— Ты постоянно забываешься, человек. — Белиал говорил тихо, обдавая мой затылок и шею горячим дыханием, от которого мгновенно внутренняя сущность Моники Лесли встала на дыбы. Эта сучка выгнула спину, требуя ласки или наказания. Чего угодно, лишь бы мужчина, стоящий сзади, дотронулся до груди, потому что она от близости демона напряглась, выставив соски, жаждущие его пальцев, как прошлым вечером, когда Белиал терзал их, вынуждая меня прогнуться.
Твою мать. Этак мы дойдём до какого-нибудь непотребства. Я дернулась, но Князь держал меня крепко, практически прижимая к себе. Внизу, между ног, все горело и отчаянно мокло. Суууука... Я себе этого никогда не прощу.
— Я многое тебе позволяю, но никогда не забывай кто ты, и кто я. Поняла? Имей в виду, эта очаровательная змейка, которая теперь живёт над твоей грудью, может очень больно кусаться, — Князь скользнул рукой мне на живот, медленно двинул ладонь вверх и остановился лишь, когда достиг соска. Провел по нему несколько раз, а потом снова опустился, только теперь гораздо ниже. Его пальцы проникли под пояс джинсов, медленно, но верно пробираясь внутрь совершенно бессовестно мокрых трусиков.
— Почему-то ты боишься именно этого… Странно... Я ведь могу пытать тебя и мучить сколько угодно, но тебе не страшно. А простой физический контакт вызывает у твоего тела столь сильное желание, — он опустил пальцы ещё ниже, почти проникая внутрь моего предательски жаждущего этого естества, — но вместе с тем я чувствую, как возрастает уровень твоей ненависти. Почему? Разве плохо, если я доставлю тебе удовольствие? Поверь, это будет лучшее, что ты испытывала за всю свою жизнь.
Князь выдохнул последние слова мне в затылок, а затем отпустил волосы, убрал руку и даже сделал шаг назад, освобождая от его сводящего с ума влияния. Я еле стояла на подгибающихся ногах. Низ живота ломило от неудовлетворенного желания, но моя слабость перед его сметающей все преграды силы, это хороший урок. Нужно научиться противостоять сексуальной зависимости, которую вызывают дьявольски сволочи. Феромоны что ли в запахе их тел? Максимально собрав всю волю в кулак, я обернулась к Белиалу, который смотрел на меня тёмными, манящими, как сам грех, глазами. При этом ни один мускул не дрогнул на его лице, в то время, как моё дыхание сбивалось, а губы пересохли так, будто я находилась не посреди комнаты, а где-то в глубине пустыни Гоби.
— Видите ли, мой Князь, в том и соль. Вы трахаете нас, будто кукол, на которых можно проверить силу своего адского соблазнительного влияния. Ни один демон в этот момент не испытывает ничего, кроме любопытства и желания отведать кусочек бьющейся в оргазме смертельного наслаждения продажной душонки. Это мерзко. Я хочу получать удовольствие лишь с тем, кто, находясь во мне, испытывает от этого такой же кайф. А тут загвоздка. Страсть, вожделение, любовь, как бы не было испоганено сейчас данное слово, — все это вам чуждо. Поэтому, нет, я не хочу и не позволю. Вы можете прямо сейчас поиметь меня, и, да, я буду стонать от удовольствия, может, даже, кричать, умолять о продолжении. Но потом я попробую убить Вас, даже, если это будет стоить моей собственной жизни.
Направляясь к двери, я чувствовала, что он по — прежнему не двигается, но внимательно смотрит мне вслед.
— Стой.
Приказ прозвучал, когда я уже практически вышла. Пришлось замереть в ожидании дальнейших указаний. Белиал подошёл к столу, открыл один из ящиков, а затем вытащил небольшую коробочку.
— Иди сюда.
Чертыхнувшись, я развернулась и двинулась к демону, который протягивал её мне. Причём, судя по чуть сведенным бровям, это доставляло ему некоторые неудобства.
Внутри футляра оказалась подвеска. На тонком кожаном шнурке висела кроваво-красная капля. Это... То самое? Я подняла изумленный взгляд на Князя. После слов о том, что я могу покуситься на его жизнь, он все же вручает мне свою душу?
— Надень. И никогда ни при каких условиях не снимай.
Подвеска легла в ложбинку между грудей, словно там и была.
— Не слишком ли очевидное место хранения?
Князь в ответ на мой вопрос слегка усмехнулся.
— Никто, кроме тебя теперь не сможет снять это. Только, если ты умрёшь. Так что в твоих же интересах заботится и о ней, и о себе. Теперь, отправляйся к Чену. Я хочу, чтоб он научил тебя правильной медитации. Это позволит держать эмоции в узде. Они у тебя очень вкусные. Но, боюсь, однажды ты все же выведешь меня настолько, что я, вгорячах, покалечу своего же хранителя. Свободна.
