Осторожно, не спеша, они приступили к работе. Этому предшествовала неделя тренировки, так что им было детально известно, что и как делать.
Сначала следовало открыть четыре замка. Как только эти замки окажутся открытыми, стеклянный куб можно будет приподнять.
Чефвик прихватил с собой маленький черный портфель того типа, который раньше предпочитало большинство сельских врачей, и теперь он открыл его, обнаружив множество продолговатых металлических инструментов, которых большинство сельских врачей никогда в жизни не видело. Пока Гринвуд и Дортмундер, стоя по обе стороны от него, наблюдали за выходными дверьми, за перилами нависшего над их площадкой балкона третьего этажа, за лестницей, за эскалатором, ведущим к фасаду здания, откуда до них доходил красный отсвет пожара внизу в холле, пока они старательно вели наблюдение за всем этим, Чефвик неторопливо работал с замками.
Первый отнял у него три минуты, но после этого он уже знал систему и справился с остальными тремя менее чем за четыре минуты. Однако семь минут составляли большое время. Красный отблеск начал угасать, и шум внизу ослабел, скоро охрана начнет возвращаться к своим обязанностям. Дортмундер с трудом удерживался от того, чтобы поторопить Чефвика. Конечно, он знал, что Чефвик делает все, что может. И все-таки…
Наконец Чефвик прошептал: «Готово!» Все еще стоя на коленях возле последнего замка, он в спешке запихивал свои инструменты обратно в портфель.
Дортмундер и Гринвуд встали у противоположных сторон стеклянного куба. Он весил многовато, да к тому же не было возможности как следует ухватиться за него. Они могли только прижать ладони к ребрам куба и так поднимать его. Напрягаясь, потея, они сделали это, глядя сквозь стекло на вытянутые физиономии друг друга, и когда они подняли куб фута на два, Чефвик проскользнул внутрь и схватил изумруд.
— Быстрее, — прохрипел Гринвуд. — Он выскальзывает!
— Не оставьте меня тут! — Чефвик быстро выкатился из-под края стеклянной грани.
— У меня руки мокрые, — сказал Гринвуд, и голос его был полон напряжения. — Опускай! Опускай его!
— Не отпускай его! — испуганно крикнул Дортмундер. — Бога ради, не отпускай!
— Я не… Он не… Он…
Стекло выскользнуло из рук Гринвуда. Потеряв опору с другой стороны, Дортмундер также не смог удержать его. Стеклянный куб пролетел восемнадцать дюймов и ударился об пол.
Он не разбился, но издал протяжный громоподобный звон, густо повисший в воздухе.
Внизу раздались крики.
— Вперед! — завопил Дортмундер.
Чефвик в суматохе сунул изумруд в руки Гринвуда:
— Вот. Возьмите его. — Сам он схватил свой черный портфель.
Охранники показались наверху лестницы, очень далеко.
— Эй, вы! — прокричал один из них. — Стойте там, оставайтесь на своих местах!
— Врассыпную! — крикнул Дортмундер и побежал направо.
Чефвик побежал налево, Гринвуд прямо. Тем временем прибыла «скорая помощь», полиция. Прибыли пожарники. Полицейский в форме пытался задать Мэрчу несколько вопросов, а врач «скорой помощи», во всем белом, требовал у полицейского оставить пациента в покое. Пожарные гасили огонь. Кто-то вытащил из карманов Мэрча полный фальшивых документов бумажник, который он засунул туда полчаса назад. Мэрч, все еще, очевидно, в полусознательном состоянии, повторял:
— Оно не поворачивалось. Я крутил его, но оно не поворачивалось.
— Мне кажется, — сказал полицейский, — что вы впали в панику. Что-то случилось с рулем управления, и вместо того, чтобы нажать на тормоза, вы надавили на акселератор. Такое происходит сплошь и рядом.
— Оставьте в покое пациента, — возмущался врач.
В конце концов Мэрча положили на носилки, погрузили в «скорую» и повезли под завывание сирены.
Чефвик, мчась во весь опор к ближайшему выходу, услыхал звуки сирены и удвоил скорость. Меньше всего на свете ему хотелось бы провести свои преклонные годы в тюрьме. Без поездов. Без Мод. Без ее стряпни.
Он попытался свернуть на бегу, уронил свой портфель, споткнулся о него и упал, и охранник подскочил и помог ему подняться. Это был Келп, говоривший:
— Что случилось? Что-то не то случилось?
— Где остальные?
— Я не знаю. Надо сматываться.
Чефвик поднялся на ноги. Они прислушались. Звуков погони не было.
— Подождем минуты две, — решил Чефвик.
— Придется, — сказал Келп. — Ключи от машины у Дортмундера.
В это время Дортмундер, обежав вокруг хижины, покрытой пальмовыми листьями, присоединился к погоне. «Стой!» — крикнул он, несясь в толпе охранников. Впереди он увидел Гринвуда, который проскочил в какую-то дверь и захлопнул ее за собой.
«Стой!» — снова прокричал Дортмундер, и все охранники вокруг него закричали: «Стой!»
Дортмундер первым добрался до двери. Он распахнул ее, придержал, пока вся охрана пронеслась, потом закрыл за ними дверь и направился к ближайшему лифту. Спустился на первый этаж, прошел по коридору и оказался у бокового выхода, где топтались в ожидании Келп и Чефвик.
