– Чтобы написать ее за тебя? Не думаю, чтобы она справилась.
– Ужасно смешно. Мне она нужна, чтобы доказать мою теорию. Или явить миру нечто новое. В любом случае я буду в шоколаде.
Энни объяснила все остальное – как Дженн предстояло узнать, в типичной манере, свойственной Энни Тэйлор. Она бегло касалась одной темы, обходила другую и приукрашивала третью. Дженн не знала точно, что именно это говорит об Энни, не считая того, что когда той что-то нужно, она умело заговаривает зубы, чтобы добиться своего. В результате будущий биолог стремительно сообщила, что у Неры либо редчайшее состояние, называемое меланизмом (сплошь черная, в отличие от сплошь белых альбиносов), либо генетическая мутация, либо же она – новый вид тюленя.
– Она немного напоминает тюленя Росса, – сказала Энни, – но в этом случае она оказалась очень далеко от своего ареала. Так что, на мой взгляд, она либо новый вид, либо мутант.
– Или противоположность альбиносу, – добавила Дженн.
– Угу. Но я ставлю на мутанта. Что для моих целей почти не хуже нового вида.
– Почему это?
– Потому что гребаные нефтяные компании по всему миру твердят, что их разливы не вредят природе. Нера – мой шанс доказать, что это не так. То есть посмотрите на факты: двадцать лет назад тут разливалась нефть, а сейчас у нас под рукой появился черный тюлень, который говорит: «Пожалуйста, посмотрите на меня и проведите кое-какие исследования».
«Исследования»? Все сигналы тревоги включились моментально.
– Никто не позволит тебе приблизиться к Нере, – заявила Дженн, – имей это в виду. И вообще – когда это тут разливалась нефть?
– Я же сказала: двадцать лет назад. Что-то около того. Тогда ею весь Позешн-пойнт пропитался. Ты не знала? Ну а откуда тебе знать? Сколько вы здесь живете? И вообще, сколько тебе лет? На вид… Тебе двенадцать?
– Эй! Мне пятнадцать! Понятно? И если бы здесь был разлив нефти, я бы об этом знала.
– Откуда? Его должны были убрать. Это место, конечно, жопа мира, но никто не допустит, чтобы трюмная нефть лежала на берегу двадцать лет. А это была именно она. Трюмная нефть. Самая страшная. Ее убрали бы за считаные недели – месяца за два или три. И через пару лет от нее и следа не осталось бы. Не считая морской жизни.
– Такой, как Нера.
– Такой, как Нера. Которая как раз и объявилась через год после разлива? Через два года? Я знаю, о чем это говорит. Так что мне надо посмотреть на нее поближе. Взять кое-какие образцы. Так или иначе она – подтверждение чего-то. Мне просто надо узнать, чего именно.
– Образцы? И не думай. Никто тебя к этому тюленю не подпустит, Энни!
– Да? – Энни взмахнула рукой с веселым пренебрежением. – Не сомневайся: это мы еще посмотрим.
Глава 3
Дженн попыталась что-нибудь узнать у отца насчет нефтяного разлива у Позешн-пойнт, но без всяких результатов. Вопрос, заданный маме, тоже ничего не дал. Папа был сосредоточен на подготовке к ежегодному Фестивалю пивоваров в Сиэтле, так что единственным ответом на ее расспросы было ворчание:
– Милка, разве не видно, что мне сейчас не до обсуждения древней истории?
Он был целиком поглощен огромной бутылью с янтарным элем у себя в сарае. Ее мама погрузилась в ежедневное чтение Библии, так что ее ответом стала фраза о том, что Бог обращается к смертным через природные катастрофы. Когда Дженн попыталась возразить, что разлив нефти у Позешн-пойнт вряд ли может считаться природной катастрофой, Кейт ответила:
– Дженнифер, просто посмотри на смерчи, которые обрушились на Средний Запад в этом году, и задайся вопросом, не очевиден ли Божий гнев, когда дома разносит в щепки, а фургоны подбрасывает в воздух.
Это показало Дженн, что любой разговор с мамой будет содержать мало фактов, зато окажется обильно приправлен интерпретацией той части Ветхого Завета, которую она и ее друзья из прихода сейчас изучают. Все это убедило Дженн в одном: если она хочет узнать правду о давнем разливе нефти, ей придется заняться этим самой.
Для этого больше всего подходила школа, потому что дома не было ничего такого, что помогло бы ее расследованию. Вот почему на следующий день в школе в обеденный перерыв она отправилась к библиотечным компьютерам.
С технологией она тупила. Хорошо было бы иметь компьютер дома, но об этом не могло быть и речи: еда была намного важнее современных достижений эры высоких технологий. Конечно, она умела заходить в Интернет. И она знала про существование поисковиков. Но вот те приемы, которые нужны, чтобы найти именно то, что она ищет… Для этого нужны были более умелые руки. Ей понадобится помощник. Коротышка Купер – вот кто ей нужен.
Она отыскала его именно там, где рассчитывала: в библиотечной кабинке, за домашним заданием. Зачем тратить время на ленч, когда можно делать математику? Он корябал решение какой-то непонятной задачки и, как всегда, совершенно забыл обо всем вокруг. Когда Дженн похлопала его по плечу, он даже головы не поднял. В конце концов ей пришлось лизнуть ему затылок и почмокать прямо над ухом. Он вскочил с криком:
– Какого черта?!
При этом его румяное лицо зарумянилось еще сильнее, и он ладонью вытер мокрые пятна, оставленные Дженн.
