лись, и камни в стене стронулись, и повернувшись, открыли ему вход. Войдя внутрь, в это много веков скрытое хранилище знаний с тысячами и тысячами древних книг и рунических свитков, Роджер понял, что его скитания закончились, и здесь теперь его место и предназначение.
.....
Прибыв домой, долгими окольными путями обходя стороной воды Островного Княжества, в первую очередь король Саймон начал искать виноватых в его позоре и поражении. Кто-то должен понести за все это справедливое наказание! После арестов и допросов командующего флотом Гастингса и подчиненного ему командира транспортных триер Логана, Саймон учинил над ними расправу, обвинив во всем именно их.
Казнь происходила на главной площади столицы Королевства – города Альбиоса – при большом скоплении народа. Гастингс, командующий флотом Междуречья перед повешеньем крикнул в толпу:
– Люди, не верьте! Мы честно сражались!
И был повешен.
Логан принял казнь молча. В толпе было много солдат, которые сохранили жизни благодаря его решению развернуть транспортные триеры обратно, и он не сомневался, что принял тогда единственно правильное решение, и эти люди знают об этом.
После казни Король Саймон обратился к народу:
– Люди мои, – сказал им Король, – мы смоем кровью этот позор. Наши враги заплатят жизнями! Мы построим еще больший флот и разобьем ненавистного нам врага!
Но молчание было ему ответом. Народ безмолвствовал, понимая, что расплачиваться за всё придется именно ему.
Король, оглядев толпу, развернулся, и окруженный охраной, вошел во дворец.
– Почему они молчали в ответ! – кричал он, собрав снова свой Совет. – Вы распустили своих людей! Они хотят быть униженным быдлом – так пусть будут им! Собирайте в своих землях еще больше золота, разграбьте все монастыри в Королевстве, забирайте зерно. Знаю у них всегда есть ещё, припрятано много, ищите! Мне нужны снова корабли, ещё больше кораблей! Мы должны показать всем этим ничтожествам, как надо воевать!
Отдав все эти указания покорному ему Совету, Король ушел в свои покои. Он очень устал, устал иметь дело с ничтожествами. Все – даже его сын Стив и дочь Элис – были сейчас противны ему. Так распустить народ за это время его отсутствия!
Но у народа на этот счет были свои соображения. Народ имел свой предел терпения, люди ждали, что после этой бесславной компании Король успокоится и даст им хоть несколько лет пожить спокойно, но к ним снова поехали сборщики налогов в очередной раз грабить и забирать последнее. И народ стал убивать: сборщики пропадали на лесных дорогах, забивались камнями в городах и деревнях, бежали обратно в столицу, спасая свои жизни. Тогда Саймон стал отправлять со сборщиками вооруженные войска. Недовольства жестко подавлялись, виселицы появились во всех городах, где было оказано сопротивление, неся гибель непокорным.
Но больше всего его беспокоил Камрис – земли и замок его убитого дяди Дарси, в котором правил сейчас внук Дарси, молодой Герцог Робин. Этот Робин был для Саймона как кость в горле. Воспитанный вместе с сестрой его дедом после смерти своих родителей и очень преданный ему лично, Робин возненавидел Короля после убийства Дарси. Надо было вызывать их вдвоем тогда в Альбиос и обоих придушить тут одновременно! Но теперь этот Робин во главе своей небольшой дружины, собрав ополчение из недовольных крестьян, разбил его отряды, отправленные к нему в герцогство за золотом. И главное – народ, узнав об этом, бросал свои дома и шел к Робину, чтобы примкнуть к ополчению. В его Королевстве начиналась самая настоящая гражданская война.
“Только этого мне сейчас не хватало, – думал Саймон, – а все из-за моей доброты, из-за того, что не придушил их всех в свое время в зародыше”. Но теперь он не повторит этих ошибок, и никакой слабости никто от него не дождется!
Тем временем междоусобицы разрастались, и Саймон погряз в этих стычках, не имея возможности решить свою главную задачу: железной рукой подчинить себе Королевство, усилить армию и флот и завоевать, наказать всех этих слабаков, окружавших его со всех сторон.
.....
Две тысячи пленных – это было очень много, невероятно много для его небольшого острова. Разместив их в наскоро сооруженном временном лагере, Сандро понимал, что эти люди, собранные здесь вместе, представляют серьезную опасность его городу. Конечно, они сейчас деморализованы и раздавлены своим поражением, но это были сильные люди, часть из них были профессиональными воинами, и их возможное внезапное нападение на Марикузу и его резиденцию сильно беспокоило Князя.
Отпускать их домой к Королю Саймону было бы большой ошибкой. Получив бесценный боевой опыт, зная теперь особенности обороны его гавани, они, вернувшись в Междуречье, могли бы сильно осложнить положение его Княжества в будущем. Возвращение на флот при возвращении домой для большинства из них было неизбежно: у них нет другой профессии и способа зарабатывания на жизнь. Значит, чтобы предотвратить это, он должен оставить их тут, на острове, и дать им другое занятие, потому что использовать этих моряков на своем флоте однозначно нельзя. Враг даже и разбитый, никогда не станет другом – размышлял Князь.
И он принял решение. Собрав вместе все эти две тысячи пленных, расставив охрану на случай их мятежа, он приехал в их лагерь и обратился к ним:
– Во-первых, – сказал Князь, – вы пришли на мою землю с войной, были разбиты и пленены мною, поэтому теперь вы – моя собственность. Ваша судьба и жизнь в моих руках. Я не хочу убивать вас плененных, но и отпускать не намерен. Итак, вы мои пленники и должны искупить свою вину. Поэтому будете развезены во все уголки моего княжества и ближайшие пять лет будете выполнять самую черную, тяжелую работу: будете колоть и отесывать камни, добывать в горных шахтах алмазы и намывать золото, строить дома и дороги. Через пять лет ваша повинность будет закончена, и вы сможете продолжать работать уже добровольно, на себя, честно зарабатывая себе на хлеб. И только тот из вас, кто останется жив и проживёт среди нас ещё пять лет, честно и много работая на благо моей страны, по решению Советов городов сможет стать свободным.
