Странно, я ничего подобного не замечал. Жизнь в “Харчах на славу” текла своим чередом. Однако, когда Хайки упомянула, я заметил, что определенная напряженность и впрямь чувствовалась. Остальные посетители периодически бросали на пришельца короткие, максимально отстраненные взгляды исподтишка. Чем-то он местным не нравился.
- А кто ты? - пожал плечами мужик и опять взялся за ложку. - Люди называют меня по-всякому. Почему на тебе ошейник?
- Я - гроза пустошей.
Незнакомец равнодушно кивнул:
- Сколько тебе лет? Пятнадцать? Опасно отираться рядом с людьми в таких местах.
Это он зря. Тема возраста, как у всех молодых, была у пиро в красной зоне. Хайки прищурилась, протянула руку - и ту объяло пламя. Зачем тратить время на разъяснения, если можно показать? Пиро решила поддать огонька.
Котик испугался и зашипел, встопорщив шерсть. Увидев ее спектакль, люди обычно разбегались, но мужик оказался крепким орешком.
- Ты горишь, chica[2], - заметил он, доедая рагу. - Не понимаю, правда, чем тут гордиться.
Точно псих. Я тут же решил его завербовать. Нормальные люди со здравым отношением к жизни для налета на механиндзя не подходят, тут нужны редкостные безумцы, и этот выглядел идеально.
- А ты чертовски невозмутим для человека, которого сейчас спалят к чертовой матери, - проворчала Хайки.
Она не казалась сердитой, но растерялась, начала беспорядочно чертыхаться - и от неожиданности зажгла скамью, на которой сидела. Вскоре огонь окружил их обоих, и Гург заметно помрачнел, достав огнетушитель.
По счастливой случайности незнакомец не загорелся. Он перестал есть и наблюдал за Хайки, а я - за ними, потому что это, дьявол меня возьми, было самое странное зрелище за последнее время. Мужик даже не шелохнулся в кольце огня, хотя полыхало уже будь здоров. Кто-то за соседним столом выругался и отбежал в сторону, остались только бывалые завсегдатаи.
- Сними ошейник, - дружелюбно предложил незнакомец.
- Черта лысого. Тогда тут все сгорит.
- Здесь и так уже все горит, chica. А раз так, то нет разницы. Люди не должны носить ошейники. Они для зверей, да и то это редко необходимо.
- Ты не понимаешь, - понизила голос Хайки. - Тогда здесь действительно все сгорит. Совсем.
Гург расчехлил огнетушитель - и со смаком опустошил его в сторону пиро, бесчувственный к драматизму сцены. Пена обильно покрыла Хайки, разлетаясь по сторонам и затушив языки пламени. Огнетушитель торжествующе захрипел и изрыгнул остатки под ноги Гургу. Не знаю, где он взял такой раритет.
Два помощника с ведрами воды стояли поодаль, чтобы подключиться, но их вмешательство не потребовалось. Пена обтекала стол, пиро, непонятного мужика и начавший заниматься грязноватый пол. И незнакомец, и Хайки выглядели не слишком довольными таким раскладом. Я прыснул и отхлебнул пива, наслаждаясь зрелищем. Всегда приятно посмотреть, как пиро садится в лужу, да еще и в буквальном смысле.
- Катитесь отсюда оба! - добавил Гург и достал дробовик. - На воздухе болтайте. Иначе пристрелю. Недавно же ремонт сделал, так нет, опять надо все крушить!
- Валим, пацаны!
Народ начал выбегать из бара, не желая встревать в стычку с мутантом, но было поздно. Пиро закипела и стащила ошейник.
- Какого дьявола... - я тоже отставил пиво, взял шляпу и попятился к выходу.
Это уже другое дело. Хайки не плохая девчонка, но с простейшим контролем гнева дела у нее обстоят не очень. Мысленно я уже попрощался с Гургом и его замечательной похлебкой.
- Дыши, - сказал мутный незнакомец, с волос которого капали клочья пены. - Думай о равнинах. О птицах, которые летят над излучинами рек. О плавных дугах, которые они рисуют, очерчивая ландшафты. О том, как их крылья поднимаются и опускаются над бесконечными пустошами, полными песка.
Что-то было в том, как он произносил слова. Я не из впечатлительных, но мужик вел себя так, словно целиком контролировал ситуацию. Из спокойного дурачка он внезапно превратился в кого-то другого, будто картинку полностью подменили. Такая уверенность - признак либо совершенного безумия, либо силы. Мой внутренний детектор подставы бешено замигал.
Хайки разинула рот и растеряла боевой запал. Даже старина Гург перестал размахивать дробовиком, поддавшись необычному умиротворению, и отступил обратно к стойке, посчитав, что дело сделано. За свою жизнь бородач повидал немало ненормальных, так что знал, что перестреляв всю клиентуру, он не заработает. Но от Хайки, говоря честно, убытков было гораздо больше, чем пользы. Ей разрешалось заходить в кабак только потому, что как-то она сожгла группу мародеров, прессовавших владельца.
Ярость совершенно покинула пиро. Теперь она восторженно верещала:
- Я сняла ошейник - и ничего не сожгла... Я так и знала! Ты чертов мастер дзен! Один из десяти, что ходят по земле. Мой дед рассказывал эту легенду!..
- Нет никаких десяти мастеров дзен. Это выдумки чокнутого старика. Тебе просто не нужен ошейник — вот и все. Людям не нужны ошейники.
- Я бы так не сказал, - пробормотал себе под нос Гург. - Я бы ей целых два надел.
