– Харри, может сменим тему? – попросил почему-то смутившийся Гарри.
– Хорошо, – Харри улыбнулся, – в магическом мире вместе с логичными странностями есть странности нелогичные. Вообще, магия это больше из сферы личных убеждений, настроя, веры и желания, а не только из области разума и логики. Это одновременно и точная, и гуманитарная наука. Поэтому есть множество вещей, весьма странных на мой взгляд. Ультраконсерватизм, например. Мантии – сомнительная одежда для современного человека. Или например цензура – в магическом мире царит дикое средневековье во всех его проявлениях, и первое – цензура.
– Цензура чего? – не поняла Гермиона, – художественной литературы или СМИ?
– Ни то ни другое, Гермиона. Цензура, весьма дикая, в первую очередь магических знаний. Зачастую она основывается на субъективных мнениях и суждениях, а не на логике и здравом смысле. Вот к примеру – есть три очень-очень-ужасных непростительных заклинания – авада кедавра – убивалка, империо – подчинялка, и круциатус – пыталка. Первое убивает, второе подчиняет, третье – причиняет боль.
– И что же в этом нелогичного? – удивилась Гермиона.
– Ну, в первую очередь в том, что я могу кого-нибудь тупо застрелить из пистолета. И за это будет куда меньшее наказание, чем за применение более гуманного заклинания авады. Во-вторых – империо во многих случаях помогает избежать кровопролития. Но из-за того, что оно позволяет подчинить разумного и из страха перед этим оно запрещено. Даже если используется, чтобы вместо убийства врага подчинить их и заставить идти в тюрьму. Круцио…. – Харри улыбнулся, – есть такое замечательное бытовое заклинание чтобы сдирать шкуру с тушки животного – куда опаснее и страшнее круциатуса. Вот только им в бою пользуются редко, оно есть во всех книгах по домоводству. А боятся всё равно круциатуса. За его применение – тюрьма. Как вы видите, дорогие мои, законы магического мира абсолютно субъективны и зачастую даже противоречат сами себе, поэтому в магическом мире суды – переполнены субъективизмом. За одинаковое преступление могут как казнить, так и отпустить, всё зависит только от отношения судей, общества и значимости подсудимого.
– Кошмар, – содрогнулась Гермиона.
– Согласен. Впрочем, судебная система работает плоховато и поэтому если вы не совершаете уж очень явных преступлений, или у кого-то на вас не будет зуба, то на вас не обратят внимание. У аристократов подавать в суд в большинстве случаев считается дурным тоном, очень дурным, поэтому тут скорее вызовут на дуэль.
Гарри кивнул и спросил:
– А ты чистокровный?
– Ну, да. Как и ты, впрочем.
Гермиона сидела очень хмурая. Ей не нравилось то, что к ней могут отнестись как к человеку второго сорта. Очень не нравилось, но делать было нечего. Харрисон приободрил её:
– Эй, Гермиона, чего скисла? У тебя неплохие перспективы, между прочим, как и у Гарри. А теперь – прекращаем заниматься образованием и начинаем тренировки! Ваша задача на сегодня – исполнить телекинетический толчок!
Часть 4
У меня получилось! Харрисон выдал нам множество мячиков и нужно было их толкнуть телекинезом. Именно толкнуть, а не бросить, отпустив в нужный момент. Гермиона с трудом справлялась, хотя вчера была такой важной цацей – всё норовила поучать, как надо делать.
– Ну что? – я толкнул мячик, который бодро покатился по газону, – съела?
– Ну погоди у меня, – нахмурилась она, прищурившись на свой футбольный мяч и толкнула его. Но слабо.
– Подожду, – победно ухмыльнулся я, видя, как она посмурнела. Что-то Гермиона расстроилась, внезапно как-то.
– Пойдём в дом, – буркнула она.
– Постой, – немного странно сменилось настроение у девочки, поэтому я направился следом за ней, – что случилось?
– Ничего, – Грейнджер быстрым шагом направилась в дом. Я оставил все эти тренировочные прибамбасы в виде кучи мячиков и направился за ней. Не нравится мне, как она себя ведёт, обиделась что ли? И Харрисон ушёл куда-то, оставив нас в доме вдвоём.
Гермиона быстрым шагом зашла в дом и села на диван, шмыгнув носом. Вид у неё был мрачный, мне он не понравился.
– Что случилось? – я сел рядом. Плохой из меня этот, доктор к которому Дурсли водили своего сыночка, страдающего от паталогического ожирения. Думали, доктор ему поможет.
– Ничего, – огрызнулась Гермиона и ещё раз шмыгнула носом, после чего расплакалась.
Мне осталось только стоять рядом и недоумённо на неё смотреть. Что это с ней? Харри бы мог всё решить, но его нет. Засада. Нужно что-то делать, а то подруга совсем расклеилась. Как бы поступил Харрисон, если бы был на моём месте? Ну, наверняка, смело подошёл бы к девочке и успокоил. Или махнул рукой и всё бы стало хорошо.
– Эм… – я забрался на диван и крепко обнял Гермиону за плечи, – что произошло?
