Мы убедились, что велосипедный руль может соперничать по значимости с драгоценными металлами. А минеральные пигменты, растертые вручную, бывают не менее выразительными, чем масляная живопись Леонардо или Моризо[8]. В последние десятилетия актуален вопрос: что относить к произведениям искусства? Например, в ходе исследования новых выразительных средств появляются инсталляции, инсценированные рассказы или даже ускользающее искусство перформанса. Все эти явления подталкивают нас к следующему вопросу: из чего может состоять произведение искусства и какой эффект должно производить? И более того, как следует показывать такие объекты? Ведь подчас власть в галерее захватывают художники, устраивая в ее стенах собственную экспозицию.
Несколько десятилетий инсталляции сосредоточивались на зрителе. Его погружали во всеобъемлющую среду, воздействующую на все органы чувств одновременно. Но некоторые современные художники ищут способы сделать свои произведения более компактными, демонстрируя своего рода живую картину, сцену. Например, инсталляция Павла Альтхаммера (род. 1967) «ФГФ, Варшава», 2007 год (рис. 10). Это одновременно и скульптура, созданная автором совместно с другими мастерами, и передвижная выставка. Полная экспозиция включает несколько произведений актуального искусства разных художников и занимает пять залов Современной галереи Тейт. Каждая работа создает ощущение постановки. Внутри галереи появляется новое, фиктивное пространство: дом, театр, общественное место либо обстановка учреждения. Инсталляция включает четыре перегородки из ДВП; деревянную платформу; дверь с ручкой Моники Сосновской (род. 1972) и найденные объекты: трамвайное окно, сиденье и столик. Еще в нее входят деревянный стеллаж с журналом, книгами, каталогами и бумагами; несколько мягких скульптур; стул в миниатюре и подставка под статуэтки. Помимо этого, демонстрируются картины Якуба Юлиана Зёлковски (род. 1980) и Вильгельма Сасналя (род. 1972), а также DVD-видео Артура Жмиевски (род. 1966) с DVD-плеером и монитором. Еще инсталляция включает металлическую раковину с пластиковой емкостью для воды и ведерком, вращающееся зеркало и найденный объект – тканый навес на металлических ножках. Стены работы «ФГФ, Варшава» можно составить вместе, так, что получится переносной контейнер. В инсталляции воплощены идеи совместного труда и взаимообмена. Она включает работы других художников, а также библиотеку и документальный фильм, которые проясняют первоначальный замысел. Такие произведения ставят под вопрос наши представления о пространстве, материалах и об авторстве в искусстве.
[10] ПАВЕЛ АЛЬТХАММЕР. ФГФ, ВАРШАВА
ДВП, дерево, тент, дверь, трамвайное окно, трамвайное сиденье, стол, стеллаж, книги, две картины, видео и другие материалы. 8560×4280×3090 мм. 2007 г. Современная галерея Тейт, Лондон
Взгляд
Каждая из глав этой книги открывает новый способ смотреть на искусство. Это вдохновляет нас на то, чтобы по-разному воспринимать одни и те же произведения. Я начну с рассуждения о взаимосвязи между физическими свойствами материалов и работой художника. Нас ждет краткий анализ разных техник и эффектов от различных материалов и приемов. Речь пойдет о пигментах и краске, о мраморе и металлах, о техниках вроде дриппинга[9], гравирования и пластики. Мы увидим, как разные материалы влияют на эффект, производимый произведениями.
Искусство может служить для медитации и выступать в качестве объекта поклонения. Мы обратимся к применению произведений для выражения особого отношения. Проследим эту идею от картин как подарков на свадьбу до святых образов. Далее рассмотрим несколько религиозных обрядов и их связь с произведениями. Такое применение подводит нас к вопросу о связи искусства с сознанием и с телесным опытом. Речь пойдет о роли воображения в восприятии художественных произведений и о влиянии философии и психоанализа на их интерпретацию. Некоторые темы красной линией проходят через всё исследование. Например, феноменологический опыт искусства позволяет описать телесные переживания от произведения, не зависящие от времени и культуры.
Для нашего исследования и для осознания искусства в глобальном контексте особенно важно понятие природы при всей его объемности и сложности. На протяжении всей книги мы пробуем, размышляя об отдельных произведениях, учитывать постоянно меняющиеся представления людей о физическом мире. Так можно лучше разобраться с формальными признаками произведений искусства и понять, почему одни стараются точно запечатлеть окружающую реальность, тогда как другие увлекаются абстракцией и (или) воплощением в своем творчестве идей. Важной темой остаются связь искусства с властью и использование его для формирования мировоззрения. Примерами служат и иконы, и портреты. Мы поговорим о культе личности и о том, как визуальными средствами создается и разрушается ореол власти. Обсудим и власть художника.
