— Капитан Крылов, — представился милиционер, — попрошу вас предъявить документы! Разрешение на съёмку имеется?
— Мы американские граждане, сотрудники телекомпании CNN, — заявил Дмитрий, доставая документы.
— А что, американцам у нас уже законы не писаны? — поинтересовался милиционер, поворачивая документы к свету. — Эй, я же сказал прекратить съёмку! — прикрикнул он на Джо, снова поднявшего камеру и ослепившего их накамерной лампой.
Один из военных протянул к камере руки, но Дмитрий снова закрыл её плечом:
— Вы не имеете права, это собственность телекомпании!
— Да хоть международного банка, — хмыкнул капитан. — Значит так, давайте сюда кассету — или я буду вынужден задержать вас и доставить в комендатуру.
— Вы не имеете… — снова начал Дмитрий, но Джо со смесью высокомерия и оскорблённого достоинства на лице щёлкнул клавишей и, достав кассету, вручил её капитану.
Капитан спрятал её в карман и, не говоря ни слова, сел обратно в «УАЗ». Военные последовали за ним, и зелёный автомобиль прогрохотал по переезду, догоняя ушедшую в сторону Калининграда колонну. Американцы молча побрели к машине. Дмитрий был мрачен.
— Ну?! — спросил он. — Не томи.
Джо, широко улыбаясь, начал расстёгивать ширинку. Закончив, он извлёк оттуда такую же кассету формата DV–CAM, какую отдал милиционеру, и потряс ею в воздухе. Операторы всегда были непревзойдёнными мастерами по подмене видеокассет, когда этого требовала обстановка.
— Видел?! — торжествующе вопросил он. — Я, как заметил военный джип, понял, что это КГБ. И сменил кассету. У меня запасная в камерном чехле как раз на такой случай припасена. Держи! — Он протянул её Дмитрию.
— Вымоешь — возьму, — брезгливо отмахнулся тот.
20 ноября 2013 года. Финляндия, Муонио
К ночи температура опустилась до двадцати пяти градусов мороза. Индрек уже был готов к тому, что гонку снова отменят и придётся опять большую часть дня провести в спортзале, но утром мороз ослабел до минус восемнадцати и тренер дал добро. А то это же смех — заплатить финнам такие деньги за аренду тренировочного комплекса и при этом тренироваться в закрытом помещении. Ну не может биатлонист тренироваться под крышей! Никакие тренажёры не заменят лыжной трассы, и никакой тир не может сравниться с открытым огневым рубежом! Всем было прекрасно известно, что здесь, в Лапландии, в конце ноября ожидаются сильные морозы, и тренер не будет рисковать своими подопечными. Если лёгкие спортсменов на лыжне нахватаются морозного воздуха, это может привести к совсем уж печальным для них последствиям. А учитывая, что до Олимпиады остаётся всего пара месяцев, это может привести к печальным последствиям и всю Эстонию.
Над медлительностью эстонцев принято посмеиваться, но тренер национальной сборной Яак Олле, старый спортсмен советской ещё закалки, уже доказал, что это ерунда, вырастив двух потенциальных олимпийских чемпионов: его, Индрека Мае, и Владимира Осиновца. За здоровьем своих подопечных он следил не хуже родного отца и совсем не горел желанием тренировать их в лапландских холодах, когда русские за гораздо меньшие деньги предлагали для тренировок свои базы — «Динамо» в Екатеринбурге, где тренировалась и российская сборная, или Олимпийский центр в Сочи. Индрек всеми фибрами души был за Сочи, пусть даже этот центр ещё не окончательно достроен. Возможность лично попробовать ту самую лыжню, где предстоит выступать, по его мнению, дорогого стоила. Плюс организму не придётся тратить ресурсы на акклиматизацию. Увы, вмешалась большая политика. Кто-то из депутатов Рийкогу, эстонского парламента, вдруг задался вопросом, а хорошо ли это, когда национальная сборная тренируется в государстве, которое до сих пор не возместило Эстонии ущерб от многолетней оккупации, не забрало к себе живущих здесь потомков оккупантов и не принесло Таллину официальных извинений? И вот этому тоталитарному монстру, враждебность к которому была негласным стержнем молодой прибалтийской демократии, мы будем платить? Тему подхватили. Дебаты в Рийкогу продолжались несколько дней, и, хотя никакого официального решения принято не было, серьёзные люди из Национального олимпийского комитета посоветовали тренеру и думать забыть о тренировках в России.
На старт они вышли хорошо разогревшись, и мороз почти не чувствовался. Вместе с эстонцами на массовый старт вышла и финская сборная, и теперь Индрек искоса поглядывал на Пааво Кильюнена, которого спортивные обозреватели прочили ему в соперники.
Со старта финны сразу пошли в отрыв — похоже, это был их новый стиль. Они и тренировались на лыжне каждый день, несмотря на мороз. Осиновец ринулся за ними, и державшийся позади Индрек с неодобрением подумал, что от тренера тому попадёт. А может, и нет, Владимир был, что называется, лёгок на ногу, но слишком уж горячился, когда доходило до стрельбы. Сам Индрек показывал чуть худшие результаты в беге, но стрелял всегда точнее. Куда торопиться — впереди ещё пятнадцать километров! А вот в конце дистанции каждый метр будет на счету, и бежать лишних полтораста метров за каждый промах не очень хочется. Каменное спокойствие на огневом рубеже не изменяло ему никогда. Даже в прошлом феврале, на чемпионате в итальянском Антхольце, когда в винтовке перекосило обойму. Пришлось, стоя среди срывавшихся с места соперников, пальцами вынимать перекосившийся патрон. Но даже тогда он поразил все пять мишеней, не промахнувшись ни разу.