Но она не сдалась и не поведала мне всё, продолжая рыдать. Странно. Девочки странные и совершенно не логичные! Обнял её покрепче, положив руку на волосы и начал гладить. Где-то слышал, что это успокаивает. Гермиона вцепилась в меня, уткнувшись в плечо. Хм… Это неожиданно приятно, должен заметить. Несколько минут я открывал для себя неожиданно приятные обнимашки с девочкой – она была такой милой, что хотелось её успокоить и помочь всеми силами. Гермиона шмыгнула носом ещё раз и поведала мне о своих проблемах:
– Я слабая. Кому я нужна с такими то магическими силами? Меня никто в жёны не возьмёт! И вообще, я думала, что смогу нормально жить, а тут эти, с их магией, и теперь всё к чёрту…
Что на это ответить я не знал.
– Не беспокойся, – погладил её по спине, – если будет плохо, я всегда могу тебя взять в жёны.
– Что? – девочка отстранилась и посмотрела на меня как на говорящую табуретку, – ты дурак! – и дальше последовал удар в плечо.
– Ай… за что? – потёр я ушибленное плечо.
– Не шути с такими вещами! И вообще, вы, мальчики, идиоты!
– Хотя бы у меня есть логика и здравый смысл.
– Ха, – надулась Грейнджер, – логика. Слова то какие выучил! Пошли тренироваться, – она соскочила с дивана и мне пришлось только покорно следовать за шедшей широкими шагами Гермионой. Кошмар. Хотя да, Харри её настроил на то, что в магическом мире девочке устроиться сложно, практически невозможно. А тут ещё я со своей демонстрацией магического превосходства. Вот она и придумала себе, что никому не нужна.
Впрочем, эти тяжёлые думы надолго у нас не задержались…
Хорошо иметь одновременно и время, и деньги. А вот теперь у меня резко убавилось свободного времени – детишки дома. Я конечно защитил их магией, плюс попросил домовика приглядеть, но всё равно, время ограничено. Отправился на косую аллею и взял там свежие газеты, в которых искал новость про пропажу Гарри Поттера. Однако, никаких новостей об этом не было – газеты молчали. Похоже, пропажу национального героя никто не заметил. Ну и правильно – газетчикам нужно создать инфоповоды, на которые как на приманку клюют читатели – им без разницы, кого пиарить или обливать грязью. Сейчас Гарри – не актуальный инфоповод, хотя по поводу его вступления в Хогвартс оживятся. В магмире вообще происходило мало что, на фоне министерских статей о унификации толщины стенки котла или пространных рассуждений о каких-то никому не интересных вещах, новости про Гарри Поттера – определённо хорошо откликаются у аудитории.
Я пролистал газеты и оставил себе на всякий случай, тут же отправившись в кафе-мороженое мистера Фортескью. Дело в том, что буквально несколько часов назад я отослал Дамблдору письмо с предложением встретиться по поводу Гарри Поттера. Поэтому следует, наверное, ожидать группу захвата, но вот в кафе-мороженое, да ещё и среди толпы детей и людей, он вряд ли решится на активные действия. Которых, к слову, я почти не боялся. Кафе было под открытым небом и встретило меня множеством лёгких деревянных разноцветных столиков, аля-семидесятые. Детей тут было достаточно, и не увидеть Дамблдора, который сидел за крайним столиком и кушал мороженое, невозможно. Я вошёл и коротко осмотревшись, направился прямо к нашему дедушке Дамблдору. Он не мальчик, не нервничал и спокойно посмотрел, как я занимаю место напротив него:
– Добрый день, Дамблдор.
– Добрый, молодой человек, – ухмыльнулся он, – вы что-то хотели?
– Да, конечно, – улыбнулся я, – для начала – это я назначил вам встречу.
Если он и напрягся, то виду не подал.
– Вот как… очень занимательно. Где Гарри?
– В безопасности.
– Похищение детей – очень нехорошее деяние. За него можно и попасть в азкабан.
– Какая досада. Срочно вышлем министерских чиновников в дом к Дурслям, чтобы прочитали их память. Осмотрели чулан, в котором жил мальчик. И конечно же, не забудем пригласить мисс Скитер, чтобы она описала, какое ужасное дело я совершил, – совершенно серьёзно сказал я, – или не будем?
– С чего вы уверены, что они будут на вашей стороне?
– Будут, не сомневайтесь.
– Для начала извольте представиться, – сказал дед, посмотрев на меня поверх очков.
– Харрисон Поттер, – о, а вот теперь он напрягся, – да, именно Поттер.
– Занятно… – Дамблдор задумался, наверное просчитывал варианты. Я херил все его планы на Гарри – это видно как день.
– Более чем. Мне тут стало очень интересно, почему Гарри вообще оказался у этих маглов? У вас проблемы с воспитательным процессом, если придурошным маглам вы доверяете больше, чем своим соратникам?
Дамблдор усмехнулся:
– Они его единственные родственники.
– Кхм. Сомнительно, – посмотрел я ему в глаза, – все в магическом мире друг другу родственники. Ближайшим родственником Гарри, если я не ошибаюсь, являются Блэки. Та же Андромеда Тонкс или Сириус.
Дамблдор кашлянул, после чего перевёл тему:
– На то были свои причины. И вообще, почему я должен перед вами отчитываться?
– Например, потому что я ближайший родственник мальчика. И меня ну очень интересует, кто занимался его воспитанием и кто вмешался в процесс передачи опеки после смерти четы Поттеров. Если мне не изменяет память, то если опекун не был назначен в завещании, им становится ближайший родственник-маг. Про маглов там не было сказано ни слова.