Три бокала вина сделали свое дело, и градус ударил в голову, насквозь пронзая мозги.
Я сижу на полу и раскладываю свои вещи, чтобы убрать их в шкаф, но по факту уже минут десять просто рыдаю и хлюпаю носом время от времени. У Леры же праведный гнев и обостренное чувство справедливости играет шилом в одном месте, выдав уже целую тираду в сторону Михаила, из которой «козел» самое ласковое.
— Нет, ну правда, кто так делает? Я бы на твоем месте…
— Что?
Лерка задумчиво смотрит в потолок и падает на стул, пьяно скрещивая ноги для равновесия.
— Не знаю, но обидно капец. Я бы его… выпорола. Но это не твой метод, ты муху-то прихлопнуть не можешь, а тут целый мужик!
— Я не хочу его убивать!
— Ой, блин, — отмахивается она и шлепает себя по бедру. — Отшлепать, Кир. Чтоб зад раскраснелся. Наказать.
Невольно представляю, как шлепаю Михаила по заднице. Сама картинка выглядит ненатуральной и карикатурной, отчего я хмыкаю и опускаю глаза.
Комната лениво плывет, и я делаю очередной глоток.
Сегодня мне хочется напиться и выплакаться подруге, чтобы завтра не мучать себя расстройствами и выбросить его из головы. Обалденный мужик, но козел.
— Не, я пас.
— Да понятно, — расстроенно бурчит она. — Но высказаться ты обязана!
— Я не могу ему позвонить, я номера не знаю. И даже если бы знала не стала бы. Пошел он…
— Не-не, — девушка наклоняется, упираясь локтями в колени, и грозит пальчиком. — Такое прощать нельзя. Он должен знать, что он козел, понимаешь? Эту мысль надо до него донести, чтобы понял, проникся и принес свои извинения.
— Лер, я же не в таком отчаянии, чтобы обвинять мужика в том, что он не захотел со мной спать.
— А должна! Не быть в отчаянье, в смысле, а обвинять. Ночь с такой красоткой и какие-то там дела, — она раскрывает ладони так, будто что-то в них взвешивает. — Ночь с красоткой или дела?
— Ну и как твои измерения?
— Ночь с красоткой. Не знаю, — Алмазова переводит на меня осоловевший взгляд и хмурится. — Может, со мной че не так, но даже я, будучи гетеро, выбрала бы ночь с тобой. Нет, я его никогда не пойму.
Я тоже.
Слов хватает только на вздох.
Реально обидно.
Придя домой, почти полчаса разглядывала себя в зеркало, ища изъяны. Ничего критичного, может, только глаза слишком большие, или губы не такие пухлые, как хотелось бы. Фигура вроде ничего. Так в чем же дело? Почему вместо того, чтобы голой сминать простыни, я сижу и битый час перебираю свои носки?
— Ты должна к нему поехать. Однозначно.
— Что?
— Надо съездить к нему и высказать все, что ты о нем думаешь! Нельзя так просто взять и не прийти на свидание. Давай, в баню носки, завтра разберешь.
— Лер, мы пьяные, — стараюсь успокоить подругу, но, судя по взгляду, она уже завелась и обдумывает, во что меня нарядить. — Никуда мы не поедем. Не хочет, ну и бог с ним.
— Ах, если бы я все отдавала на волю случая, уже была бы замужем за Максом и жила бы где-нибудь на севере, маринуя оленину, — ворчит она, напоминая о бывшем парне, который предложил ей выйти замуж, а потом случайно проболтался, что хочет с женой жить только на родине и в ее родном городе оставаться не планирует.
— Жизнь всегда нужно брать в свои руки! — менторским тоном заявляет подруга, вороша аккуратные вещи в поисках подходящего наряда.
— Лер, не надо. Ну бред же.
— Если трусишь, я с тобой поеду. Но ты просто обязана показать ему, что он упустил! Вот! То-то же! Пусть знает наших!
Остановить бурную деятельность подруги уже было не в моих силах. Я просто наблюдала за тем, как она вытаскивает из спальни свой чемодан-косметичку и втыкает в розетку плойку.
— Я ему покажу!
Просто пью.
Остановить ее сейчас невозможно. Дохлый номер. Если Лерычу что-то взбрело в голову, вымести это можно, только если сделать.
Как ни странно, но в моей голове поселяется кромешная пустота и умиротворение. Видимо, выплакавшись, я уже растеряла свой воинственный настрой и сейчас хотела просто рухнуть в кровать, чтобы до завтра не думать о потрясающем теле, что так некрасиво от меня свинтило.
Подруга, даже под градусом, умудряется сделать мне просто бомбический макияж и завить волосы в мягкие локоны, делая легкую, но изящную укладку. Все мои вещи она категорически отметает, забраковывая их непробиваемым «скучно», и под конец снова мчится к себе, с грохотом хрупкого слона топая по ламинату.
— Вот. Отказа не приму.
Черное платье-комбинация на тоненьких лямочках смотрится до крайности эротично и таинственно. В совокупности с черным пальто и высокими сапогами просто преображает меня из обычной девчонки в грациозную пантеру. Ну, с пантерой я, конечно, загнула, но все же выглядела неплохо.
— Я чет такая пьяная, — признается мне Лера уже в пороге, вызывая такси на уже знакомый адрес, не в силах справиться с кроссовками. — Кир, я… ик…
— Понятно.
— Но ты ему там наподдай! — морщит высокий лоб и закрывает глаза, откидываясь на стену в прихожей. — Со всей силы.
