Сегодня в пустыне около Гельдстана в честь их свадьбы организовывались традиционные верблюжьи бои; Амир с молодой женой должен был открыть этот турнир, наблюдать за ним и наградить затем его победителей. Почётные гости их свадьбы, конечно, были тоже приглашены туда.
Эта традиция никогда не нарушалась, и каждый вождь кочевого племени привез с собой своего лучшего верблюда, надеясь, что именно его верблюд победит – и тогда слава его племени побежит впереди него!
Выпив утреннего чаю, они с Адель вышли из своих покоев. Его верный Ахмед был здесь, ожидая своего Господина.
– Все готово? – спросил его Амир, глядя на приготовленных покрытых роскошными попонами верблюдов во дворе дворца.
– Да, мой Господин, – ответил Ахмед. – Два Ваших самых лучших верблюда готовы к бою. Уверен, какой-то из них станет чемпионом!
Амир с молодой женой в сопровождении усиленной охраны выехали в пустыню, где их уже ожидали их гости и его подданные.
Ахмед ожидал, что нападение на Императора произойдет сегодня именно здесь, на верблюжьих боях. Слежка, установленная за Яфи и его людьми, подтвердила его подозрения. Он узнал, что этот молодой вождь кочевников нанял самых страшных убийц пустыни, чтобы реализовать задуманное. Лучшего места и времени ему было не найти! Этой ночью Ахмед заранее отправил 12 лучших своих воинов скрытно ждать в пустыне – они полностью зарытые в песке ожидали его сигнала. Он решил не рассказывать Императору об опасности. Зная Амира, он не сомневался, что тот все равно не стал бы отменять верблюжьи бои и свою поездку, но его настороженность и изменившееся поведение могло раньше времени выдать их осведомленность и спугнуть Яфи. Пусть Император будет лучше расслаблен и ведет себя как обычно – решил Ахмед. Это создаст впечатление того, что они беспечны, и их можно застигнуть врасплох.
Ахмед отправил также два отряда воинов перекрыть пути отхода из Гельдстана, и вместе с дополнительным отрядом личной охраны Императора выехал на место.
Праздник удался на славу. Гости и вожди кочевых племён расположились по левую и правую руку от Императора, а в центре, наблюдая прямо на площадку боев, восседал сам Амир с молодой женой. Для приведения верблюдов в агрессивное состояние сюда была заранее приведена верблюдица, готовая к спариванию, и перед боем верблюды приходили в неистовство, чуя её запах! Продолжающиеся до 10 минут поединки выявили лидера – верблюда принадлежащему Яфи, молодому вождю небольшого кочевого племени. И теперь должен был состояться его заключительный поединок с Императорским верблюдом, победителем всех турниров прошлых лет.
Дробь барабанов дала сигнал, и схватка началась! Императорский верблюд с ревом бросившись на противника вытолкнул его прямо на трибуну, где сидели вожди племён. В этот момент раздался резкий свист и из песка показались несколько замотанных с ног до головы убийц-бедуинов. Метнув ножи в Императора, с кривыми саблями они бросились на него.
В тот же момент по протяжному сигналу Ахмеда из песка на их пути выскочили первых шесть спрятавшихся воинов охраны, пропарывая убийц своими мечами.
Справа на лошадях из ниоткуда показалась вторая группа бедуинов, летящих на полном скаку на трибуны – они также были встречены внезапно появившимися из песков воинами Ахмеда. Прорвавшихся через них двух всадников у трибуны встретила охрана Амира, выбив из седла и убив на месте.
Тогда Яфи с окружающими его бойцами их племени выскочил вперед. Обнажив саблю он попытался броситься на Императора, но был обезоружен Ахмедом, а его люди перебиты охраной Императора.
– Кто ты, червь?! – спросил Император, подходя к Яфи. – Как посмел ты покушаться на мою жизнь?!
Тут сзади раздался тихий стон – побледневшая Адель медленно сползала на песок. Амир бросился к ней, и в тот же момент Яфи, выхватив кинжал, попытался метнуть его тому в спину, но меч Ахмеда остановил его. Отрубленная половина руки с кинжалом и головой Яфи упали на песок, за ними упал и его обезображенный труп. С великими планами возмездия молодого вождя кочевников было покончено.
Адель была ранена одним из клинков, которые успели метнуть в Императора убийцы-бедуины. Он задел её по касательной, распоров одежду и ранив в плечо. Рана была неглубокая, но болезненная, и весь рукав намок от крови. Амир был в ярости! Он ведь мог потерять её в первый же день после свадьбы! От одной этой мысли у него потемнело в глазах!
Перевязав рану, он взяв свою любимую на руки и, отвергая всякую помощь, посадил её на своего коня и поскакал во весь опор во дворец.
Оставшиеся воины племени Яфи, которые попытались уйти из Гельдстана в свои пески, были перебиты заранее выставленными Ахмедом на выездах отрядами охраны. Никто из мужчин его племени, бывших с ним в столице, не остался в живых.
А во дворце тем временем Амир разбирался в произошедшем. Выслушав Ахмеда, он сказал: – своим молчанием ты подверг мою жизнь и жизнь моей Адель опасности. Пролилась кровь моей жены. Попади клинок чуть левее – я бы похоронил её сегодня. Она не должна была ехать на этот турнир и никогда не поехала бы, знай я правду! Будь на твоем месте кто-то другой, я отнял бы эту жизнь, – сказал Император. – Ты был мне как брат, Ахмед. Но теперь я больше не могу тебя видеть – уходи так далеко, как только сможешь. Басир, старый воин, теперь ты возглавишь охрану. Вверяю тебе свою жизнь и жизнь моей жены. С этого дня никаких недомолвок, больше никаких тайн! Пошли всюду наших людей – я должен знать все о своих врагах.
