м в филадельфийском клубе, которые воспринимали меня как сестру и не заглядывались на обтянутую спортивной формой фигуру.
– Привет, я… – начал было Майк, но позади грохнула дверь раздевалки, явив собой, – господи, помоги! – Реймонда Беннета.
Мы с Майком покосились в его сторону, и тот, вальяжно шагая по залу, тоже нас заметил.
– Ворона?! Ты что здесь забыла?! – воскликнул он и остановился, а его лицо приняло классическое суровое выражение.
– Ой, мистер Совершенство, а что здесь делаешь ты? Неужели не знаешь, что в этом месте могут подпортить твою сладкую мордашку?! – Я за катила глаза и пошла на ринг к Майку. – Привет, Майк.
Однако парень застыл и продолжал таращиться на Беннета, будто не собирался двигаться, пока тот не отдаст приказ.
– Боули, да он ведь ее сломает! – Реймонд не обратил внимания на мое ребячество и с возмущением указал на Майка.
– Что ж, Рей, у тебя сегодня выходной, но ты можешь провести спарринг. Майк, пошли к грушам, – сказал Боули и повернулся ко мне. – Не переживай, Офелия, Реймонд – любитель, участвует в соревнованиях уже несколько лет.
Не переживай?! Любитель?! Сейчас мне не помешал бы стакан холодного кофе, чтобы потушить приближающееся возгорание!
Реймонд перепрыгнул через ограждения, я пролезла сквозь них (с моими короткими ногами перепрыгивать – все равно что намеренно биться головой о стену). На руках Беннета были черные перчатки, на моих – красные. Я, как никогда, готова была надрать задницу этому гордому парню с двенадцатью кубиками пресса.
– У тебя еще есть время передумать. – Он провел языком по сухим губам.
– И не надейся.
Ухмылка едва коснулась его губ, когда он нанес свинг, удар с замахом, и я моментально среагировала, пригнулась и ответила ему хуком в бок. Беннет удержался, не дрогнул и повторил маневр. По сравнению с Реймондом я была букашкой, поэтому бой со стороны казался слишком нелепым и неравноправным. Но, черт, как же хотелось стереть с его лица эту ухмылку!
Я уходила от любой атаки благодаря легкому весу, мои движения были быстрее, однако удары почти не приносили ему боли.
Меня раздражали такие парни, как Реймонд. Каждым ударом я это доказывала. Высокомерные, самовлюбленные, кроме вечеринок и алкоголя ни к чему не стремятся, а главное – используют девушек. Закон подлости: обладатели самых скверных и гадких характеров чаще всего могут похвастать и самой привлекательной внешностью. И вроде Аштон был слеплен из того же теста, но вел себя и реагировал намного вежливее. «Офелия, а ты на себя посмотри! Разве ты не вспыльчива? Не «каркаешь на итальянском» в ответ?» – уточнил мой внутренний голос.
Пот ручьями тек по вискам, челка Реймонда превратилась во влажные сопли, но никто из нас не сдавался и не замедлялся ни на секунду. Я, наконец, ударила его кроссом в корпус, затем поставила подножку (знаю-знаю, совсем не по-боксерски), и крупное тело Реймонда рухнуло на ринг. Чувствуя себя Мейвезером[12], не меньше, я заломила ему руку и поставила ногу на спину.
Но мой триумф продлился недолго.
– Вороненок, ты слишком самоуверенна, – тяжело дыша, сказал он.
Реймонд резко развернулся – я даже отскочить не успела, как он схватился за мою лодыжку, вывернул ее и повалил так, что я оказалась прямо на нем. Нос к носу.
Тяжело дыша, я смотрела в его глаза, пораженная и смущенная. Сам Беннет ликующе улыбался, но вдруг замешкался, посерьезнел и прошелся взглядом по моему влажному лицу, задержавшись на губах. Этого промедления хватило, чтобы я встряхнулась и быстро встала на ноги. Реймонд последовал моему примеру.
– Слушай, – заговорила я, отходя в угол ринга. – Я понимаю, ты весь такой распрекрасный, но, будь добр, не выливай на меня свой тестостерон.
– Не дрожи, Вороненок, – с усмешкой ответил Беннет, стягивая перчатки. – И когда ты уже угомонишься с комплиментами в мой адрес?
– Я не дрожу! – вспылила я. – Просто мышцы давно не… в последний раз я…
– Ты отлично боксируешь, нужно только веса поднабрать. – Реймонд спрыгнул с ринга и дышать сразу стало легче. – Буду ждать тебя на вечеринке.
– Меня там и без тебя ждут, – приходя в свое привычное, хамское расположение духа, бросила я.
– Кто же этот бесстрашный экземпляр? – фыркнул Беннет. Намек понят – он считает, что парни в ужасе передо мной разбегаются. Ну, хорошо.
– Аштон Холл, – выпалила я.
Надо было видеть, как меняется выражение лица Реймонда при имени «Аштон». Реймонд начал собирать оставленный инвентарь, уже не глядя на меня, и ушел в раздевалку, крикнув напоследок:
– Держись от него подальше. Поверь, такого ублюдка хуком не испугаешь.
И скрылся за дверью. Я присела на стульчик, восстанавливая дыхание, дожидаясь, пока Реймонд первым покинет клуб. Дома я оказалась около десяти вечера. Внутри меня боролись странные, пугающие мысли. Стоило вспомнить о том, как я рухнула прямо на упругое тело Реймонда, воскресить в памяти его пристальный взгляд, как живот сводило с новой силой. Отвратительный, самодовольный тип!
Я разозлилась на саму себя за эти нелепые противные ощущения и направилась к комнате Бри. На секунду моя рука нерешительно застыла перед дверью.
– Брианна? – позвала я, все же постучав.
– Заходи!
Я чуть не ослепла – настолько ярко было в комнате Бри. Мятные обои, бирюзовое постельное белье и шкаф, белая кровать, аквамариновые кресло и комод. Жесть. Брианна хлопнула по креслу, приглашая сесть.
Я долго сомневалась, стоит ли обсуждать волнующую тему с Бри? Может, лучше посоветоваться с мамой? Но ведь Брианна знала всех участников братств и сестринств второй год, а мама, несом ненно, будет интересоваться лишь романтической составляющей. И вообще для меня диалог с Бри мог стать новым опытом и шагом к возможной женской дружбе, которой у меня еще не было.
– Ты опять грохнулась? Синяк на руке, – спросила Брианна, разглядывая меня с постели. – Возьми, это мохито, а то лицо у тебя бешеное, как у буйвола. Хоть охладишься. – С этими словами она протянула мне прозрачный стакан, украшенный листиками мяты.
– Я ходила на бокс.
– Знаешь, временами ты меня все-таки пугаешь. Вечеринка завтра в десять вечера, так что успей сделать все свои дела.
Я проигнорировала это напоминание, отпила ледяной коктейль и спросила:
– Слушай, ты не могла бы мне рассказать немного об Аштоне и Реймонде?
– Так и знала, что они тебя зацепят! – Брианна торжественно хлопнула в ладоши и придвинулась ко мне.
– Никто меня не цеплял. Просто интересно, почему эти двое не ладят.
– Что ж, я на втором курсе, поэтому знакома с этими ребятами всего полтора года. Однако каждый знает, что лучше не вмешиваться в их разборки. Не стоит упоминать Аштона при Реймонде, а Реймонда при Аштоне. Они вечно соревнуются, во всем! Еще, насколько мне известно, они оба дерутся. Не на секциях или тренировках по боксу, а участвуют в уличных боях. У них свои группи ровки, свои цели, в которые я, к сожалению, не вникала.
– Что за группировки? – выходит, все куда интереснее, чем показалось на первый взгляд. Я-то думала, эти двое чванливых парней не поделили очередную куколку. – И почему они так ненавидят друг друга?
– Из тех фактов, что нам удалось собрать или подслушать, следует, что причина их ссоры – очень глубокая, никому, кроме них, неизвестная. На самом деле Реймонд, хоть и кажется поверхностным, очень много трудится и никогда не выделяется на вечеринках – если ты понимаешь, о чем я. И мне кажется, он не столько зол на Аштона, сколько расстроен – глаза выдают печаль. Они ведь когда-то были лучшими друзьями, а друзей терять тяжело. Что до Аштона… он, конечно, шикарен, сексуален и… – Брианна умолкла, а дверь в ее комнату распахнулась.
Джош просунул голову между дверью и косяком и широко улыбнулся.
– Надеюсь, что «сексуален Джош», а не «сексуален… о, черт, это что, Джош»?! – рассмеялся тот. – Я войду?
– Вариант первый, – подхватила я и кивнула.
Джош вошел в комнату, поцеловал Брианну и протянул мне кулачок.
– Просто пришел проведать и передать тебе блокнот с конспектами по уголовному праву, ты забыла в машине. – Джош отдал Брианне лекции, почесал затылок и, видимо, ощутив возникшую не ловкость из-за прерванного разговора, решил ретироваться. – Не буду вам мешать, до завтра!
– Он милый, – заметила я и подмигнула Брианне. – Редкий случай.
– Ты права, мне повезло. Сначала мы с Джошем подружились, и он попросил подтянуть его по гражданскому праву, а спустя пару месяцев предложил провести индивидуальное занятие в ресторане, – рассказала Бри, поигрывая бровями.
– Еще и рома-а-антик, – протянула я, и, чтобы не продолжать далекую для себя тему, решила заняться делами. – Ладно, спокойной ночи. И спасибо за разговор.
– Всегда пожалуйста!
Поднявшись к себе, я села за стол, вытащила ноутбук и принялась дописывать детектив. Поглощенная сюжетом, я покусывала пальцы, перечитывая результат. Из динамика магнитофона тихонько играла «Girl, You’ll Be a Woman Soon», я открыла окно, закурила прямо в комнате и перегнулась через подоконник. Совсем позабыв о своем соседе, я посмотрела на его окно – зашторено. Повезло. Довольная тем, что наконец закончила детективную историю, я улыбнулась и позволила ночному ветру играть с волосами, глубоко вдыхая прохладный воздух.
Я уже свыклась с тем, что мало кто воспринимает писательство всерьез. Все мои знакомые были уверены – они хоть завтра могут написать книгу, занятия проще не придумать! Что ж, да, они бы могли. Но какой будет эта книга? Учтут ли они все нюансы, которые приходят с опытом? Не могу вспомнить, чтобы хоть одна из моих книг была написана за день или даже за месяц. За каждой рукописью стояли бессонные ночи и нервные срывы. В детективах, на мой взгляд, самое тяжелое – отвести подозрение от главного злодея и при этом сохранять напряжение. К тому же мало обладать талантом, чтобы быть писателем, – в зависимости от сюжета ты изучаешь и другие профессии, исторические факты, локации! Мало кто осознает масштабы работы автора, ведь в представлении большинства возникает такая нехитрая картинка: писатель в расслабленной позе за столом стучит по клавиатуре. Все.