Их город отличался от наших городов — он дышал древностью и светом. Свет производили ещё непотушенные маленькие лампочки, прикреплённые к домам, обочинам дорог, витринам магазинов.
— Как это… — заикнулся Шестой.
— …невероятно, — договорила за него Четвёртая, не отводя взгляда от пейзажа перед глазами.
— Дай мне бинокль, — попросила я у Четвёртой.
Наша цель — Маятник. Их опора, сердце их империи.
Здание находилось точно в центре города. Оно было построено на воде, и все земляне, которые созерцали Маятник, говорили, что он похож на капсулу, вросшую в землю и имеющую несколько ответвлений.
— Они это создали… — прошептал Шестой. — Они могут творить подобное.
Я понимала, о чём он. Эти существа строят величественные города, размышляют над сочетаниями оттенков, сажают цветы, проектируют вертушки. И они же без сожаления сворачивают шеи тем, кто не согласен покоряться, — коренным жителям этой планеты. Какое благородство — и какое варварство.
Четвёртая хотела схватиться за голову, но в последний момент сумела укротить порыв и лишь судорожно потёрла виски. Ящерры сделали ей много неприятного, может, даже больше, чем остальным. Тем не менее, её стабильность и стрессоустойчивость была широко известна в наших кругах.
Я проверила свою амуницию и рыкнула негромко:
— Пошли. Скоро они поймут, в чём дело, и начнут отслеживать нас. Сейчас главное — затеряться.
Мы спустились вниз по склону и нейтрализовали смотрителя. Его застали врасплох, к тому же нас было четверо против одного — всё получилось.
Дальше — легче. Четвёртая, благодаря украденным кодам, внесла в базу необходимые данные, Восьмой проворно настроил заглушку. Жуки застыли там, где их остановило излучение, — дальше нас не отследят.
Я вошла в город полноправной землянкой — служанкой, уборщицей, кухаркой, любовницей, забавой для ящерров — других ролей не дано.
Естественно, они с нами спали. Для них мы как надувные куклы — покорны, не очень привлекательны, но сойдёт. А если ящерру приедались страх и смирение, он мог использовать внушение. И тогда уже мы проявляли инициативу, мы хотели быть ближе, нужнее, дарить удовольствие.
Подобное могло случиться только с женщинами. Ящеррицы никогда не заводили рабов-мужчин, и никто не знал почему. Они тоже выслеживали землян, иногда появлялись в составе охотничьих групп, но всегда действовали профессионально (если подобное слово вообще уместно в данной ситуации) — не издевались и не злорадствовали. И их было очень мало.
В городе мы в первую очередь отыскали машину, заранее оставленную для нас своим человеком. «Свой человек» не хотел иметь ничего общего с сопротивлением, он легально проживал в городе ящерров вот уже несколько лет, но грехи прошлого вынудили его отработать долг.
Дорога займёт не один час, но взлететь мы не могли — слишком рискованно. Часы показывали десять утра. Всё шло на удивление гладко.
Дневная жизнь города набирала обороты. Спокойные ящерры в одежде абсолютно разных цветов садились в машины, выходили из красивых зданий, шагали по улицам. Необычно видеть их такими… не страшными. А ведь каждый из них, узнай, что мы бунтовщики, поднимет тревогу.
Шестой припарковал машину в районе Ррьято — название, которое нам ни о чём не говорило.
— Встречаемся через три часа около Маятника.
Маятник — главное сооружение Гнезда, их мозговой центр. К нему вели четыре узких моста и ещё четыре крохотные пешеходные переправы, издалека напоминавшие корни дерева. Всего — восемь путей.
Мы разошлись в разные стороны. Каждому из нас было дано задание установить жуков для создания точной интерактивной карты центра города. Даже если мы не выберемся, карта останется. Возможно, именно она спасёт те группы, которые придут после нас.
Было принято решение идти разными путями к одному и тому же месту. Накинув на себя неприметный плащ, я двинулась в наиболее, как мне казалось, безопасном направлении — на север.
Вот так я оказалась в городе ящерров.
Мои заклятые враги были так близко, что при желании я могла коснуться их рукой. Глядя на каждого из них, я думала: насколько быстро может сработать его влечение. Вздумай он использовать этот дар, успею ли я убежать и долго ли придётся отходить от его воздействия?
Следуя маршруту, я набрела на рынок. Продавцами здесь были в основном земляне, те, которые покорились и, согласно договору, жили бок о бок с ящеррами.
Главное — пересечь рынок. Дальше будет легче.
В городе ящерры были повсюду. Когда я проходила мимо этих опасных созданий, инстинктивно напрягалась, максимально гася порыв к побегу. Они это чувствовали, но, думаю, привыкли к подобной реакции земных женщин, а потому лишь хмыкали демонстративно и шли себе дальше.
Внезапно я услышала звук, напоминающий смесь человеческой речи и ящерриного шипения.
— Пошшшдойшшди!
Капелька пота стекла на кончик носа. Инстинктивно стёрла её напульсником.
«Не мне, не мне, не мне говорит», — уверяла себя.
— Пошшшдойшшшшшди!
