– Когда нам завтра приходить на работу?
– В семь утра. У вас есть угол?
– Что?
Она взглянула на него с интересом.
– Вы оба новички в этом деле, верно? Угол – это место для ночлега. В доме, где я живу, есть свободная комната, два доллара в неделю. Если хотите, могу проводить вас туда, когда закончите с посудой.
– Да, – сказал Кирк. – Мы бы хотели. Спасибо.
Как и всё, что им довелось здесь увидеть, комната подавляла своей убогостью: обшарпанная мебель, продавленная кровать, пыльные занавески. Но теперь всё это до некоторой степени было скрыто за хитросплетением проводов, электрических катушек и вакуумных трубок, к которому Спок как раз пытался подключить свой трикодер. При входе Кирка, нёсшего небольшой бумажный пакет с покупками и ещё один с деталями, Спок, не отрываясь от работы, сказал:
– Капитан, мне нужно немного платиновой проволоки, около килограмма. Или кусок чистого металла, примерно грамм десять. Это даже лучше.
Кирк покачал головой.
– Я принёс овощи для тебя, булочку с сосиской для себя. В другом пакете, уверяю тебя, нет ни платины, ни золота, ни бриллиантов – и непохоже, что они там когда-нибудь появятся. Всё, что там есть – это несколько подержанных деталей; и на то, чтобы раздобыть их для тебя, ушло девять десятых нашего общего трёхдневного заработка.
– Капитан, вы заставляете меня работать с инструментами и деталями, которые ненамного лучше кремнёвых ножей и медвежьих шкур.
– Другого выхода нет, – сказал Кирк. – Маккой может появиться в любой день. С платиной или без платины, а эта штука должна работать.
– Капитан, – ледяным тоном сказал Спок, – через три недели – возможно, через месяц – я смогу такими темпами закончить первую мнемоническую цепь…
Раздался стук, а затем в приоткрывшуюся дверь просунулась голова Эдит.
– Если можете пойти сейчас, есть работа на пять часов за двадцать два цента в час. А это что?
– Я пытаюсь, мэм, – с достоинством ответил Спок, – сконструировать мнемоническую цепь из кремнёвых ножей и медвежьих шкур.
– Не знаю, что Вы хотите этим сказать, но если вам нужна работа, то лучше поторопитесь. – И она исчезла.
– Она права. Пойдёмте, мистер Спок.
– Да, капитан, ещё секунду… Кажется, я видел в миссии инструменты для точных работ.
– Да, тот человек, который чинил… э… часы с кукушкой, пользовался ими. Эта женщина разворачивает более бурную деятельность, что ТКЛ компьютеру с ней не сравниться. Часовая мастерская, мебельная, швейная…
– Вы были совершенно правы, капитан, – сказал Спок. – Весьма интересная личность. Теперь я готов. Сомневаюсь, что двадцать два цента в час сильно мне помогут, но те инструменты…
– Лишь бы ты потом вернул их на место.
– Поверьте, капитан, – сказал офицер по науке, – моего первого опыта в области мелкого воровства мне хватит на всю оставшуюся жизнь.
Теперь самодельная приставка к трикодеру занимала почти всю комнату. Выглядела она, словно маленький ребёнок пытался соорудить игрушечного кальмара, только этот кальмар щёлкал, жужжал и гудел. Этот шум, конечно же, не нравился Споку – вулканец привык, что машины должны работать как можно тише – но Спок не тратил времени на его устранение.
Внезапно вулканец выпрямился.
– Капитан, кажется, я что-то обнаружил.
– У тебя, похоже, что-то горит, – сказал Кирк, принюхиваясь.
– Я даю на линии слишком большую нагрузку. Но это может быть ключевой момент во времени. Смотрите на экран трикодера. Я замедлил запись, сделанную с портала времени.
Кирк впился глазами в маленький экран. На нём появилось лицо Эдит Келер; изображение стало чётче, и Кирк понял, что это газетный снимок. Он разглядел дату выпуска – 23 февраля 1936 года – через шесть лет. Подпись под снимком гласила: "ФРАНКЛИН ДЕЛАНО РУЗВЕЛЬТ БЕСЕДУЕТ С "АНГЕЛОМ ТРУЩОБ". Ниже следовал заголовок: "Президент и Эдит Келер беседовали сегодня более часа, обсуждая её предложение…"
Сноп искр, дым – и изображение пропало.
– Недолго же эта штука проработала! – сказал Кирк. – Ты можешь её исправить?
– Даже если бы мог, нам бы это ничем не помогло, – ответил Спок. – Что-то было не так ещё до короткого замыкания. В той же записи я видел газетную статью за 1930 год.
– Ну и что? Так или иначе, мы знаем её будущее, Спок. В течение шести последующих лет она приобретёт известность национального масштаба…
– Нет, сэр, – тихо сказал Спок. Он помолчал, потом заговорил снова. – Нет, капитан. То, что я видел, было некрологом Эдит Келер. Она никогда не станет известной. Она погибнет в этом году в результате какого-то несчастного случая.
– Ты ошибаешься! Не может быть, чтобы и то, и другое было правдой!
– Боюсь, что может, капитан, – произнёс Спок. – У неё два возможных будущих – в зависимости от того, что сделает Маккой.
– Что…? А, понимаю. Маккой как-то связан с тем, останется она жива или погибнет. И в своём теперешнем состоянии… – Поражённый внезапной догадкой, Кирк умолк, но тут же заставил себя продолжать. – Мистер Спок, Маккой что, убил её? Поэтому изменилось будущее?
