— Война, майор!
— Так точно, господин подполковник!
— Не провожай. Отдыхай.
Начальник штаба уехал.
В штабную палатку тихо зашел санинструктор.
— Разрешите на минутку, господин майор?
— Если ты хочешь знать реакцию начальника штаба на гибель Гуты, то он воспринял ее спокойно, без эмоций, как истинный самурай. Так что тебе ничего не грозит, если будешь держать язык за зубами.
— Я все понял. Разрешите идти?
— Иди! — сказал майор и вызвал к себе командиров групп.
Автомобиль ГАЗ-АА называли полуторкой не просто так. Он мог перевозить полторы тонны груза или шестнадцать пассажиров, не считая старшего в кабине. Именно такая машина прибыла из Номана сразу после обеда и встала у штабной палатки.
Капитан Гандориг подошел к ней и узнал старшего машины лейтенанта Салбиуна, служившего в штабе отряда.
Офицеры поприветствовали друг друга, потом начальник заставы спросил:
— Голоден? А то у нас недавно прошел обед, осталось немного.
— Нет. Благодарю, товарищ капитан. Мне приказано забрать трупы и возвращаться в отряд.
— Тела лежат за санитарной палаткой. Вон она.
— Людей дадите?
— Конечно. — Гандориг вызвал к себе старшину заставы.
Не прошло и двадцати минут, как тела погибших пограничников были загружены в кузов грузовика.
— Что в отряде, Нарат? — спросил начальник заставы.
— Да что там может быть? Все по-прежнему. Вот только сегодня с утра слух прошел, будто нам на усиление выделяют советскую стрелковую роту, взводы бронеавтомобилей и танков Т-26.
— Ого! — воскликнул капитан. — Это сила.
— Да, — согласился с ним лейтенант. — По крайней мере против небольших подразделений японцев.
— Я что-то русской авиации не вижу. Японцы летают, редко, но появляются. Русских же самолетов нет, а их в республике более ста штук.
Лейтенант пожал плечами и сказал:
— Это не наше дело, товарищ капитан, кому и когда летать.
— Ты прав. Ну, счастливого пути.
— Благодарю. Вечером к вам подойдут два отделения.
— Я в курсе.
— Удачи вам тут.
Полуторка ушла на запад, к сомону Номан.
Гандориг увидел советского военного советника и окликнул его:
— Алтан!
— Да, Амгалон.
— Погоди. — Капитан подошел к старшему лейтенанту и спросил: — Ты куда-то собрался?
— Хотел обойти отделения, посмотреть, в каком состоянии бойцы после такого довольно тяжелого боя.
— Ясно. Тут приезжала машина из отряда.
— Знаю. За убитыми.
— Да, всех погрузили. Я поговорил со старшим машины лейтенантом Салбиуном. Он в штабе отряда служит, интересные вещи мне рассказал.
Советник взглянул на начальника заставы:
— И что за вещи?
— У них там слух ходит, будто ваше командование решило усилить отряд стрелковой ротой Красной армии, взводом бронемашин БА-10 и танковым взводом на Т-26.
— Говоришь, слухи? — с улыбкой спросил Шагаев.
— Как у вас говорят, дыма без огня не бывает. А тебе ничего не известно об этом?
— Было бы известно, я давно бы тебя обрадовал.
— А уточнить информацию можешь?
— По-моему, с этим и без нас разберутся.
— Ты говорил, что твой бывший, да и настоящий начальник обещал помочь заставе. К нему обратиться нельзя?
Шагаев прикурил папиросу, чуть подумал и ответил:
— Почему нельзя? Можно, только неудобно как-то.
— А если на нас опять полезут японцы, да еще и большими силами, чем утром, удобно нам с одним пулеметом и двумя обоймами на винтовку обороняться будет?
— Ладно, не заводись, покурю и попытаюсь связаться с подполковником Смирновым.
— Попытайся, друг, очень тебя прошу. А моральное состояние бойцов я проверю сам, надо будет, подниму им настроение.
— Хорошо.
Но Шагаеву не пришлось беспокоить заместителя главного военного советника.
Из штабной палатки высунулся связист Карандан.
— Товарищ капитан! — обратился к старшему по званию и своему командиру.
— Да?
— Старшего лейтенанта Шагаева вызывает Улан-Батор.
Советник усмехнулся:
— Ну вот, Амгалон, видишь, как хорошо все вышло. Не надо суетиться.
Он прошел в палатку, взял трубку.
— Шагаев.
— Еще раз приветствую тебя, Алтан, — услышал старший лейтенант знакомый голос бывшего начальника отряда.
— Здравия желаю, товарищ подполковник!
— Наш связист целый час пытался выйти на вашу заставу. Да, бардака здесь хватает.
— В отношении связи, Андрей Андреевич, его хватает везде, и у нас тоже.
— Согласен. Значит, так. Командованием корпуса принято решение об усилении монгольского пограничного отряда в связи с участившимися случаями вооруженных провокаций, а где-то, как у вас, и боестолкновений. В аймак Хамтай, в который входит сомон Номан, направляется стрелковый батальон, усиленный ротами танков и бронеавтомобилей, саперным взводом и санитарным отрядом. Непосредственно в Номан пойдет стрелковая рота с танковым и бронеавтомобильным взводами. В каждом по пять единиц боевой техники. Я договорился со службой вооружения. Через стрелковую роту этого батальона специально для твоей заставы будут переданы три пулемета и дополнительный боекомплект.
