Сам же на розах цветущих, окованных негою сонной,
Он, улыбаясь, лежал, а над ним золотистые пчелы
Роем медовым кружились и к сладким губам его льнули.
Сами Хариты, искавшие храма нетленного, душу
Аристофана найдя, в ней обрели себе храм.
Точно не отлит Сатир, а уложен ко сну Диодором;
Спит серебро, не буди прикосновеньем его.
ГЕГЕСИПП
Дай, о Геракл, Архестрата щиту на покое отныне
В храме твоем пребывать. К портику здесь прислонясь,
Стану на старости слушать я хоры и гимны. Кровавых
Споров Арея теперь будет довольно с меня.
На перекрестке дорог поднесла Артемиде одежду,
Когда еще жила в девицах у отца,
Гагелохия, дочь Дамарета: богиня явилась
За ткацким ей станком, как зарево огня.
С рыбою вместе, в сетях извлекли из воды рыболовы
Полуизъеденный труп жертвы скитаний морских.
И, оскверненной добычи не взяв, они с трупом зарыли
Также и рыб под одной малою грудой песка.
Все твое тело в земле, утонувший: чего не хватало,
То возместили тела рыб, пожиравших тебя.
Сплошь окружают могилу волчец и колючий терновник,
Ноги изранишь себе, если приблизишься к ней.
Я обитаю в ней, Тимон, людей ненавистник. Уйди же!
Сколько угодно кляни, жалуйся — только уйди!
Вправо идет от костра, говорят, та дорога, которой
К Радаманфу Гермес добрых уводит людей.
Этим путем, не без плача своих, в дом владыки Аида
Также и Аристоной, сын Херестрата, ушел.
ПЛАТОН МЛАДШИЙ
Вот самоцвет-аметист, ну, а я — Дионис-винолюбец.
Пусть меня трезвости он учит иль учится пить.
ЭРИННА
Рук мастерских это труд. Смотри, Прометей несравненный!
Видно, в искусстве тебе равные есть меж людьми.
Если бы тот, кем так живо написана девушка, голос
Дал ей, была бы как есть Агафархида сама.
Стелы мои, и сирены, и ты, о печальная урна,
Что схоронила в себе праха ничтожную горсть!
Молвите слово привета идущему мимо могилы,
Будет ли он из своих, или с чужой стороны.
Также скажите ему, что невестой сошла я в могилу,
И что Бавкидой меня звал мой отец; и пускай
Знают, что с Телоса я, как и то, что подруга Эринна
В камень над гробом моим врезала эти слова.
Это могила Бавкиды, невесты. К слезами омытой
Стеле ее подойдя, путник, Аиду скажи:
«Знать, ты завистлив, Аид!» Эти камни надгробные сами,
Странник, расскажут тебе злую Бавкиды судьбу:
Факелом свадебным тем, что светить Гименею был должен,
Свекру зажечь привелось ей погребальный костер,
И суждено, Гименей, перейти было звукам веселым
Свадебных песен твоих в грустный напев похорон.
КРАТЕТ ФИВАНСКИЙ
Зная, что смертным родился, старайся питать свою душу
Сладостью мудрых речей, — не в еде для души ведь отрада.
Жалок я, евший так много и так наслаждавшийся в жизни!
Только с собой и унес я, что ум мой познал и что Музы
Дали прекрасного мне; все же прочие блага остались.
СПЕВСИПП
В недрах земли материнских покоится тело Платона,
Дух же его сопричтен к сонму бессмертных богов.
ДЕМОДОК
Вот Демодоково слово: хиосцы, — не тот или этот, —
Все, кроме Прокла, дурны; но из Хиоса и Прокл.
Вот Демодоково слово: милетяне, право, не глупы,
Но поступают во всем жалким подобно глупцам.
Каппадокийца ужалила злая ехидна и тут же
Мертвой упала сама, крови зловредной испив.
Все киликийцы — прескверные люди; среди киликийцев
Только Кинир лишь хорош; но — киликиец и он!
АДЕЙ
Не растерзали собаки тебя, Еврипид, и не похоть
К женам сгубила — ты чужд был незаконной любви.
Старость свела тебя в гроб. В Македонии, всеми ты чтимый,
Друг Архелая, лежишь, близ Аретусы зарыт.
Мнится, однако, не там, на могиле, твой памятник вечный, —
Истинный памятник твой — Вакха святыня, театр.
Первый к Арееву делу призвавший мужей эмафийских,
В Эгах родных я, Филипп, похороненный лежу.
Сделал я больше всех прежних царей; если кто-нибудь после
Славой меня превзошел — сам был от крови моей.
Гроб Александра, царя Македонского, славя, Европу
Всю Мавзолеем его, Азию всю назови.
Против быка, из глухих выходившего дебрей Добера,
Выехал раз на коне смелый охотник Певкест.
Словно гора, на него надвигаться стал бык; но смертельно
Он пеонийским копьем зверя в висок поразил,
Снял с головы его рог и с тех пор каждый раз, как из рога
Цельное тянет вино, хвалится ловом своим.
Трифон заставил индийский берилл превратиться в Галену,
Сделал искусной рукой волосы, дал мне, смотри,
Губы, способные море разгладить своим дуновеньем,
Перси, что могут унять шумное буйство ветров…
Если бы только мне камень ревнивый позволил — чего я
Страстно хочу, — ты бы мог видеть плывущей меня.
ФАЛЕК
Дела морского беги. Если жизни конца долголетней
Хочешь достигнуть, быков лучше в плуга запрягай:
Жизнь долговечна ведь только на суше, и редко удастся
Встретить среди моряков мужа с седой головой.
В увеличенном виде представляю
Я собою творца смешных комедий;
В триумфальном венке, плащом покрытый,
Монументом служу я для Ликона.
Больше многих он был достоин славы,
И поставлен затем его здесь образ,
Чтобы память о нем, в пирах приятном
И в беседах, жила среди потомков.
МЕНАНДР
Честь вам, два сына Неокла:[34] отчизну от тяжкого рабства
Древле избавил один, от неразумья — другой.
Коринфянину верь, но другом не считай.
ФИЛЕТ КОССКИЙ
Милый мой друг. О тебе я не плачу: ты в жизни немало
Радостей знал, хоть имел также и долю скорбей.
Никто из нас не говорит, живя без бед,
Что счастием своим судьбе обязан он;
Когда же к нам заботы и печаль придут,
Готовы мы сейчас во всем винить судьбу.
Несколько слез от души мне пролей, слово ласки промолви
И вспоминай обо мне, если не станет меня.
АСКЛЕПИАД
Снегом и градом осыпь меня, Зевс! Окружи темнотою,
Молнией жги, отряхай с неба все тучи свои!
Если убьешь, усмирюсь я; но если ты жить мне позволишь,
Бражничать стану опять, как бы ни гневался ты.