Денис провёл рукой по отросшей к вечеру щетине, по ёжику волос, по затылку с двумя складками и снова ощутил раздражение. Раньше так не уставал от любимой работы. Быстро подписал приказы и накладные, накинул пиджак и вышел в приёмную. Мария Игоревна приподняла голову от монитора и вопросительно глянула на него. Глаза секретарши блеснули за стёклами круглых очков.
– Ещё указания.
Денис Александрович шлёпнул на стол стопку бумаг.
– Нет. Я уезжаю. Отмените остальные встречи.
Мария Игоревна и бровью не повела, за столько лет работы давно отучилась от вопросов.
Дома его явно не ожидали так рано. Жену Денис отыскал в тренажёрном зале. Под командованием тренера она усердно приводила себя в форму к летнему сезону. Он окинул взглядом подтянутую, стройную фигуру жены, чуть нескладную из-за мосластых рук и ног и несколько крупных кистей и стоп. На белой коже россыпи веснушек. Нина откинула прилипшую ко лбу огненную чёлку и с удивлением уставилась на него.
– Я заказал столик в новом ресторане.
– И-и-и…
– Будь готова к восьми.
– Хорошо.
Денис потоптался с пару минут на пороге и отправился к себе в кабинет.
«Интересно она спит с этим тренером?»
И тут же понял: на самом деле ему неинтересно. По-настоящему его не волновала ни одна женщина, да и честно сказать, ни один человек на свете. Он не мог сказать: привязан ли к кому вообще.
Нина Сергеевна смотрела вслед мужу, пока тот не скрылся из вида.
«Опять не доволен и зол. Он не только выглядит как медведь, но и двигается также тяжело, как этот зверь».
Она больше не считала свой брак успешным. Горячая любовь, не выдержав равнодушия мужа, погасла, едва тлеющие угольки вот-вот норовили угаснуть окончательно. Нина даже подумывала о разводе, её уже не пугало одиночество или снижение уровня благополучия.
«Сколько можно стучаться в закрытую дверь, которая либо давно забита гвоздями равнодушия, либо к ней и не имелось ключа. Может, у Дениса и нет души вовсе, а я пыталась её разбудить. Надоело».
Она попыталась вспомнить, когда ледяное спокойствие мужа стало испаряться, и вспомнила – после похорон его матери. Точно! Он вернулся непривычно задумчивым. И тогда же начал сниться сон про школьные соревнования в лесу. Первым звоночком, что Денис изменился в худшую сторону, стал бокал, брошенный в стену на её невинное замечание. Дальше-больше из уравновешенного человека он превратился в недовольного брюзгу. И этот его бзик насчёт гречневой каши. Он буквально достал этим всех.
От тяжёлого характера отца меньше всех страдал сын, но именно он первый предположил у отца нервное расстройство и посоветовал обратиться к психотерапевту. Саша, названный в честь деда, которого ни разу не видел, вручил отцу визитку врача. Денис Александрович побелел от ярости, швырнул визитку в ящик стола. Чуть успокоившись, достал глянцевый квадратик, повертел в руках. Появившись в комнате сына, поинтересовался:
– Что за врач? Действительно хороший?
Саша поднял голову от листа ватмана. Он успешно учился на четвёртом курсе архитектурного института и выполнял заказ на проект частного дома.
– Хороший. Лечит методом гипноза. Разве ты не хочешь понять, почему тебе снится один и тот же сон? Почему преследует вкус каши из прошлого? Отчего ты стал столь нетерпим?
Денис Александрович хотел возразить сыну, но удержался.
– Что есть, то есть. Немного не сдержан. – Он не стал говорить, что раздражение буквально сжигало его изнутри, будто соляная кислота. – Откуда ты знаешь об этом враче?
– Он лечил моего друга от навязчивой идеи самоубийства и преследующего его запаха горелой резины.
Денис Александрович фыркнул.
– Я не собираюсь на тот свет. Ну и как вылечил?
– Почти полгода Никита живёт без депрессантов, восстановился в институте и больше не чувствует запах резины. Он рассказывал мне: доктор погружал его в глубокий сон и выяснил, откуда появилось желание покончить с собой, с какого момента началась болезнь. Я подумал о тебе и попросил визитку врача.
Поход в ресторан ничем не отличался от предыдущих визитов в подобные заведения. Меню с претензией на изысканность блюд изобиловало иностранными названиями. Заказанную кашу принесли в горшочке, она оказалась разваренной, слишком переперчённой и пахла мокрыми тряпками. Денис отодвинул горшочек в сторону, едва прикоснувшись к отвратительному вареву.
На следующий день он позвонил по телефону, указанному на визитке. На заводе появился ненадолго, лишь подписал документы и отдал распоряжения. Через полчаса уже стучал в кабинет врача.
– Войдите.
Денис Александрович оглядел помещение – так он и представлял себе место, где вправляют мозги пациентам. Неброские оттенки мебели, неяркий свет стен, глазу не за что зацепиться. Даже картины с размытыми красками и непонятным рисунком. Доктор мужчина лет сорока-сорока пяти небольшого роста, совершенно лысый поднялся из-за стола и жестом пригласил присесть в кресло возле журнального столика.
