– Ну и что?
– Не помнишь? – изумился Алешка. – Ты Серегина не помнишь? «Жил человек в лесу, возле Синих гор». – Это он процитировал первую фразу из фильма и из рассказа «Чук и Гек».
Но мама не обратила на это никакого внимания. И напрасно. Если бы обратила – многого можно было избежать, всяких опасностей и волнений. Мама отлила из кастрюли в другую кастрюльку свой свежесваренный борщ и сказала:
– Отнесите дяде Федору.
Это мы с удовольствием.
Дядя Федор – наш любимый сосед. Не то что тетя Зина. Он очень добрый человек. И немного одинокий. Родственников у него нет. Кроме белой собачки и черного кота. Кота почему-то он зовет Шариком, а собачку Мурзиком. Он подобрал их на помойке.
Мы любим носить дяде Федору мамин борщ и котлеты. Не знаю, догадывается она или нет, что дядя Федор честно делит обед на троих – как не поделиться с друзьями такой вкуснотой, говорит он при этом.
Вообще, дядя Федор – он не дядя Федор. Никто не знает, как его по-настоящему зовут. Дядей Федором его в нашем дворе прозвали. Во-первых, потому что он очень добрый, а во-вторых, потому что круглый год ходит в зимней шапке. Одно ухо у нее висит, а другое торчит – со стороны очень похоже на симпатичного Шарика. Но Шариком его никто не называл. Дядя Федор был отличный автомеханик и никогда не проходил мимо, если у кого-нибудь из нашего дома вдруг не заводилась машина. Однажды, когда он помогал еще одному нашему соседу и они оба согнулись над капотом, мимо проходил отец Диакезы и презрительно бросил:
– Посторонись, Шарик!
Наш другой сосед – он артист цирка и швыряется там здоровенными гирями – выпрямился во всю свою высоту и ширину и грозно сказал:
– Какой он тебе Шарик? Ты на себя давно в зеркало смотрел? Скарлатина!
Скарлатина промолчал (или промолчала?) и впредь тоже помалкивал.
…Дядя Федор разлил борщ в три миски и похвалил:
– Знатный борщец! В нашем микрорайоне никто такой не варит.
Нам было приятно. Особенно Алешке. Они с дядей Федором большие друзья. И чем-то похожи друг на друга. Вот наш Алешка до сих пор путает числа месяца и дни недели. Спросишь:
– Алеш, какое сегодня число?
– Четверг. Или октябрь.
– А день недели?
– Двадцатое.
Он иногда даже имена и фамилии местами путает, даже свои. Спросят его:
– Как тебя зовут?
– Оболенский.
– А фамилия?
– Алексей.
А у дяди Федора другая странность.
Спросишь:
– Когда вы придете?
– Без двадцать восемь.
– А который час?
– Без пятнадцать пять.
И я не очень удивился, когда дядя Федор доел борщ и помыл кастрюльку, а Лешка спросил его:
– А можно я с вами покатаюсь?
– А то!
Глава IIБезголовый таракан
Дядя Федор теперь пенсионер и подрабатывает на своей старенькой машине. Как таксист. И пассажиры у него тоже, как правило, пенсионеры. Они справедливо полагают, что такая поездка будет им по карману. Не будет же пенсионер драть с пенсионера.
Гаишники машину дяди Федора не останавливают. Во-первых, он ездит очень спокойно, соблюдает все правила, а во-вторых, инспекторы боятся его тормозить – вдруг эта старая развалина остановится навсегда и уже не тронется с места. В Москве и так пробок хватает.
И вот Алешка стал каждый день ездить с дядей Федором по Москве. И обычно он садится на переднее сиденье.
– Не возражаете? – вежливо спрашивает при этом дядя Федор очередного пассажира. – Внучек мой. Приучается.
Никто не возражает. Сначала. А потом… Потом Алешка, тоже из вежливости, заводит с пассажиром серьезный научный разговор, чтобы тому не было скучно.
– А вы знаете, что клопы могут десять лет жить без пищи? Зато уж потом как набросятся!
– А тараканы? – неосторожно спрашивает пассажир.
– Так себе. Они без еды живут всего один месяц. Зато без головы могут жить несколько недель. А потом умирают от голода – есть-то им нечем. Не верите? У вас есть тараканы? Нет? Жалко. Ну так и быть, я вам подарю своего ручного. – И Алешка лезет в карман за спичечным коробком, в котором кто-нибудь шебуршит. – Вот, вы можете проверить. Откусите ему голову и посадите в миску. Чтобы не удрал…
– Остановитесь здесь, пожалуйста, – просит почему-то пассажир. Наверное, ему не хочется кусать таракана за голову. Даже ручного.
– Мы же еще не доехали, – говорит дядя Федор.
– Ничего. Я лучше пешком дойду.
Вот так они и катались по Москве. А время шло. Близился Новый год. Москву засыпало снегом. Он быстро темнел от всяких выхлопов и реагентов и только во дворах и в скверах оставался пока белым и чистым.
Вот тут и началось! После очередной поездки Алешка ворвался в квартиру как ураган и, не раздеваясь, поставил кассету с «Чуком и Геком». И прилип к экрану. И завопил:
– Точно, Дим! Вот этот дом Серегиных. Вон шары на тумбах, лестница к подъезду! И совсем рядом – на Ленинском.