Меня схватили за плечо и резко развернули. Я оказалась лицом к лицу с ящерром. Вытянутое лицо, длинная мускулистая шея, хвост, нетерпеливо бьющий по земле.
О небеса, патрульный!
Голова закружилась, пересохло во рту, тело сгруппировалось, а мышцы одеревенели. Его рука продолжала сильно впиваться в плечо, причиняя адскую боль. Видимо, его разозлило то, что я обернулась не сразу.
— Пршшшедъяшшшвляю шшшшшпрашшва…
Я не поняла, что он сказал, но догадалась: это не хорошо. Тем временем вокруг нас собрался импровизированный круг зевак, среди них были и ящеррки, и патрульные, и даже обычные земляне.
— Я не… я не… — от страха я не могла сказать и слова. В голове вспыхнуло воспоминание, как семь лет назад один дозор из шести ящерров у меня на глазах скрутил шею сотне землян. Патрульные были тренированными воинами, а люди из укрытия… Обычные земные люди — слабые, несобранные, пугливые. Мы тогда сидели в засаде и понимали, что ничем не сможем им помочь.
Ящерр повторил непонятный мне звук, и в это же время колокола — настоящие колокола! — пробили двенадцать часов. Это был знак, посланный свыше! Я поняла: у меня остался всего лишь час, чтобы дойти до Маятника.
Час! Они будут ждать!
Если я провалю задание — на станцию могу не возвращаться. Либо наши расстреляют меня на одном из первых постов на подъезде к станции, либо ящерры найдут в первую же ночь. Без подземных станций мы для них как на ладони.
А там Вира, и она одна. У меня нет права провалить задание.
Я посмотрела ящерру в глаза и приготовилась убегать, заранее зная, что проиграю. Но лучше так, чем потерять свой дом.
— Прекратить! — донёсся грозный голос.
Из толпы вынырнул ещё один ящерр. Нет, не вынырнул — перед ним расступились. Я старалась не смотреть ему в глаза, но заметила: он высок, статен, и, безусловно, одет в форму, но не обычную. Ящерры питали слабость к обмундированию чёрного и коричневого цвета, а на этом был серебристый наряд. Тёмные, чуть более длинные, чем принято, волосы небрежно заправлены за уши.
Он был первым неземлянином, о котором я могла без сомнений сказать — привлекательный.
Незнакомец тем временем подошёл ближе и похлопал удерживающего меня патрульного по плечу. Тот сжался.
— Извините, Руанн… — промямлил патрульный, принимая заискивающую позу и отпуская моё плечо. — Я в своём праве.
Тот, кого назвали Руанном, улыбнулся… и посмотрел мне в глаза. Впервые. Улыбка исчезла с его лица, и я увидела сосредоточенность, странное непонимание и…
Я тоже растерялась. А вслед за этим губы сами по себе растянулись в улыбке. Захотелось крикнуть: «Как хорошо, что ты пришёл».
Это было похоже на удар под дых. И в то же время… это была приятная боль.
На мгновение показалось, что если я сейчас подойду к ящерру и обниму его — он будет не против. Он погладит меня по голове, возьмёт под свою защиту, и тогда уже никакие ящерры мне не страшны.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.
«Как хорошо, что ты пришёл», — вертелось у меня на языке. Мысль, за которую будет стыдно… потом.
Я видела, как дёрнулись его губы — как будто он читал мои мысли и пытался… успокоить.
Вокруг нас разлилась тишина. Все смотрели на ящерра в серебристой форме.
А он тем временем взял себя в руки и обратился к патрульному:
— Согласен, красивая, но ведь у тебя дома такая красавица — эта ей и в подмётки не годится.
Сказано было иронично, равнодушно, как бы давая патрульному шанс выйти из воды сухим и не уронить собственное достоинство. Но даже мне было понятно, что за меня заступился тот, чья власть не подлежит обсуждению. И это понимание согревало… до поры до времени.
И тогда ко мне пришло ещё одно запоздалое откровение. Я осознала, что ящерры всё это время разговаривали на своём языке…
Люди не понимают ящерров. Никогда.
Я — понимала ящерров. Я — не отдавая себе отчёта, понимала ящерров.
Я смотрела на одного из них и пыталась впитать в себя каждую частицу его образа.
Зачем?..
Патрульный начал оправдываться. Мужчина в серебристой форме приготовился слушать, но глаза его постоянно искали меня. И каждый раз я умудрялась поймать этот взгляд.
Не выдержав, он резко перебил лепет патрульного и подошёл ко мне. Ближе, ещё ближе. Склонился к моему уху.
— Стой здесь! — скомандовал ящерр на земном языке и сразу же отвернулся. Показательно. Он не сомневался — я послушаюсь.
В ушной раковине ещё не остыло ощущение его дыхания. Я неосознанно прикоснулась к уху.
Он снова заговорил с патрульным. И теперь я воспринимала язык ящерров правильно — как преобладающее шипение, перемешанное со щёлканем языка. Но по тембру, жестам я понимала, что ящерр меня защищает… и когда он отвлёкся, подошла ближе к толпе, чтобы нырнуть в людское столпотворение и быстро унести ноги. Благо, там было много народу, и я очень естественно «вписалась» в картинку.