– Не могу сказать, капитан. Возможно, произошло ещё худшее.
– Что может быть хуже?
– Что он мог изменить историю, предотвратив её смерть.
– Исправь эту штуку! Мы должны знать ответ прежде, чем Маккой появится здесь!
– И что тогда, капитан? – спросил Спок. – Допустим, окажется, что для того, чтобы всё стало на свои места, Эдит Келер должна умереть? И для того, чтобы спасти будущее, мы должны будем не дать Маккою спасти её? Что тогда?
– Не знаю, – бешено ответил Кирк. – Но мы должны узнать это. Ты взял те инструменты? Тот ящик был закрыт на замок с шифром…
– Весьма несложным, капитан. Примитивный шифр с вероятностью…
– И он справился с ним с лёгкостью профессионала, – раздался позади голос Эдит. Мужчины разом обернулись. Взглянув на устройство лишь мельком, Эдит повернулась к Споку. – Вопрос: зачем? Я выслушаю только один ответ, поэтому пусть он будет правдивым.
Спок показал на самодельный прибор.
– Вы уже видели, что я работаю над этим, – сказал он. – Мне были необходимы инструменты для точной работы. Я вернул бы их утром.
Эдит окинула его взглядом. Возможно, его непривычный облик внушал ей подозрения; возможно, сам дух этого времени был против него.
– Механические штуковины меня не впечатляют, – сказала она. – В отличие от воровства. Вы уволены.
– Мисс Келер, – сказал Кирк, – если мистер Спок говорит, что они были ему необходимы, и что к утру Вы получили бы их назад, Вы можете положиться на его слова.
– Что ж, я поверю вам на слово, – медленно произнесла она. – На определённых условиях. Заключающихся, главным образом, в том, чтобы мистер Кирк ответил на мои вопросы. И не смотрите на меня с таким невинным видом. Вы не хуже меня знаете, что вам обоим тут не место.
– Интересно, сказал Спок. – И где же, по-вашему, нам место, мисс Келер?
– Вам, мистер Спок? – Она кивнула на Кирка. – Рядом с ним. Всегда было рядом с ним и всегда будет. А вот где место ему… Ничего, со временем я разберусь и с ним.
– Понятно, – сказал Спок. – Что ж, в таком случае я буду продолжать свою работу…
– Что ж, в таком случае я буду продолжать свою работу – капитан. – Эдит улыбнулась Кирку. – Даже когда он не говорит этого, он это говорит.
Она вышла, и Кирк вышел следом. Уже в холле она спросила:
– Да, кстати, почему он называет вас капитаном? Вы что, вместе воевали?
– Мы… вместе служили.
– Это заметно. И говорить об этом вы не хотите. Почему? Вы считаете, что сделали что-то нехорошее? Или чего-то боитесь? Что бы это ни было, позвольте мне помочь.
Кирк взял её руки в свои и какой-то миг готов был поцеловать её. Он не сделал этого; но и рук её не выпустил.
– "Позвольте мне помочь", – сказал он. Лет через сто или около того жил на свете знаменитый писатель. Он напишет роман с таким названием. Этот роман стал классикой. Он ставит эти слова выше, чем "я тебя люблю".
– Вы как-то странно путаетесь со временами, – сказала Эдит. – Через сто лет? И откуда же он был? Вернее, откуда он будет?
– Глупый вопрос – глупый ответ, – грубо сказал Кирк. Он ткнул в потолок. – Оттуда. С планеты левой крайней звезды в поясе Ориона.
Она невольно взглянула вверх, и на этот раз Кирк поцеловал её. Он был немало удивлён, когда она поцеловала его в ответ.
При входе Кирка Спок обернулся. Вулканец ни о чём не спросил, но по его виду было ясно, что он ждёт ответа.
– Она сказала только "позвольте мне вам помочь", – с болью произнёс Кирк. – Она похожа на святую, мистер Спок.
– Возможно, ей придётся стать мученицей, – сказал Спок. – Ради истории. Взгляните.
Он снова включил свой аппарат.
– Вот как развивалась история после того, как Маккой изменил её. Я обнаружил это сразу же после вашего ухода. Смотрите; в конце 1930-х зародилось и набрало силу пацифистское движение, называемое "Мирный путь мира". Его влияния на правительство задержало вступление Соединённых Штатов во Вторую мировую войну. Очевидно, лишь немногие знали, что "Мирный путь мира" контролировался из Германии. Пока тянулись мирные переговоры, Германия успела завершить свои опыты с тяжёлой водой.
– Гитлер и фашизм выиграли войну?
– Да. Потому что таким образом первыми создали атомную бомбу. Сейчас я заново повторю запись, капитан. Вы увидите, что здесь нет никакой ошибки. А Эдит Келер была идейной вдохновительницей мирного движения.
– Но, – сказал Кирк, – она же была права. Несомненно, мир позволил бы…
– Она была права, – сказал Спок, – но время для её правоты было неправильным. Обладая атомной бомбой и примитивными ракетами, чтобы нести её, фашисты захватили мир, капитан. Началась эпоха варварства. Ярмо фашистских завоевателей было так тяжело, что, пытаясь сбросить его, мир раскололся на части. Человечество никогда не вышло в космос.
– Нет, – тихо, с болью произнёс Кирк.