Ахмед молча вышел прочь, его душа была раздавлена произошедшим.
.....
В далеком прошлом
Где и в каких мирах он оказался, Люций не знал, но каждая секунда его пребывания там была наполнена мучениями. Никто из живых людей не испытывал такие муки и не знал таких оттенков боли и ужаса, которые наполняли этот темный мир. В этом темном месте не существовало времени – всё заполняла собой страшная и бесконечная боль, вытесняющая из его существа человеческую душу и превращая его в подобие, тень его Господина. Больше он уже не был человеком, он стал продолжением того Зла, которое так манило его в прошлой земной жизни. Его душа, забранная демоном, освободила место для боли, тьмы и жажды – жажды людских страданий.
…
Роджер не знал, сколько прошло времени после того, как он потерял свою Мэри. Он не вёл счет времени, и те места, через которые лежал его путь, проходили сквозь него как песок сквозь пальцы, не пробуждая его к жизни. Годами скитался он по Междуречью, Королевству Гор и Снегов, пока на торговом корабле вольных купцов Холмгарда не добрался до бескрайних пустынь Юга. Это были неведанные в его землях места, и лишь племена кочевников-бедуинов могли выжить здесь, в этих бескрайних выжженных солнцем песках. Роджер устал жить. Жизнь тяготила его, и он почувствовал, что нашел здесь то, что искал: место, где он может раствориться и исчезнуть словно песчинка. Уйдя в пески с караваном кочевников, он добрел до большого оазиса с подземными водными источниками, окруженного цветущими деревьями и садами. В оазисе был праздник, бедуины пели и ликовали: у молодого вождя их племени родился сын. Не понимая их языка, Роджер разобрал только имя – Кадир, Кадир – которое повторяли все вокруг. Уставший от многодневного перехода по пескам, он лег отдохнуть под деревом. Наблюдая за радостью этих людей, он почувствовал, что наконец пришел его час – именно здесь, в далеком неизвестном месте, предначертано ему закончить свой путь. Рождение новой жизни, этого младенца, будет уравновешено его уходом в иной мир – в тот мир, где нет зла и страданий, и где, верил он, ждет его Мэри. С затаённой улыбкой он медленно поднялся и побрел прочь из оазиса – в пески, к своей судьбе. Он не знал, сколько он смог пройти, и как долго продолжался его путь, но, оглянувшись, увидел, что уже только пески окружают его. Упав в изнеможении, Роджер закрыл глаза с улыбкой: наконец всё закончено, и теперь ему оставалось только уснуть и уже никогда не проснуться, будучи погребенным здесь.
…
Лес, лес окружал его. Огромные зеленые деревья мощными корнями уходили в землю, где-то неподалеку, протекая, журчал ручей. Роджер пошел к этому ручью, тяжело продираясь сквозь заросли и чащу леса.
– Мэри, Мэри, – закричал он, надеясь, что там, у ручья, он обязательно должен встретить её.
Но, выйдя к реке, он увидел неизвестного светловолосого воина в сверкающих доспехах, принадлежавшего народу, которого он не знал. Повернувшись к нему, воин произнес на неизвестном языке, но почему-то абсолютно понятном Роджеру:
– Рад приветствовать тебя, Человек. Это место не всегда было пустыней, и люди здесь жили тоже не всегда. Для моего народа здесь до сих пор шумит лес. – Воин обоими руками держал Меч, воткнутый в землю прямо перед ним. – Это Меч народа Старшей Крови, – продолжал он, – народа, который был здесь задолго и до нас, и до вас. Этот Меч сам выбирает кому им владеть. Когда-то тысячелетия назад он принадлежал моему народу, теперь он выбрал тебя, Человек. Видимо, пришло время ему вернуться в этот мир. Меч Равновесия сам определяет, когда и зачем – и об этом не дано знать никому. Возьми его, Человек, – сказал светловолосый воин, протягивая ему Меч, – теперь наступил твой черед. Роджер как зачарованный принял Меч от этого неведомого воина.
Очнувшись в песках, Роджер почувствовал, что его рука лежит на рукояти этого самого Меча из увиденного им сна. Меч был тяжелее и крупнее всех мечей, которые ему доводилось видеть и когда-либо держать в руках. На обеих сторонах клинка были нанесены древние руны на непонятном ему языке. Роджер точно запомнил только одно из увиденного сна: светловолосый воин сказал – Меч Равновесия, но Роджер в своей прошлой жизни ученика-книжника и хранителя библиотеки Королевства Семи Городов никогда не читал о таком, и что теперь ему делать с этим Мечом, он тоже не знал. Внезапно далеко в небе показалась точка, которая стала стремительно приближаться к нему и увеличиваться в размерах – орёл, гигантский горный орёл из страны гор и снегов приближался к нему. О существовании этих орлов ходили легенды, но много веков никто из людей их вживую не видел, и считалось, что они лишь древний миф, а не реальность. Тем временем орёл приземлился рядом с Роджером и склонил свою грозную голову, приглашая его к себе на спину. Роджер взобрался на спину орла, и тот взмыл в воздух. Размах его гигантских крыльев достигал 10 метров, и они очень быстро скрылись в небе, превратившись сначала в такую же маленькую точку, а затем вовсе исчезли из виду. На третьи сутки пути орёл спустил Роджера к одинокой горной башне старого монастыря Королевства Семи Городов, старой башне хранителя знаний, вход в которую считался утерянным много веков назад. Когда Роджер подошел к старой стене, где когда-то должен был быть вход внутрь, руны на Мече засвети