие и служащие многочисленных предприятии Его Императорского Величества Сибирской оружейной компании. На этом рассказ окончился и экс-поручик смог вернуться к застёгиванию пуговиц. Этим он продолжал заниматься вплоть до момента окончательной остановки вагона, совпавшим с вопросом со стороны Трещевского: - Ну-с, господин поручик, Вы готовы?
Расценив полученное в ответ некое невразумительное мычание как знак согласия, инженер вскочил с кресла и, подхватив небольшой черный саквояжик и трость с оголовьем в форме оскаленной львиной морды, направился к выходу из вагона. Следом, слегка покачиваясь двинулся Константин, за ним - Трифон, сгибаясь под тяжестью четырех чемоданов и не прекращая что-то недовольно бурчать себе под нос. Так как в речи денщика то и дело проскальзывало название города Ванкувер, произносимое Трифоном как "Ванькавор", его хозяин мог бы придти к выводу, что тот вспоминает поездку с одним из своих бывших хозяев - флотским капитан-лейтенантом Шибенниковым(сербом по национальности) - в Британскую империю. Но Константина в данный отрезок времени совершенно не волновали чувства своего денщика. Сходя по ступенькам поезда, он запнулся и свалился на руки предполагавшего данный исход инженера. Помогая Григорьеву принять вертикальное положение, Трещевский с улыбкой проговорил:
- Добро пожаловать на край Ойкумены, господин поручик.
Константин огляделся. Прямо перед ним возвышалось новенькое белокаменное двухэтажное здание вокзала, венчаемое воздушной башенкой с часами - знаменитый "ретро-стиль" семидесятых. Платформа была буквально забита народом. Слышались резкие голоса коробейников и носильщиков, целый ряд разноцветных лавчонок примостился на краю платформы. К Константину немедленно подкатил подозрительный чернобородый тип в низко надвинутой на лоб шапке-ушанке и заговорщицким голосом стал предлагать ему купить за полцены вагон настоящего двойного пуленепробиваемого стекла из Новой Германии. С другой стороны свистящий шепот, обладателя которого экс-поручик разглядеть не мог, предлагал ему партию новейших воздушных торпед британского производства.
-Пошли вон! - раздался спасительный крик Трещевского и оба типа немедленно испарились. Прикрикнув на Григорьева, - Не отставайте, - инженер уверенно двинулся сквозь толпу, то и дело "помогая" тростью убраться со своей дороги какому-нибудь зазевавшемуся человечку. Те, кому попало, огрызались в ответ, но ответить действием представителю Сиборко не решались. Константин еле поспевал за инженером, а Тришка заметно отстал. Вскорости троица выбралась из толпы и оказалась в небольшой рощице чахлых березок, примостившейся у левой стены вокзального здания. Нагнав Трещевского, Константин наконец задал мучивший его вопрос: