— Гранчестер-Эбби, — ответил Едж. — Довольно величественно, да?
— Приехали, — сказал Хейр и вылез из джипа. — Мы войдем в логово великана, если он здесь.
Но в этот самый момент бригадира Дугала Мунро препроводили в библиотеку в Хейс-Лодже в Лондоне. Этот дом генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр использовал в качестве временной резиденции. Генерал наслаждался кофе, тостами и утренним выпуском «Таймс», когда молодой армейский капитан ввел Дугала Мунро и закрыл за ним дверь.
— Доброе утро, бригадир. Кофе, чай — все в буфете. — Мунро налил себе чаю. — Как дела с этим проектом в Холодной гавани?
— Продвигаются, генерал.
— Вы знаете, война — как фокусник, который дурачит людей, заставляя их следить за своей правой рукой, в то время как левая делает самое главное. — Эйзенхауэр добавил себе кофе. — Хитрость, бригадир. Хитрость — вот главное. У меня лежит отчет разведки, из которого следует, что Роммель сделал невероятные вещи с тех пор, как руководит проектом Атлантического вала.
— Я знаю, сэр.
— Этот ваш И-бот столько раз возил наших военных инженеров по ночам к побережью Франции для взятия проб грунта, что у вас уже должна была созреть идея о том, где нам высаживаться?
— Верно, генерал, — тихо ответил Мунро. — Скорее всего, это будет в Нормандии.
— Прекрасно. Теперь вернемся к проблеме хитрости, — сказал Эйзенхауэр и подошел к карте на стене. — Паттон командует несуществующей армией в Восточной Англии. Фальшивые военные лагеря и самолеты, псевдоукрепления…
— Которые будут означать для немцев, что мы собираемся использовать кратчайший путь и предпринять наступление в районе Па-де-Кале?
— Чего они всегда и ожидали, поскольку это оправданно с военной точки зрения, — кивнул Эйзенхауэр. — Мы уже предприняли некоторые действия, чтобы подкрепить их уверенность. Королевские ВВС и Восьмая воздушная армия будут часто патрулировать этот район, особенно поближе к дню высадки, само собой. Группы Сопротивления в этом районе будут постоянно нарушать связь, выводить из строя железные дороги и все такое. Естественно, двойные агенты, имеющиеся в распоряжении, будут передавать фальшивую, но правдоподобную информацию в абвер.
Он остановился, внимательно глядя на карту, и Мунро спросил:
— Что-то беспокоит вас, сэр?
Эйзенхауэр подошел к сводчатому окну и закурил сигарету.
— Многие хотели, чтобы мы высадились в прошлом году. Позвольте мне объяснить вам, почему мы этого не сделали, бригадир. Объединенное командование всегда считало, что мы можем успешно высадиться только в том случае, если будем иметь все преимущества. Больше людей, чем у немцев, больше танков, больше самолетов — и так во всем. Хотите знать почему? Потому что каждый раз в равном бою с русскими, британскими или американскими войсками в течение этой войны немцы побеждали. При равных условиях они всегда уничтожали на пятьдесят процентов больше солдат противника.
— Я в курсе этого печального факта, сэр. Эйзенхауэр повернулся.
— Бригадир, я всегда был скептиком в отношении ценности секретных агентов в этой войне. Их сообщения всегда слишком кратки. Я думаю, мы получаем больше информации, перехватывая и расшифровывая вражеские донесения.
— Согласен, сэр, — нерешительно сказал Мунро. Эйзенхауэр наклонился вперед:
— Вы сообщили мне на прошлой неделе факт, которому я не решаюсь поверить. Вы сказали, что скоро состоится совещание штаба под руководством самого Роммеля. Оно будет посвящено только обороне Атлантического вала.
— Так точно, генерал. В замке Вуанкур в Бретани.
— Вы сообщили также, что у вас есть агент, который может проникнуть на это совещание?
— Так точно, генерал, — кивнул Мунро. Эйзенхауэр продолжил:
— Мой Бог, если бы я мог превратиться в муху и поприсутствовать на том совещании! Узнать мысли Роммеля. Его намерения. — Он положил руку на плечо Мунро. — Вы понимаете, что это может быть решающе важным? Три миллиона человек, тысячи кораблей, но точная информация стоит дороже. Вы понимаете?
— Вполне, генерал.
— Не подведите меня, бригадир.
Он отвернулся и уставился на карту. Мунро тихо вышел из комнаты, спустился вниз, взял плащ и шляпу, кивнул дежурным и сел в машину. Его помощник капитан Джек Картер, сидел сзади, сложив руки на набалдашнике палки. У него не было одной ноги — след Дюнкерка.
— Все в порядке, сэр? — спросил он, когда они отъехали.
Мунро опустил стекло, отделявшее их от шофера:
— Он считает, что совещание в замке Вуанкур имеет решающее значение. Я хочу, чтобы вы связались с Анн-Мари Треванс. Она может организовать еще одну поездку в Париж. Пошли за ней «лизандр». Я должен поговорить с ней с глазу на глаз. Скажем, через три дня.
— Слушаюсь, сэр.
— Что-нибудь еще есть для меня?
— Пришло сообщение из Холодной гавани, сэр. Кажется, у ОСС были проблемы вчера. Один из их агентов прикончил генерала Дитриха, шефа разведки СС в Бретани. Из-за плохой погоды они сами не могли его вывезти и попросили нас помочь.
— Ты же знаешь, что я не люблю оказывать подобные услуги, Джек.