После второй стрельбы Индрек решил прибавить. Остальной состав эстонской и половина финской сборной остались позади, только Владимир упрямо держался за Кильюненом. Зато он уже имел один промах, а Индрек нет. К третьему рубежу он вышел на второе место, машинально отметив, что финский чемпион, похоже, находится в худшей форме, чем можно было предположить на старте. Но всё равно держаться за ним было трудно, а сзади его потихоньку догоняли Владимир и ещё один финн. Развязка наступила на последнем огневом рубеже, когда Кильюнен позорно промазал первым же выстрелом. Индрек без промахов закончил стрельбу всего на пару секунд позже. Но теперь он был окончательно уверен в своей победе… Если, конечно, удастся убежать от Владимира. На последнем отрезке он выложился полностью. С боков его криками подбадривали вездесущие туристы, которые постоянно приезжали поглазеть на тренировки. Пот катился с него градом, но когда он пересёк финишную черту, обогнав соперника почти на семь секунд, то готов был поверить, что будущее олимпийское «золото» практически у него в кармане. Если немцы не перехватят. Или норвежцы. Или русские.
— Здоров ты бежать! — хлопнул его по плечу подоспевший Владимир, протолкавшись через мгновенно образовавшуюся вокруг победителя толпу. — Слушай, а дед где?
«Дедом» они звали тренера. Индрек оглянулся. Олле шёл к ним от раздевалок, засунув руки в карманы куртки, и имел такой мрачный вид, что спортсменам мгновенно стало не по себе.
— Молодец! — бросил он Индреку. — Оба… молодцы.
— Что случилось, Яак Карлович? — поинтересовался Владимир.
— Случилось… — процедил тренер. — Нате, читайте!
Он сунул спортсменам газету. Индрек успел разглядеть сегодняшнее число и фотографию на первой странице — какие-то танки. Он молча воззрился на Владимира. К своему стыду, в английском он был слаб. Владимир пробежал передовицу глазами, и его лоб внезапно пересекла глубокая вертикальная морщина. Он бросил взгляд на Индрека и начал переводить:
— Минувшим вечером в Риге, на саммите организации «Балтийское измерение», в которую входят Польша и страны Балтии, было принято важное решение. В условиях, когда российский империализм накапливает вооружения в Калининградском анклаве и в Псковской области, явно угрожая миру в этом регионе, участие этих стран в зимней Олимпиаде, которая должна будет пройти в феврале в российском Сочи, является невозможным. Польша, Литва, Латвия и Эстония призывают все государства, входящие в Лигу демократий, присоединиться к их бойкоту Олимпиады в России… Председатель Сейма Латвии Артис Лякс, выступая на итоговой пресс-конференции саммита… сравнил Олимпиаду в Сочи с Олимпиадами одна тысяча девятьсот тридцать шестого года в Мюнхене и восьмидесятого года в Москве, которые стали… Индрек, ты чего?!
Индрек повернулся к нему спиной и, уронив в снег лыжи, пошёл прочь. Владимир рванулся было за ним.
— Не надо, Вова, — поймал его за рукав тренер. — Не надо…
23 декабря 2013 года. Бельгия, Брюссель
В Брюсселе было холодно. Но и холод здесь был какой-то особенный, совершенно не зимний. Циклон, сформировавшийся над Атлантикой и грозивший уже которую зиму подряд превратить города Западной Европы в филиалы Венеции, нежданно-негаданно свернул чуть севернее, подарив снегопады норвежским фьордам и прочей Скандинавии.
Страны Бенилюкса попали в холодный сектор циклона, и температура здесь впервые за этот год упала до нуля. С неба сыпались мокрые хлопья снега, тая на асфальте, но покрывая белым ковром крыши, деревья и головные уборы прохожих, спешащих по предрождественским распродажам. Небо было серым, город тоже серым, мрачным и словно раскисшим от излишней влаги.
В холле штаб-квартиры НАТО царило приятное тепло. У вошедших туда с уличной сырости, где даже флаги перед фасадом свисали пропитанными водой тряпками, сразу создавалось впечатление домашнего уюта. Этому должна была способствовать и живая ель в кадке, украшенная гирляндами и смотревшаяся в строгих интерьерах штаб-квартиры совершенно неуместно.
«Да, совершенно нездоровый климат, — подумал Олег Осокин, постоянный представитель России в НАТО, не привыкший к такой сырости и потому совершенно окоченевший. — Четверть всех встречных на улице — Санта-Клаусы. Вторая четверть — арабы и негры. Не Европа, а Эр-Рияд какой-то».
Североатлантический альянс, огромной кляксой растёкшийся по западу и центру континента, изначально создавался для противостояния Советскому Союзу и, как всякая бюрократическая структура, неохотно менял свои привычки. Как бы ни расписывались реальные хозяева блока в своём миролюбии и желании наладить хорошие отношения с Москвой, его антироссийская направленность прорывалась в тысяче мелочей. Вот и сейчас собравшееся по требованию Польши и прибалтийских республик внеочередное заседание комитета военного планирования блока не предвещало ничего хо