– Чувак, мне нужна твоя помощь, – сказала она ему.
– В чем? Передаче инфекции воздушно-капельным путем?
Он шлепнул себя по шее. Он был умилительным, словно щенок, – и таким же открытым и дружелюбным. Дженн знала его еще с детского сада.
– Ха! Тебе понравилось, и ты мечтаешь о добавке!
Она показала ему язык.
– Бэ! Говори это своей подушке!
– Именно на ней я хотела бы каждую ночь видеть твою голову. – Она захлопнула учебник по математике, а когда он попробовал протестовать, сказала: – Ты получишь «отлично». Тебе всегда ставят «отлично» и всегда будут ставить «отлично». Мне нужны твои мозги. А поскольку они прикреплены к твоему телу, тебе придется пойти со мной.
Он вздохнул, но пошел за ней, проворчав:
– Это с детского сада пошло, да?
– Что именно?
– Когда я тот единственный раз поделился с тобой молоком. Мы пили через одну соломинку. И ты сделала выводы о том, что это означает, и с тех самых пор пребываешь в заблуждении.
– И что ты хочешь сказать?
– Что ты мной не командуешь.
– Командую. Ты пытаешься это скрывать – и тебя нельзя в этом упрекнуть, потому что я невероятно популярная, но я все про тебя знаю еще со второго класса. Перестань с этим бороться. Видишь, дружище?
Она продемонстрировала ему кулачок.
– Что я должен видеть?
– Ты вот где у меня.
Он фыркнул, но улыбнулся.
– Так что тебе нужно?
Она усадила его рядом с собой за компьютер. Как она и рассчитывала, Коротышка разобрался во всем за считаные клики мышкой, перенеся их назад во времени именно к тому, что утверждала Энни Тэйлор. Разлив нефти действительно был. Он произошел ночью, нефть вынесло на берег, и весь Позешн-пойнт был загрязнен. Самая тяжелая фракция нефти, мазут, оставлял следы на всем, к чему прикасался, и этот факт доказывало множество фотографий. Все произошло семнадцать лет назад. Энни Тэйлор не так уж сильно ошиблась в сроках.
– Отврат! – сказал Коротышка, когда они наткнулись на снимки утонувших чаек, подохших крабов и испорченного берега. – Зачем тебе все это понадобилось знать? Готовишь доклад, что ли?
– Не-а. Знаешь, в жилой автоприцеп около нашего дома заселилась одна красотка. Вот она про это рассказала. Она говорит, что Нера – тюлень-мутант, вот из-за этого. Или она – новый вид.
– Новый вид – из-за разлива нефти? Мутант? Ну уж нет! – ответил Коротышка. – Двухголовые крабы? Креветки, похожие на дикобразов? Рыбы с глазами на хвосте? Вот это – мутанты. А черный тюлень? Вряд ли. Но даже если это мутация, то что с того? Она ведь здоровая, так?
– Это как-то связано с ее диссертацией. То есть с диссертацией Энни, а не тюленя. Я ведь даже не знала, что тут был разлив нефти, вот мне и стало любопытно.
– А. Ну, ладно. Мне можно вернуться к алгебре?
– Если сможешь заставить себя покинуть мое общество.
Он возмущенно закатил глаза:
– Сумею.
Он отправился обратно в свою кабинку.
Дженн вернулась к компьютеру и стала читать дальше и искать новые снимки. Ей удалось разыскать еще несколько, пройдя по ссылкам, и спустя несколько секунд она уже смотрела на Позешн-пойнт за два года до собственного рождения. Дом был на месте, сарайчик для наживки выглядел относительно новым – и прицеп, который заняла Энни Тэйлор, тоже стоял на своем месте, но был в хорошем состоянии, а перед ним был разбит аккуратный садик. Эта фотография была сделана до разлива. На снимке после разлива была похожая на деготь жижа, облепившая плавник, валуны и сам берег.
Дженн показалось странным, что никто никогда не говорил ей про тот разлив. Но, с другой стороны, он случился достаточно давно, и никаких его следов на Позешн-пойнт она никогда не видела – так с какой стати кому-то про него говорить. Тем не менее Дженн решила, что Энни будет непросто что-то сделать для своей диссертации на основе разлива и Неры. Что до Дженн, то она вынуждена была согласиться с Коротышкой. Пусть Нера и черная, как кусок угля, но это оставалось ее единственной странностью.
Конечно, именно благодаря этой странности Нера и была ценной для острова Уидби в целом и для Лэнгли в частности. Горожане, владельцы магазинчиков и продавцы сувениров не захотят, чтобы кто-то лез к Нере. Волшебное ежегодное возвращение черного тюленя – это одно. А вот волшебное ежегодное возвращение мутанта – нечто совсем другое. В отношении Неры Энни Тэйлор придется быть очень осторожной, потому что никто не позволит ей портить жизнь самому тюленю или вредить его репутации, в силу которой он был наполовину волшебным и на две трети – почтовым голубем, неизменно возвращающимся в родную голубятню.
Шепот, донесшийся от двери, заставил Дженн прервать свои размышления. Она бросила взгляд в ту сторону – и ее настроение моментально испортилось: версия Вечной Любви в исполнении старшеклассников Южного Уидби заявилась в библиотеку рука об руку, поглощенная своим тихим разговором. Они были островными Беллой и Эдвардом, только без крови и клыков. Дженн даже сумела бы смириться с их существованием, если бы парень когда-то не был одним из ее лучших друзей, а девица… ну той, кем была.