— Угу.
Если бы во мне не булькала почти целая бутылка вина, я бы спокойно развернулась и пошла спать. Но мысль наказать провинившегося леркиными мантрами въелась в голову, позволяя выбраться из квартиры на шпильках и даже не запнуться. Меня несли крылья мщения, и падая на заднее сидение такси, я нисколько не переживала о том, что Михаил обо мне подумает.
Пофиг.
Я о нем уже плохо подумала, почему его мнение должно меня интересовать? Таксист мне тоже не ответил, хмуро кивая на мои высказывания о вымирании настоящих мужчин в этом мире, и не отвечал на поставленные вопросы, мудро отмалчиваясь.
Уже взлетая по ступенькам на четвертый этаж, я неожиданно резко протрезвела, и алкоголь мурашками пробежался по коже, как стадо коней. Некрасивое сравнение, но лучшего я подобрать не могла. Ноги предательски задрожали, а ладошки вновь вспотели, как на первом свидании.
Да хватит уже! Соберись! Махни хвостом перед его носом и уходи, пусть жалеет, что отпустил добычу из рук.
Тяжелая дверь открывалась так же медленно, как и прошлой ночью. Меня закидывало флешбеками, пока я разинув рот провожала взглядом блестящие капельки, сбегающие по рельефному торсу, и пыталась сформулировать заранее заготовленную речь.
Опять в полотенце… Да что же это такое… Я же говорить не смогу…
— Кира?
— Эээ…
Горячий взгляд обжег открытое декольте в расстегнутом пальто, и мне захотелось с писком броситься назад, на улицу — спасать свою задницу и чувства от этого тестостеронового чуда. Сожрет мой манифест и не подавится!
— Я… я квартирой ошиблась, — отступая на безопасное расстояние, промямлила я, замечая неожиданную вспышку ярости в его глазах.
— Ах, ошиблась! — прорычал он, наплевав на тапки и вылетая в подъезд почти голышом, как был. — Я тебе покажу, как ты ошиблась!..
— А-а! Помо… гите… — договариваю уже шепотом, недоумевающе замечая, как захлопнулась дверь и щелкнул замок. — Пи…
— …здец, — договаривает Михаил, оставшись в подъезде с голой задницей и неприкрытым достоинством, тяжело покачивающимся между могучих ног.
Полотенце благополучно висело на высоте ручки, намертво зажатое дверью.
Глава 17
— Нате вот, прикройтесь!
Стянув пальто с плеч, не глядя протянула его мужчине, стараясь не смотреть на… «Аполлона номер 1» в своем списке. Прикрывшись, он хмурил брови, прижимая черный ком ткани к паху, и глядел на меня как на врага народа, тоже под номером 1, ко всему прочему оставившего его без штанов. И возможности попасть в квартиру. М-да…
По крупному телу пробежали мурашки, и прохлада подъезда немного умерила мой пыл. На ее место прокрался стыд. Ну кто меня заставлял к нему ехать? Сидела бы себе дома, ложилась бы спать…
Лера, блин. Сама-то сейчас наверняка спит, коза! Ну, Алмазова, хана тебе, вернусь домой. Если вернусь домой…
— Ты бы МЧС вызвала, а, мышка? — глубоким басом сказал Михаил, нарушая повисшую тишину. — У меня с собой ключей нет, я точно все карманы проверил.
Хмыкнула. Шутник, ничего не скажешь. Без трусов, зато с чувством юмора мужчина. Редкое качество, или, скорее, редкостное.
— Да, я сейчас… Да…
Вызвав ближайшую помощь, продолжала стоять в холодном подъезде в тонком платьице и обнимать себя за плечи. Просить мужчину вернуть пальто было выше моих сил. Пусть только не светит хозяйством! Я все еще немного обижена, оторву ненароком…
— Соскучилась? — хмыкнул Михаил, решив все же начать разговор и заставляя меня мысленно застонать.
Молчи! Молчи, чудовище, и не отсвечивай! Ситуация и без того патовая!
— Приехала наорать.
— Наорать? За что? — искренне хмуря лоб, он вопросительно склонил голову, мышцы на груди дрогнули, будто по ним пробежался возмущенный импульс. — Это ты мне не позвонила, я думал завтра к тебе заехать, вымолить извинения.
— Не позвонила? Три раза ха-ха, — фыркнула я. — У меня вашего номера нет, куда я должна была звонить? В морги? Может, в больницы?
— Я дал свою визитку блондиночке из твоего обители резиновых членов. Сказал, чтобы ты перезвонила.
— Машеньке? — удивленно воскликнула я.
— Ху… Да, ей, наверное. Я имени не спрашивал, просто дал визитку.
Нутро почему-то обожгло гордостью. Даже имени не спросил, хотя после нашей дневной встречи втроем я была совершенно точно уверена, что при возможности она перед ним плющом увьется. Такой мужик!.. Но раз имени он не узнал, значит, оборону Машеньки выдержал. Из-за меня.
— Чего ты лыбишься, мышка?
— Я Кира. Не мышка.
— Сама меня мишкой назвала, а себя мышкой не позволяет, — красивые губы разъехались в ехидной улыбке, а черные глаза сверкнули озорством. — Так ты на меня наорать приехала?
— Да, и наору. Я полтора часа ждала, на улице стояла…
Чем больше я говорила, тем шире раскрывались его глаза, а щетинистая челюсть съезжала вниз от удивления. Внушительно размяв плечи, он словно гора стер расстояние между нами и навис над моей головой.