— Большое спасибо, Андрей Андреевич.
— Не за что. Я же тебе не бутылку горилки посылаю для веселья, а оружие и боеприпасы, чтобы воевать.
— Сейчас оружие и боеприпасы как жизнь.
— Ошибаешься. Всегда, во все века символом жизни была любовь. Кстати, ты так и не женился?
— Нет, товарищ подполковник. Познакомился с девушкой, вроде нормальная, начали встречаться, а тут командировка.
— Письма друг другу пишете?
— Писали поначалу через комендатуру, оказалось, что они редко доходят до адресата. Вдобавок я не хочу, чтобы их читал какой-нибудь чинуша из военной цензуры.
— Но она ждет?
— Обещала ждать, а как на самом деле, не знаю.
— Ты верь, Алтан. Девушка ждет и думает о тебе.
— Я верю.
— Но все, мне пора к комбригу. Значит, оружие и боеприпасы получишь у командира роты. Мне тут фамилию его называли. Сейчас, секунду, вот, старший лейтенант Новиков Сергей Николаевич. Как организовать передачу, разберетесь сами. До связи, Алтан.
— Еще раз благодарю, Андрей Андреевич. До связи. — Шагаев передал трубку связисту и вышел из штабной палатки.
Начальник заставы оставался на месте и сразу спросил:
— Что скажешь, Алтан?
— Слухи подтвердились. В Хамтай идет стрелковый батальон с ротами танков и бронемашин, саперным взводом и медико-санитарным отрядом. К нам в отряд прибудут соответственно рота пехоты, взводы танков и броневиков, отделения саперов и медиков. Что выделят заставе, решит начальник отряда. Да, и еще вот что. По моей просьбе подполковник передал нам с командиром роты старшим лейтенантом Новиковым три пулемета и дополнительный боекомплект.
— Дай я тебя обниму, дорогой мой друг.
— Не стоит при бойцах.
— И когда подойдет батальон?
— Вот этого подполковник не знает. Потому как распоряжается им командир корпуса комдив Фекленко. Но придет, не беспокойся.
— Лишь бы до этого японцы не нанесли мощный удар по нам. Что по авиации, не узнавал?
— Это тоже не входит в компетенцию советников.
— Ясно. А японцы появились. Вон они.
Шагаев посмотрел в небо и увидел, что с востока приближалось звено из трех самолетов.
— Это японские истребители «Накадзима», — сказал он.
— Почему истребители? По идее, должны быть разведчики или бомбардировщики.
— Разведку могут проводить экипажи любых самолетов.
Японские истребители подошли к линии границы. Там два отвернули на север и юг, один взял вверх. Проведя этот маневр, они вновь сошлись и скрылись за горизонтом на востоке.
— И что бы это значило? — спросил Гандориг.
— Показали, кто в небе хозяин. Возможно, делали снимки позиций обороны.
— Это значит, что пехота, которая атаковала нас, ушла в глубину своей территории?
Шагаев взглянул на начальника заставы и проговорил:
— Нас атаковала не пехота, а диверсионно-штурмовое подразделение. Нам следует готовиться к повторению нападения.
Гандориг сплюнул на песок и спросил:
— Считаешь, японцы объявятся вновь?
— А черт их знает. Может, объявятся, может, нет, но нам требуется укрепить позиции. Самый сильный урон нам причинил расчет их станкового пулемета. Значит, надо на сопках и внизу, между ними, быстро соорудить окопы, в которых пограничники могли бы укрыться от огня диверсантов. Начать рыть их следует сейчас, немедленно.
Гандориг вызвал заместителя и поставил ему задачу.
Через полчаса пограничники, вооруженные кирками и лопатами, под прикрытием наряда развернули работы по сооружению укрытий. Траншеи были вырыты на сопках, в развалинах, стрелковые ячейки — у подножия холмов, между ними протянулись ходы сообщения.
Так прошло время до вечера, когда на заставу подошли две полуторки. Прибыло пополнение. Отделениями командовали сержанты Амгал Бордегин и Далай Тулбат. У первого из них был ручной пулемет, обещанный начальником отряда.
Расчет тут же был выставлен на позицию, подготовленную заранее. Огневые точки для пулеметов располагались немного впереди сопок, в десяти метрах друг от друга, с таким расчетом, чтобы они имели единый сектор обстрела в сто восемьдесят градусов.
Полуторки тут же двинулись в обратный путь. На них уехали два раненых пограничника.
Новые бойцы поставили палатки, привезенные с собой. Им был объявлен отдых. На дежурство заступили отделения сержантов Барласа Гонгора и Нарата Мурута. Все они находились в укрытиях, но имели возможность контролировать значительную территорию.
Единственное, что мешало им, так это сопки, с которых японцы атаковали заставу. Капитан Гандориг не решился выставить на них дозорный пост, хотя старший лейтенант Шагаев и советовал ему сделать это.
После ужина майор Куроки вызвал к себе заместителя и сказал ему:
— Я решил провести разведку заставы Холар.
— Цель?.. — спросил капитан Эндо Одзава.