Тут только до меня дошло, что он искал по Москве тот самый дом, из окна которого вылетела жестяная коробочка с телеграммой. Наивняк березовый!
…А время шло. Близился Новый год. В школе началась суматоха. Заканчивалось полугодие, школа готовилась к новогоднему вечеру. В актовом зале уже стали появляться бумажные снежинки на окнах; Снеговики, Деды Морозы, Снегурочки и зимние зверушки – на стенах. В центре зала наш завхоз уже освободил место для елки.
Алешкин класс решил к празднику поставить «Снежную королеву». Бонифаций – наш учитель литературы и режиссер всех постановок – переделал им пьесу на школьный лад. Получилось здорово. Коммерции советник – вылитый директор, Снежная королева – наш завуч, ледяная такая дама, а маленькая разбойница – это Любаша, их учительница. Ее все так зовут, потому что в Алешкином классе она самая маленькая. Но характер у нее – разбойный!
Как мне рассказал Алешка, кастинг в их классе прошел нормально. Распределили все роли. Только Снежную королеву никто не захотел играть. В этом возрасте детишки очень откровенные и свои симпатии и антипатии выражают прямолинейно.
В общем, роль королевы досталась новенькой – Маринке Серегиной. Но когда пошла первая читка пьесы, наш главный режиссер Бонифаций застонал, как от боли:
– Ну какая это Снежная королева! Это нежная королева! Так не пойдет!
Решение проблемы нашлось. Бонифаций внес некоторые поправки в пьесу.
– Живой королевы не будет! Королевой будет кукла. Мы нарисуем ледяной дворец, и в глубине сцены, освещенная ярким прожектором, она будет смотреться прекрасно – сказочно и загадочно. У кого есть подходящая кукла?
– У меня, – сказала Серегина. – Я завтра принесу.
И принесла.
– Кукла, Дим, – сказал Алешка, – крутая! Вся из себя. Вся такая побелевшая красавица! Здоровенная такая, в полменя. А когда ее шлепнешь по затылку, она сердито пищит: «Хочу гулять». Настоящая Снежная королева. Только почему-то заикается.
Надо еще сказать, что Бонифаций задумку про Снежную королеву велел держать в секрете. «Это будет для всей школы таинственный новогодний сюрприз!»
И куклу прятали в учительской. А репетиции пошли успешно. Кстати, Алешке досталась роль Сказочника.
– В самый раз ему эта роль, – сказала Любаша. – Фантазер и выдумщик.
Мама сшила Алешке из своей старой черной юбки шикарный черный плащ и расшила его звездами из фольги. А папа склеил шикарный черный цилиндр.
Алешка повертелся перед зеркалом в этом наряде и, проворчав: «Фигня какая-то!» – умчался к дяде Федору.
– Шляпу сними! – успела крикнуть ему мама.
Алешка цилиндр сбросил, но зачем-то захватил из кухни совок для мусора. И только мы его и видели. Плащ на спинке стула, цилиндр на сиденье. Сказочник!
Как я уже убедился за свои годы – сказки кончаются былью. Правда, быль тоже бывает иногда сказочная, а бывает и такая, что лучше уж обратно в сказку…
Дядя Федор привез Алешку на Ленинский, к дому Серегиных, и поехал дальше «бомбить».
– Заеду за тобой без двадцать четыре.
– А то! – сказал Алешка. Ему хоть без тридцать пять – часов у него все равно нет.
Алешка походил под окнами, что-то прикинул, соображая, и начал решительно раскапывать снег мусорным совком. Словом, не устоял, решил не дожидаться весны.
Вот тут-то все и случилось…
Алешка старательно копал. А перед самым его носом вдруг что-то мелькнуло и утонуло в снегу. Алешка машинально вскинул голову – посмотреть, кто это бросает всякий мусор из окна на головы третьеклассникам. И успел заметить, как на третьем этаже захлопнулась фрамуга.
Алешка нагнулся и из ямочки, оставшейся в снегу, выковырял… небольшую жестяную коробочку старого вида. На ней еще можно было разобрать красивые слова «Золотое руно». Телеграмма от Серегина! Все ясно! «Задержись выезжать две недели. Наша партия срочно выходит тайгу. Серегин». Так подумал Алешка. А что? Новый год же, как же без чудес?
Коробочка легко открылась. В ней в самом деле находилась записка, написанная детской рукой. Но совсем не та, волшебная, а очень серьезная: «Меня заперли и не выпускают. Помогите».
Современный ребенок – Алешка сразу врубился: похитили какого-то пацана, заперли в пустой квартире и ждут, когда его родители привезут выкуп. Он еще раз взглянул на то окно, из которого вылетела коробочка, и решительно зашагал к подъезду.
Но нынче – другие времена. Непреодолимое препятствие в виде домофона. Алешка наугад нажал несколько кнопок и на вопрос «Чего надо?» ответил: «Сантехнический электрик» или «Электрический сантехник». – «Не вызывали. Гуляй дальше».
А все-таки повезло – дверь раскрылась изнутри, из подъезда вышел мужчина в надвинутой шапке и с поднятым воротником пальто. Такой закутанный, что был от него виден только чуточку раздвоенный на кончике нос. «Муравьед какой-то», – успел подумать Алешка и прошмыгнул в подъезд, резво потопал на третий этаж, отметив про себя, что и широкая лестница была точь-в-точь как в фильме. По этой лестнице летели вниз Чук и Гек за злополучной коробочкой с телеграммой.