Наконец, не следует забывать, что женская обнаженная натура – главная тема западного искусства испокон веков. В последней главе я обращусь к теме гендера и сексуальности. Вы убедитесь, что при всем географическом и временном размахе в изображении любовных практик присутствуют одни и те же темы. Принимая это во внимание, мы найдем удивительные различия в стилях и интерпретациях разных произведений. И подойдем к более широкой теме соотношения искусства и порнографии.
В этой главе представлен ряд идей, позволяющих разобраться с формой, функциями и смыслом предметов искусства. Далее мы будем возвращаться к четырем главным темам: хронологии художественного творчества, лишению произведений первоначального контекста и назначения, ауре объектов искусства и точке зрения зрителя, обусловленной культурой.
Последнее слово оставим за Пикассо:
«Насколько мне известно, картина говорит сама за себя. Зачем что-то объяснять, когда всё уже сказано и сделано? Язык художника только один».
Материал
Художник часто отдается на волю материала, через который раскрывает душу.
Когда мы говорим о материале в искусстве, то, как правило, имеем в виду физические свойства объекта. Краска, камень, драгоценные металлы – всё это воздействует на эстетическую оценку художественного произведения и на наш опыт. Но не только от свойств материала зависят физические качества объекта. В уравнении не хватает самого художника. Ведь его (или ее) материальность тоже оказывает непосредственное влияние на предмет искусства. Творец выступает в роли посредника между материалом и конечным результатом. Поэтому мы рассмотрим разные техники, применявшиеся при создании произведений. Увидим, какие изменения претерпело отношение художника к своей работе с течением времени.
«Что-то в ее движении…»[10]
Каким образом художник исполняет роль посредника между материалом и произведением? В первую очередь, посредством движений. Давайте сопоставим два художественных процесса, которые, на первый взгляд, кажутся совершенно разными с точки зрения культуры, хронологии и искусства. Но при этом оба демонстрируют тесную связь между художником, материалом и произведением, а также важность движений.
Китайские иероглифы – это самая древняя, до сих пор используемая форма письма. Но, по словам известного синолога Хэрли Глесснера Крила (1905–1944), китайская каллиграфия «не письмо в полном смысле этого слова». Он, безусловно, прав. Ведь китайская каллиграфия – это что-то намного большее. Существуют тысячи иероглифов для передачи идей, понятий (идеограмм) и слов (логограмм). Искусство письма было самой почитаемой формой творчества в Китае. Его влияние распространилось по всей Восточной Азии. Огромное значение каллиграфии придавалось благодаря тому, как серьезно относились в Китае к слову. И правда, в этом регионе письмо считали важнее живописи на протяжении более чем трех тысячелетий.
И всё же китайская каллиграфия тесно связана с живописью тушью и водяными красками. Схожи техники и инструменты. Главные приспособления для каллиграфического письма известны как «четыре драгоценности рабочего кабинета». Это кисть, тушь, бумага и каменная тушечница. Кажущаяся простота этих инструментов с лихвой компенсируется сложностью техники нанесения туши на бумагу и форм иероглифов. Каждый из них – это слово или понятие. Манера, в которой его рисуют, подчиняется строгим правилам. Регламентируется то, как нужно наносить чернила, длина и направление мазка, а также форма самого иероглифа. Неприемлемо добавлять от себя завитушки, как, например, делали западные писари. Здесь не должно быть индивидуального стиля конкретного художника. Меняя консистенцию, густоту и количество туши на кисти, каллиграф создает иероглифы в точном соответствии с этими строгими правилами.
Под видимой простотой материала и техники скрывается невероятная сложность тех эффектов, которых художник достигает движением кисти. Автор «Руководства по каллиграфии» (687) Сунь Готин (646–691) – один из первых теоретиков каллиграфии. Его труды востребованы до сих пор. Сунь писал, что в каллиграфии обнаруживаются чувства и характер пишущего. Ведь китайские иероглифы динамичны. Они связаны с силами природы и энергиями человеческого тела, которые проявляются в самом наложении туши на бумагу. И всё же взаимовлияния ограничены гармоничными рамками техники и материала, а также строгими правилами написания иероглифа.
Искусность наложения туши, контроль ее густоты, направление и форма мазка свидетельствуют о соблюдении приличий и благонравии как художника, так и зрителя.
Всё это мы можем оценить на примере свитка китайского каллиграфа Ми Фу (Ми Фэй) (1051–1107), который творил на закате Северной Сун (960–1127). Ми, один из ведущих каллиграфов своего времени, создавал «Стих, написанный в лодке на реке Ву» приблизительно в 1095 году (рис. 11). Он писал приподнятой рукой. То есть движение шло от локтя, а не от запястья. Художник доверился силе кисти. Допустил свободные, нест