— Да, сэр. В любом случае, капитан Хейр получил прямой приказ, вышел к Гросне и подобрал агента. Майора Осборна.
Наступила пауза, Мунро изумленно переспросил:
— Крэйг Осборн?
— Кажется да, сэр.
— Бог мой, неужели он жив? Ему здорово везет. Самый лучший разведчик, когда-либо работавший на ИСО.
— А как же Гарри Мартин, сэр?
— Он не хуже, этот чертов американец. Осборн сейчас в Холодной гавани?
— Да, сэр.
— Так. Остановись у ближайшего телефона. Свяжись с оперативным командованием базы в Кройдоне. Передай, что мне нужен «лизандр» в течение ближайшего часа. Готовность номер один. Бери здесь управление в свои руки, Джек, и займись организацией встречи Анн-Мари Треванс. Я слетаю в Холодную гавань и увижусь с Крэйгом Осборном.
— Вы думаете, он может оказаться полезным, сэр?
— О да, Джек, очень полезным! — Мунро отвернулся и посмотрел в окно, улыбаясь.
Крэйг Осборн, голый по пояс, сидел на стуле возле раковины в большой старомодной ванной; Шмидт, все еще одетый в форму Кригсмарин, с аптечкой на коленях, сидел рядом и колдовал над его рукой. Джулия Легран остановилась на пороге, наблюдая за операцией. Ей было около сорока лет, она была в широких брюках и коричневом свитере, светлые волосы туго связаны на затылке, приветливое лицо.
— Ну как он? — спросила она.
— Средненько, — пожал плечами Шмидт. — Со стреляными ранами никогда нельзя знать заранее. У меня есть этот новый препарат, пенициллин. Говорят, он прекрасно справляется с воспалением.
Он открыл бутылочку и смешал лекарство для подкожного впрыскивания. Джулия сказала:
— Будем надеяться на лучшее. Я сделаю кофе.
Она вышла, когда Шмидт делал укол. Осборн вздрогнул; Шмидт наложил на рану марлю и ловко перевязал руку.
— Я думаю, вам следует показаться доктору, — сказал он приветливо.
— Посмотрим, — ответил Крэйг.
Он встал, и Шмидт помог ему надеть чистую рубашку, которую принесла Джулия. Он сумел застегнуться и вышел в соседнюю комнату, пока Шмидт собирал свою аптечку.
Комната была очень уютной, хотя и выглядела слегка запущенной и нуждалась в ремонте. В комнате стоял стол и две табуретки в окне эркером. Крэйг выглянул на улицу. Он увидел террасу, запущенный сад за ней, старые деревья и маленький пруд в лощине. Все дышало покоем.
Шмидт вышел из ванной, держа коробку в руке.
— Я зайду к вам позже. Пойду поем яиц с беконом. — Он хмыкнул, держа руку на дверной ручке.
— Не утруждайте себя, напоминая мне, что я еврей. Меня испортили английским завтраком слишком давно.
Открылась дверь, и вошла Джулия Легран с кофе, тостами, мармеладом и свежими булочками на подносе. Шмидт вышел, а она поставила поднос на стол возле окна. Они сели напротив друг друга. Разливая кофе, она сказала:
— Не могу передать, как я рада снова видеть тебя, Крэйг.
— Кажется, Париж был давным-давно, — ответил он, беря у нее из рук чашку.
— Тысячу лет назад…
— Я сожалею об Анри, — продолжил он. — Инфаркт? Она кивнула:
— Он ничего не почувствовал. Умер во сне, но у него все-таки были эти восемнадцать месяцев в Лондоне. Мы должны быть благодарны тебе за них.
— Ерунда. — Крэйг почувствовал смущение.
— Это чистая правда. Хочешь тост или булочку?
— Нет, спасибо. Еще чашку кофе — и будет в самый раз.
Наливая кофе, она рассказывала:
— Без тебя мы бы ни за что не выбрались из гестапо в ту ночь. Ты был ранен, Анри тоже. Ты забыл, что эти звери сделали с тобой? И все же ты вернулся той ночью, когда другие оставили его. — Она внезапно разволновалась, слезы выступили у нее на глазах. — Ты подарил ему жизнь, Крэйг, те несколько месяцев в Англии. Я всегда буду тебе благодарна за это.
Он закурил сигарету, встал и выглянул в окно.
— Я ушел из ИСО после этого. Наши в это время создавали ОСС. Им нужен был мой опыт, и, если откровенно, мне надоел Дугал Мунро.
— Я работаю у него уже четыре месяца, — сказала Джулия. — Мы используем это место как стартовую площадку, как дом под крышей, как обычно.
— Вы сработались с Мунро?
— Тяжелый человек. — Она пожала плечами. — Но ведь это тяжелая война.
Осборн кивнул:
— Странное место, этот дом, а люди здесь еще более странные. Например, пилот Едж хвастается своей формой Люфтваффе, изображая Адольфа Галлана.
— Да, Джон совсем сумасшедший, — согласилась она. — Мне временами кажется, что он действительно воображает себя пилотом Люфтваффе, а всех нас терпит в силу необходимости. Но вы же знаете Мунро — он всегда готов закрыть глаза, если человек отлично выполняет свое дело. В этом смысле у Еджа особые заслуги.
— А Хейр?
— Мартин? — Она улыбнулась и поставила чашки на поднос. — Ну, Мартин — это другое дело. Мне кажется, я немного влюблена в него.
Дверь открылась, и без стука вошел Едж.
— Вот вы где. Милый тет-а-тет!
Он прислонился к стене и вставил сигарету в уголок рта. Джулия сказала устало: