– Это мое привычное состояние, – ответила я и взялась за протянутую руку помощи Брианны. – Что стряслось?
– Ты вообще видела свои вещи?! – Брианна принялась вытаскивать по одной футболке и разбрасывать их на двуспальной кровати. – Они же все до единой черные! Ты состоишь в секте?
– Нет, я просто люблю черный. Это незаконно?
– Да, на территории коммун – так точно! – в ужасе выдохнула Брианна. – А-а, у тебя, наверное, парень есть?
– Нет. Это тоже какой-то необходимый атрибут на территории кампуса? – Я хохотнула, а Брианна закатила глаза.
– Сейчас ты шутишь, а когда познакомишься с жителями соседних братств…
– Нет, Брианна, мне просто не нужны отношения. Я приехала учиться и писать книги. Добиваться мечты. – Я натянуто улыбнулась в надежде, что Брианна все же оставит меня в покое.
– Думаю, университет изменит твои взгляды. – Она посмотрела на меня очень добрым и в то же время хитрым взглядом. – Располагайся. Извини за беспорядок; если что, я внизу.
С этими словами Брианна убежала, а я осталась одна. Я все еще надеялась, что мне больше не придется ни с кем контактировать, поэтому стре милась создать из комнаты своего рода убежище. Рядом с кроватью стоял туалетный столик с небольшим зеркалом, которое подсвечивали круглые лампочки, вставленные в раму. Заглянув в него, я поправила выбившиеся из идеально ровного каре черные пряди и поняла, что забыла все, о чем говорила Брианна, – кто и где живет и как кого зовут.
Длинный белый шкаф с зеркалами в пол возвышался у двери, в нем я аккуратно разложила и развесила вещи. Еще в моей комнате было гигантское окно с широким подоконником, на таком можно и сидеть, и лежать, что мне очень понравилось. Я тут же разместила на нем черно-белые подушки. Рядом с кроватью на полу лежал небольшой пушистый коврик, а вся комната была настолько светлая – вся в белых тонах, – что у меня покраснели и начали слезиться глаза. В Филадельфии в моей спальне не нашлось бы ни одного светлого пятна. Слишком уж непривычно было так резко менять тьму на свет.
– Боже, серьезно?! – воскликнула я, достав из пакета на дне маминого чемодана две пары босоножек, первые – на двенадцатисантиметровом каблуке, вторые на такой же высокой платформе.
К ним прилагалась записка: «Моему Лепрекону». Тут же раздался звонок мобильного.
– Привет, мам, я тут как раз обнаружила говнодавы.
– Пообещай, что пойдешь в них на вечеринку.
– Обещаю, что не пойду на вечеринку ни в них, ни в своих кедах.
– Офелия, прекрати! В кого же ты такая зануда… – Мама тяжело вздохнула. – Ладно. Бегом на улицу.
– Ты что задумала? – Я выглянула в окно, но то выходило на окно соседней коммуны, цвета мокрого асфальта. Дома стояли слишком близко: я даже смогла разглядеть интерьер комнаты напротив.
– Скорее. – И пошли гудки.
В голове играла мелодия из фильма «Миссия невыполнима», пока я пыталась незаметно выбраться из дома, чтобы не столкнуться с новыми соседками. Прямо перед фасадом меня ждал автомобиль. Да что там, это была самая настоящая машина моей мечты! «Шевроле-Камаро» матового черного цвета, с ксеноном, с тонированными стеклами (кроме лобового), на невероятных дисках. Из этой крутой тачки грациозно вышла мама и тут же кинула в меня ключи, но я в попытке их поймать споткнулась, и связка упала на газон. Как обычно в моей жизни.
– Когда-нибудь ты перестанешь шлепаться на задницу. – Мама помогла мне встать. – Поздравляю с поступлением!
– Мам, это что, мне?! – Мой восторженный визг, должно быть, слышали все ближайшие штаты. – А-а-а! Не может быть!
– А поцеловать?
Я прыгнула маме на шею и зацеловала лоб, щеки и макушку. Наверное, такой нежности я не проявляла долгие годы.
– Но как же так? Она же стоит бешеных денег! – говорила я, обходя машину по пятому кругу, все еще не веря своему счастью. Пожалуй, этому подарку я радовалась даже больше, чем поступлению в Принстонский университет.
– Гектор помог, да и сбережения все равно было некуда девать. Только на проживание твое. Мы еще сабвуфер тебе установили. Раз уж больше дома ты долбить музыкой не сможешь, то пусть хоть в машине будет.
Я снова завизжала. Надо отдать маме должное – она никогда не жаловалась на шум из моей комнаты и басы, из-за которых периодически потрясывало кухонную посуду.
– Ты самая лучшая на всем белом свете! – Я стиснула маму в объятиях. – Поставлю ее в гараж.
– О, привет! Ты сестра Офелии? – В дверях показалась Брианна и, скрестив руки на груди, шагнула к нам по гравийной дорожке. Наверняка услышала мои визги. – Я Брианна.
– Добрый день, Брианна, я мама Офелии, мы общались с тобой в социальной сети. – Мама элегантно протянула ей руку.
– Ох, вот это да! Прошу прощения! Чтоб мне так выглядеть в вашем возрасте. – Брианна восхищенно вылупилась на маму. – То есть я хочу сказать…
– Ничего. Можешь звать меня просто Вирджиния. Ладно, не хочу быть мамой-сталкершей, поэтому вернусь в глухую Филадельфию, чтобы ти хонько скучать по дочери. Кстати, Брианна, я уже говорила, что Лия очень обособлена от общества? Будь добра, помоги ей раскрепоститься.