— Где Гринвуд? — спросил Дортмундер.
— Не здесь, — сказал Келп.
Дортмундер огляделся.
— Нам лучше подождать в машине, — сказал он.
А Гринвуд думал на бегу, что он уже на первом этаже, но на самом деле он там не был. В дополнение к первому, второму, третьему и четвертому этажам, в Колизее имеется два промежуточных, первый и второй. Первый промежуточный этаж находится между первым и вторым этажами, но идет только по внешнему периметру здания, минуя его центральную, выставочную, часть. Подобно этому, вторые антресоли находятся между вторым и третьим этажами.
Гринвуд ничего не знал об антресолях. Он был сначала на втором этаже и пробежал вниз один лестничный марш. Некоторые лестницы в Колизее пропускают промежуточный этаж и идут прямо со второго на первый, но часть других среди своих площадок имеют антресольные, и как раз одну из таких лестниц нечаянно выбрал Гринвуд. И вот теперь он полагал, что находится на первом промежуточном этаже.
Первый промежуточный этаж состоит из коридора, идущего вокруг всего здания. Там имеются кабинеты сотрудников, кафетерий, помещение частного детективного агентства, доставляющего охранников, вспомогательные помещения различных стран — участниц выставок, есть складские помещения, комнаты для совещаний и разные другие комнаты. Именно вдоль этого коридора и бежал теперь Гринвуд, сжимая в кулаке Изумруд Талабво и тщетно ища выход на улицу.
В этот же момент в своей «скорой помощи» Мэрч ударил врача прямо в челюсть. Тот отключился, и Мэрч устроил его на соседних носилках. Как только «скорая» замедлила ход перед поворотом, Мэрч открыл заднюю дверцу и спрыгнул на проезжую часть. «Скорая» умчалась прочь под вой сирены, а Мэрч проголосовал проезжавшему мимо такси.
— «О. Дж. Бар и Гриль», — сказал он. — На Амстердам.
В их второй краденой машине, предназначенной для побега с места преступления, Дортмундер, Келп и Чефвик продолжали обеспокоенно изучать выход из Колизея, Западная Шестидесятая улица, дом 20. Мотор был заведен, и нога Дортмундера нервно постукивала по педали газа.
— Мы не можем ждать дольше, — сказал Дортмундер.
— Вот он! — крикнул Чефвик, когда дверь на другой стороне улицы отворилась и из нее вышел человек в форме охранника. Но следом полдюжины людей в униформе тоже высыпал и на улицу.
— Это не он, — прохрипел Дортмундер. — Ни один из них не он.
Он выжал сцепление, и машина тронулась.
Наверху, на первом промежуточном этаже, Гринвуд все еще мчался, как гончая за механическим зайцем. Ему был слышен топот погони, доносившийся сзади, но теперь он стал слышать такой же топот за поворотом коридора впереди его.
Он остановился. Он был пойман, и он это знал.
Он посмотрел на изумруд, лежавший у него на ладони. Кругловатый, со множеством граней, глубокого зеленого цвета, чуть поменьше мяча для гольфа.
— Пропади ты пропадом, — сказал Гринвуд и проглотил изумруд.
12
Ролло одолжил им портативный приемник, маленький, транзисторный, японский, и они слушали про похищение по местной станции, передающей новости. Им рассказывали о дерзком грабеже, побеге Мэрча из «скорой», об истории Изумруда Талабво, о том, что Алан Гринвуд арестован и ему предъявлено обвинение в соучастии в ограблении, и о том, что банда успешно скрылась вместе с драгоценным камнем. Потом они прослушали прогноз погоды, потом женщина рассказала им о ценах на бараньи и свиные отбивные в городских супермаркетах, и, наконец, они выключили радио.
Некоторое время сидели молча. Воздух в задней комнате был сизым от дыма, и их лица в ярком свете голой лампочки выглядели бледными и усталыми. Наконец Мэрч сказал:
— Я не был жестоким.
Он произнес это угрюмо. Диктор радиостанции описал его нападение на врача «скорой помощи» как «жестокое».
— Я просто двинул ему в челюсть, — уточнил Мэрч. Он сжал кулак и описал им короткую аккуратную дугу. — Вот так. Это вовсе не жестоко.
Дортмундер повернулся к Чефвику.
— Вы отдали камень Гринвуду?
— Определенно, — сказал Чефвик.
— Вы не уронили его на пол?
— Я не уронил, — замотал головой Чефвик. Он был раздражен, но все они были «на нервах». — Я совершенно отчетливо помню, как отдал камень ему.
— Зачем? — спросил Дортмундер.
Чефвик развел руками.
— По правде сказать, я не знаю. В тот момент, в возбуждении… нет, не знаю, зачем я это сделал. Мне надо было нести портфель, а у него ничего не было, и я засуетился, ну и сунул ему изумруд.
— Но легавые не нашли у него камня, — сказал Дортмундер.
— Может, он его потерял, — сказал Келп.
— Может быть, — Дортмундер посмотрел на Чефвика снова. — Вы ведь не станете водить нас за нос, не так ли?
Чефвик, оскорбленный, вскочил.
— Обыщите меня, — предложил он. — Я настаиваю. Немедленно обыщите меня. За все годы, что я работаю, не знаю, в скольких делах я был, никто никогда не подвергал сомнению мою честность. Никогда. Я категорически настаиваю на том, чтобы меня обыскали.