Один запрет будет с вами всегда: вы никогда не сможете вернуться в Междуречье. За нарушение этого запрета и попытку побега вас ждет смерть. Решайте сами: кто не приемлет плен и не намерен искупать вину, выходите вперед и будете казнены немедленно, избавившись от земных забот.
Но на эти слова Князя из строя никто не вышел.
– Хорошо, – сказал Князь своим воинам, охранявшим пленных, – начинайте готовить перевозку. Завтра к исходу дня в этом лагере никого не должно остаться.
…
Вечером в Марикузе был большой праздник – карнавал и гуляния, объявленные Князем в честь победы над вражеским флотом. Люди пели и веселились, на улицах и площадях выступали скоморохи, и раздавали угощение. В княжеской резиденции также был устроен пир для его дружины, коменданта Форта и всех командиров морских триер. Флай как сын старого друга семьи также был приглашен в резиденцию Князя, и с радостью приняв это приглашение, с удовольствием взял с собой Сакуру.
Сакура все эти дни не мог перестать думать о дочери Князя Сандро. Голос Бьянки звучал в его голове, и мысли о ней вызывали у него тепло и улыбку. Поэтому, когда Флай предложил ему пойти на праздник, он с радостью согласился. Увидеть её и заговорить с ней – вот какое было сейчас самое большое его желание. И он непременно это сегодня сделает – твердо решил он для себя!
Во внутреннем дворе резиденции были накрыты праздничные столы, сооружена сцена, где выступал театр и музыканты. Князь сидел в центре стола с женой, сыном и дочерью. Рядом за столом сидели командиры морских триер, одержавшие победу в морском сражении, и комендант Форта, вклад которого в эту победу трудно было переоценить.
Сакура, поздоровавшись с Князем больше не слышал ни музыкантов, ни шутов, он смотрел только на Бьянку и не мог оторвать от нее глаз, она была прекрасна и определенно всё больше завладевала его мыслями.
В это же время в лагере пленных те, кто не вышел из строя на последнее предложение Князя, готовились продать свои жизни за дорого. Больше пятисот пленённых моряков планировали в эту ночь бунт и побег. Они были теми самыми воинами, которые выбирают лучше смерть в неравном бою, чем жизнь в плену врага. Остальные полторы тысячи устали от войны или были вчерашними крестьянами и их вполне устраивали условия Князя в отличии от перспективы возвращения домой под гнёт Короля Саймона.
Дождавшись сумерек, бунтовщики выбили двери своих бараков и перебили оставленных для их охраны 50 княжеских воинов, хотя и понеся при этом со своей стороны значительные потери. Завладев их оружием, оставшиеся в живых поделились на две группы: около 200 моряков направились в порт, чтобы захватить одну или две триеры, и вторая группа, примерно такая же по численности, направилась к резиденции Князя, чтобы попытаться взять его в заложники и затем присоединиться к первой группе в порту. Будучи опытными моряками они понимали, что незаметно выйти из гавани и миновать Форт им будет очень трудно, почти невозможно. Кроме этого, дежурившие на морском рейде триеры Князя однозначно после обнаружения их побега смогли бы их догнать и уничтожить в открытом море. Поэтому их единственным шансом был захват важного заложника, открывшего бы им путь домой. На роль такого заложника лучше всего подходил или сам Князь, или члены его семьи. Поэтому проникнуть в его резиденцию и захватить заложников было так же необходимо, как и захватить в порту вражеский корабль.
В порту никто не ожидал нападения с тыла, поэтому потеряв еще пару десятков человек и перебив немногочисленную охрану, взбунтовавшиеся моряки смогли завладеть двумя своими же триерами, взятыми ранее на абордаж.
В резиденции Князя тем временем праздник был в самом разгаре. Импровизированный театр показывал на сцене выступление про глупого Короля Саймона и его флот, все смеялись от души, наслаждаясь представлением и находясь в эйфории своей победы. Сакуру насторожили странные звуки, доносившиеся от входа в резиденцию. Полагаясь на свой инстинкт воина, он незаметно покинул праздник и пошел выяснить, что там происходит. Подойдя к воротам, он увидел финал происходящей там драмы: буквально завалив числом, вооруженные чем попало вражеские моряки добивали охранявших вход в княжескую резиденцию воинов. Горнист с тревожным горном на шее, который должен был объявить сигнал тревоги, отчаянно пытался вырваться, стряхнуть с себя нескольких душивших его моряков, но вскоре затих, испустив дух, так и не подняв тревогу. В итоге схватки у ворот, потеряв еще около 20 человек убитыми, восставшие были готовы проникнуть внутрь замка. Сакуры уже не было на их пути. Мгновенно переключившись в боевой режим и переместившись, он занял нишу в коридоре за спиной Князя у входа во внутренний замок резиденции и, окликнув Князя махнул ему рукой. Князь недоуменно посмотрел на него, чего хочет этот молодой чужестранец? Но Сакура уже громко возвестил боевую тревогу, привлекая внимание всех присутствующих. В тот же момент во двор резиденции стали врываться окровавленные и разъяренные вражеские моряки, раздосадованные тем, что их атака перестала быть неожиданной. Моментально оценив ситуацию, Княз