Мужик вытер лицо и попытался ложкой выбросить пену из миски. Даже после всего произошедшего он казался настолько обыкновенным, что это само по себе выглядело подозрительно. В пустошах все с прибабахом, обыкновенных тут нет.
- Ну, пусть чокнутого. Даже чокнутый может разок сказать правду, - не сдавалась Хайки. - Я чувствую, что это ты. Это же видно!
Она начала отряхиваться, покрывая Гурга негромкими ругательствами. Одежда выглядела жалко, но взгляд у девчонки горел торжеством.
- Как хочешь, chica.
- Ты один из мастеров дзен. Ты ...
Догадка осветила лицо Хайки, и она замерла на середине движения, но договорить не успела.
- Ястреб Джек! - зарычал кто-то снаружи.
Дверь в кабак застонала под ударом мощной ноги, и в «Харчи на славу» ввалилась толпа охотников за головами.
- Хватайте его! За него дают десять кусков!
Десять кусков! Матерь Божья... Да на эти деньги можно до конца жизни залечь на дно где-нибудь в тиши или устроить в Хаире кинотеатр, как в былые времена, когда люди еще ценили искусство.
- Теперь не уйдешь, сукин ты сын!
Пули разнесли столы и часть опор у входа, я еле успел упасть на пол. Гург, наверное, схватился за сердце, увидев такое неуважение к делу всей его жизни, но я полз по полу, так что лица бармена не разглядел. Щепки летели в разные стороны, миски раскалывались, грохот стоял невероятный.
- Сдавайся или сдохнешь, - произнес невидимый из-за балки, за которой я попытался обосноваться, главарь. - Я за тобой всю пустыню проехал, пустым возвращаться не собираюсь. Все вон из бара!
Оценив свои шансы вполне разумно, невзрачный мужик не стал ломаться, поднял руки вверх и начал медленно продвигаться к выходу. Пена все так же текла по волосам, так что вид у него был не слишком угрожающий. Разноцветные глаза смотрели миролюбиво, даже глуповато.
- Я сказал: все выходят из бара! - заорал охотник, выстрелив в стену. - Не валяются под столами, не пытаются достать оружие, а мирно покидают здание. Но это касается, конечно, лишь тех, кто хочет сохранить мозги внутри черепа.
Вскоре все мы оказались снаружи, хмуро щурясь на солнце пустошей, - с десяток рассерженных и настороженных мужчин неопределенного рода деятельности, несколько недовольных женщин не одобрявшегося в былые времена поведения и Хайки, словно вишенка наверху взрывоопасного торта. Наше пойло и похлебку изрешетили пулями, но хотя бы кабак Гурга остался цел. Я испытывал к зданию сентиментальную привязанность. Такую острую похлебку нигде больше не найдешь — аж пар из ушей валит, да и широкие скамьи были мне по душе.
Двое пьяненьких караванщиков прислонились друг к другу, чтобы не упасть, пиро почти растворилась за каким-то громилой, усердно излучая безобидность. Когда она хотела, умела казаться милой. Охотники неосмотрительно держали нас на прицеле, и у некоторых начали шалить нервы, а пальцы сами тянулись к оружию. Никто не любит, когда его отвлекают от обеда, так что перестрелка близилась.
Десять кусков… Сумма ошарашивала. Я все никак не мог перестать о ней думать. Грандиозное количество нулей навалилось на меня, как падающий небоскреб. Что же сделал этот больной ублюдок?
- Ну что, Джек? Ощущаешь, как твои духи от тебя отвернулись? Удача никому не сопутствует вечно. Мне сказали, что если ты будешь вести себя тихо, можно привезти тебя живым, - главарь охотников расхаживал вокруг сидящего на земле преступника.
Стоит ли говорить, что сел он туда не по своей воли, а получив хороший хук в живот? Хищные зеленоватые глаза охотника мстительно сверлили пленника. Их с Ястребом Джеком связывало общее прошлое, добавлявшее в торжествующую насмешку главаря целую плошку яда.
- Дело в том, Зверолов, что ты вообще никак меня не привезешь, - Джек сплюнул себе под ноги.
Мордовороты-охотники засмеялись, один из них начал обходить нашу шеренгу с веером бумаг в руках - видно, хотел обнаружить дополнительный заработок. На каждой листовке красовалась распечатка чьей-то злонамеренной морды. Я узнал пару физиономий и начал усердно вспоминать, не объявляли ли меня в розыск.
- И почему же это? - Зверолов от души врезал пленнику еще раз. - Ты растворишься в воздухе? Отрастишь крылышки?
Я поморщился — уж очень профессионально крепкий кулак охотника врезался в тело.
- Понимаешь… - закашлялся Джек, - мне не надо ничего делать, pendejo[3]. Просто события сложатся так, что у тебя ничего не получится. А я воспользуюсь этим потоком.
Прежде, чем Зверолов успел что-либо ответить этому ненормальному, охотник справа от меня радостно заорал:
- Шеф! У нас тут хорошие деньги! Эта девчонка...
- Да черта лысого!
Хайки, на которую он показал пальцем, метнулась прочь со скоростью пули. Волна горячего воздуха пронеслась от нее до охотников, воспламенив их одежду и волосы. Они завопили десятками голосов и стали кататься по земле, чтобы сбить огонь. Пока трое из охраны Зверолова пылали, будто бензиновые тряпки, он безуспешно попытался застрелить пиро. Та ловко отпрыгнула, издала нелепый визг и скрылась за углом кабака, чудом избежав смерти. Ошметки горящей бумаги с лицом Хайки еще не успели упасть на землю, как расстановка сил серьезно поменялась.