– Мама, ну в конце концов! – возмутилась я, возвращаясь из гаража.
– Все, побежала! Удачи в первый учебный день! – Мама чмокнула меня, а затем Брианну.
Мне это не понравилось. Брианне – очень даже.
– У тебя просто офигенная мама! – Брианна сжала меня в объятиях, и я, так и не поняв, что от меня требуется, застыла столбом. – Ты под моим чутким надзором. – Она провела пальцами от своих глаз к моим.
Я пыталась понять, раздражает меня эта девчонка или я потихоньку проникаюсь к ней симпатией, раз уж позволила себя обнять.
– Слушай, я заняла гараж, это ничего?
– Все в порядке, есть еще два гаража на задней территории. А что за тачка? – Мы сделали пару шагов в направлении гаража. – Очуметь! Офелия, ты не перестаешь удивлять! Не то что у белых цыпочек из «Дзеты». Там сплошь «бентли», «пежо» и «мерседесы» почти игрушечные.
– Упаси боже… – открестилась я, вспоминая дни, проведенные в мастерской отца.
2
Я не спала почти всю ночь, потому что в соседнем сестринстве слишком громко играла музыка, а в братствах отборно и активно ругались. Но из-за интриги и предвкушения нового дня, я спокойно поднялась, надела черную блузку, черные облегающие брюки и лакированные лоферы. Я сидела с утюжком в руках, пока волосы не превратились в недвижимую прямую стену, нарисовала аккуратные стрелки, подкрасила ресницы и решила накрасить губы любимой алой помадой. Зеленый цвет глаз стал глубже, насыщеннее, и вкупе с яркими губами придавал мне сходство с ведьмой.
– Лия, мы тут вафли приготовили! – крикнула Брианна, заслышав мои шаги по лестнице.
– Всем доброе утро, – буркнула я. Боже, никогда не жила больше чем с двумя людьми в одном доме.
– Я Лайла, – бросила девушка-афроамериканка, которая второпях доедала йогурт.
– Я Дори, это Ирма. Камми и Викки уже в университете.
У Дори, как и у меня, ровное каре, однако волосы натурального русого цвета. Ирма же – обладательница длинных темных волос и стройных ног.
– Офелия, – представилась я и протиснулась к Брианне. – Можно вафлю?
– Слышали. Брианна поселила тебя в нашей лучшей комнате, – заговорила Дори, у нее оказался низкий, даже грубоватый голос.
Другие девочки подозрительно улыбнулись.
– А они разве не однотипные? – Я действительно не заметила в своей ничего особенного.
– О нет, дорогая, не у всех окно расположено в нескольких ярдах от окна Реймонда Беннета.
Девочки засмеялись, я же нервно сглотнула. Расспрашивать о Реймонде я не собиралась, но то, каким тоном произнесла его имя Дори, говорило о многом.
– Брианна, я могу повесить жалюзи?
Девочки поперхнулись кофе и переглянулись.
– Да, девчонки, Офелия своеобразна, – подметила Брианна, поигрывая бровями.
– Ты не пугайся, Лия, самое страшное, что можно встретить на территории коммун и кампуса, – это цыпочки «Дзеты», которые живут фильмом «Дрянные девчонки». Поклоняются Реджине, наверное, иначе объяснить их поведение мы не в силах, – попыталась успокоить меня Ирма. – И конечно, можешь делать с комнатой все что заблагорассудится.
– Как понять…
– Ты поймешь, что встретила одну из них, с первого взгляда. Гарантирую. – Дори изобразила надутые губы, отрешенный взгляд и утиную походку.
Мы рассмеялись, и я вдруг вздрогнула, осознав, что вообще никогда не смеялась в женской компании. Мама не в счет.
Тут же постучали в дверь.
– Это Джош, – объявила Бри, – Лия, нам пора. Девочки, до вечера.
Джош действительно располагал к себе. Он был немного выше Брианны, но значительно выше меня (что неудивительно), с темно-русым ежиком на голове, карими, как и у Бри, глазами, крепким телосложением, которое, несомненно, стоило ему больших трудов в спортивном зале. Джош приехал в Нью-Джерси из Канады. Я не стала брать машину, потому что мы поехали на его «ниссане».
– Привет! Значит, ты из Филадельфии? Всегда мечтал там побывать, – быстро заговорил Джош, сворачивая к парковке университета, и я поняла, что объединило их с Брианной – словоохотливость.
– Да-а-а, оттуда. А я всегда мечтала побывать в Канаде, – ответила я.
– Променять этот климат на канадский?! Одумайся! Хотя, признаться, я скучаю по дому. Надеюсь, Бри как-нибудь рискнет посетить мою родину, – подмигнул он своей девушке.
– Ребята, а где здесь ближайший «Старбакс»? – спросила я, меняя тему.
– У библиотеки Льюис Сайенс, – ответил Джош. – Мы часто туда забегаем.
– Спасибо.
Моя темная одежда притягивала солнечные лучи, отчего мне очень быстро стало жарко, и я то и дело стирала ладонью со лба выступившие капли пота. Все мысли были заняты предвкушением ледяного напитка с кофеином.
Когда мы вошли в арку университета, я увидела фонтаны, лавочки и очень много зелени, студенты со всего мира лежали на пледах в тени деревьев и болтали о своем. Здесь было не меньше двух сотен людей, туристы с экскурсоводами и в одиночку восторгались почти трехсотлетней архитектурой университета. Брианна решила провести мне экскурсию по главному корпусу, а затем отвести туда, где будет проходить французский.