– Вы точны, господин Садовников. Сначала просто побеседуем. Не возражаете?
Денис Александрович кивнул. Несмотря на то что доктор выглядел как-то кругленько-ладненько, обладал он при этом цепким, внимательным взглядом. Твёрдости его лицу придавал и почти квадратный подбородок.
Денис Александрович рассказал суть проблемы.
– В общем, Алексей Семёнович, желание снова ощутить вкус этой каши стало навязчивым и уже мешает мне нормально жить.
Доктор открыл папку, подал несколько листков бумаги.
– Ответьте на эти вопросы, не задумываясь. А потом продолжим.
Пока Денис Александрович ставил птички в квадратиках, Алексей Семёнович, включив негромко музыку, начал что-то быстро писать. После «Сувенира» Демиса Русоса, заиграла композиция Криса Ри «Дорога в ад», Денис усмехнулся: надо же вкусы доктора совпадают с его вкусами. Или музыка выбрала специально и помогает вызвать определённые эмоции у пациентов.
Алексей Семенович забрать заполненные листочки, отложил в сторону.
– У вас есть друзья с которыми вы сохранили отношения с самого детства?
Простой вопрос заставил Денис Александровича нахмуриться.
– Нет. – А ведь точно, он не поддерживал отношения с бывшими друзьями и одноклассникам. – После окончания школы наша семья переехала в другой город. Я поступил в Политехнический, наверно, поэтому дружба прекратилась сама собой.
– И вы не созванивались, не встречались ни с кем из прошлой жизни? – серые глаза доктора сверлили растерявшегося пациента.
– Нет. Я как-то не задумывался об этом. Началась новая жизнь, а детство и юность осталась в прошлом. – Денис почувствовал, что начинает нервничать, странное горькое раздражение вкупе со страхом поднималось из глубины души. – У меня есть друзья с института, с работы. Разве этого мало?
– Вы единственный ребёнок в неполной семье, и, скорее всего, стали смыслом жизни для матери?
– Угадали. Ради меня она была готова на всё. После её смерти я действительно осиротел. Только мать способна любить просто так, ни за что.
Алексей Семёнович встал из-за стола и прошёлся по кабинету, Денис Александрович с трудом подавил раздражение, он уже начал жалеть, что поддался на уговоры сына и пришёл к психотерапевту.
– Вы разве не будете меня гипнотизировать?
– На первом сеансе нет. Я должен выяснить, на каком этапе и почему произошло нарушение психомоторной реакции, расстройство памяти. Вы почему-то ничего не помните, начиная с десятого класса.
Денис Александрович запротестовал:
– С чего вы взяли? Помню. – Он попытался выудить из памяти события после окончания школы и не смог. Будто кто-то стёр всё: год учёбы в десятом классе, экзамены, выпускной, поступление в институт. А вот первый курс он не забыл. Картинка на прежде тёмном экране памяти вспыхнула и заиграла яркими красками.
Доктор, пристально наблюдающий за реакцией пациента, покачал головой.
– Видите? Амнезия коснулась примерно двух лет. Что-то тогда случилось.
– Но мне снятся соревнования после девятого класса, – процедил Денис Александрович, чувствуя, как колотится сердце и похолодели руки. – Избавьте меня от воспоминаний об этой долбанной каше. Больше ничего я от вас не прошу. Какая разница, отчего я забыл эти два года. Может, ничего важного не происходило, вот и выбросил ненужный хлам из головы.
– Судя по вашей реакции, как раз наоборот: загвоздка именно там.
Денис Александрович сжал руки в кулаки, пытаясь остановить дрожь в пальцах. Во рту пересохло, а в душе поднималась очередная волна паники и страха.
– Следующий сеанс через два дня. Жду вас в шесть вечера, – доктор уселся за стол.
Денис Александрович на ватных ногах с трудом поднялся из глубокого мягкого кресла, буркнул:
– До свидания.
***
Бурный поток серо-жёлтой воды накрыл с головой, он пытался разглядеть в мутной воде хоть что-то и не мог. Лёгкие горели от недостатка воздуха, в голове помутилось, Денис не выдержал и вынырнул на поверхность. Его отнесло от берега на приличное расстояния. Он подумал, что сил доплыть до берега не будет, но в отчаянии набрал воздуха побольше, и снова нырнул под воду.
Денис проснулся от собственного тяжёлого дыхания. Не сразу отойдя от сна, схватился рукой за горло. Ему казалось, он ощущает во рту воду с песком. В висках пульсировала острая боль.
«Какой ужас! Неужели я когда-то тонул? Может, это воспоминание скрывает сознание. Или ещё хуже собирался покончить с собой. Ведь зачем-то снова нырнул в воду, хотя уже сил не осталось, – он сжал руками голову, кончики пальцев ощутили толчки крови в венах. – Я не помню целых два года собственной жизни? Что произошло со мной? Почему никогда не разговаривал с матерью о школе, друзьях? Да и она никогда не вспоминала жизнь в посёлке Майском, словно мы всегда жили в районном городке».
Он встал на ноги и покачнулся.
«Чёрт! Будто тонул на самом деле, а не во сне. Однако, докторишка взбудоражил память. Раньше снился славный, хоть и привязчивый сон, а теперь привиделся настоящий кошмар».