Я поклонилась и, пытаясь не сорваться на бег, пошла к выходу из кабинета. По-хорошему, мне бы сейчас какого — нибудь горячего парня и пару часов, чтоб угомонить разбушевавшееся либидо. Но, боюсь, если Маниар крайне ревниво реагировал на мою личную жизнь, Князь может вообще взбеситься. Иди возбудиться... Хрен его знает, что страшнее.
Но одно точно останется неизменным. Пусть они сильнее нас, пусть могущественны, бессмертны, а некоторые даже на самом деле красивы. Они — демоны, порождение ада, существа, которые считают нас грязью под своими ногами. Они превратили нас в скот. Да, я понимаю, что последнее обвинение весьма сомнительно, и во многом люди виноваты сами, но не могу изменить себе. Просто не могу. Бога больше нет. Чести и совести больше нет. Однако я — есть. Это глупо, возможно, но для меня позволить демону завладеть телом, равносильно полной капитуляции. Это, будто я собственноручно вручу ему душу. Она, конечно грязная, изъеденная червоточинами, но моя. Я хочу жить с надеждой, что бросивший нас старик все же вернётся. А в случае моей добровольной сдачи на милость победителя, надежда умрёт окончательно. Так что, нет, мой Князь. Сказочное удовольствие Вы можете доставлять сами себе, если оно такое охренительно волшебное. А я уж как — нибудь обойдусь.
Седьмая глава
Семь смертных грехов называет библия. И я все их познала. Гнев, алчность, похоть, чревоугодие, зависть, уныние, гордыня. Не знаю, о чем думал старикан, составляя этот список, но планку он задрал высоко. Не допрыгнешь.
Едва дом погрузился в темноту и все люди заснули, а нелюди понятия не имею, что делали, я осторожно выбралась через окно, спустилась со второго этажа по стене, на которой, спасибо неведомому архитектору, наблюдалась куча всяких выступов, и благополучно покинула территорию Князя. Никакой охраны или сигнализации, конечно, не было. Вряд ли какому-нибудь ненормальному придёт в голову пробраться в жилище Высшего демона без приглашения. Дело в том, что моя жизнь резко изменилась, но в ней было одно незыблемое правило, и я его никогда не нарушала.
Улицы окунулись в абсолютную ночь. Только в некоторых местах мрак рассеивался светом уличных фонарей и неоновой рекламы, бьющей по глазам своей кричащей заманчивой роскошью. Мне нужно было выбраться из престижного района, где я сейчас находилась, чтоб попасть на противоположный конец города, полный отчаянной нищеты . Ночные бульвары и проспекты нынче совсем не подходящее место для одинокой девушки. Но я должна. Меня ждали.
Несколько кварталов удалось миновать без проблем. Самое интересное начиналось там, где дома из роскошных особняков превращались в побитые жизнью многоэтажки. Я двигалась вдоль зданий, стараясь не выходить на свет фонарей. Внимание нам совсем ни к чему.
До места назначения оставалось совсем немного, когда одна из тёмных подворотен привлекла меня звуками борьбы и женскими криками о помощи. Я почти прошла мимо. Почти. Однако все же остановилась, тяжело вздохнула, а затем вернулась туда, где явно творилось что — то нехорошее. За спиной в ножнах, которые вечером вручил мне мастер Чен, заявив, что оружие императоров должно храниться бережно, висела катана. Кинжал я пристроила на поясе. Князь потребовал, чтоб клинки всегда находилось при мне. Блажь, конечно, но в данном вопросе я с ним спорить не стала. Эти милые острые штучки сейчас грели мою душу своим присутствием. Более того, учитывая наше необычное с ними знакомство, я подозревала, что при встрече с демонами они станут очень весомым аргументом. Неспроста металл клинков отдавал серебряным светом.
Я остановилась у тёмного тупика. Там возились три силуэта. Один точно женский, это подтверждал жалобный голос, который умолял оставить её в покое. Двое насильников, а их планы были вполне очевидны, уже практически стянули с жертвы брюки. Первый, развернув девчонку лицом к стене, расстегивал ширину, пока второй держал сопротивляющуюся и рыдающую незнакомку за волосы, заламывая ей руки. Ненавижу мудаков считающих, что они могут совать свои члены, куда им захочется. Однако отсутствие в нынешней жизни законов морали, которой благополучно подтерли демонские задницы, позволило подобным уродам творить, что на душу ляжет.
— Привет, мальчики.
Вся компания замерла от неожиданности. Девчонка, поняв, что хоть кто-то отозвался на её крики, завозилась ещё активнее, стараясь вырваться из рук насильников.
— Ух, ты, какая цыпочка, — протянул тот, что практически стоял без штанов, — нам сегодня везёт, правда, Гарри? Эта даже покрасивше будет. Я не против совершить... мля... да как её.. рокировку. Вот.
— Точно, Эрл, гони эту грязную сопливую шлюшку. Мне тоже новая больше нравится.
Парни оттолкнули подвывающую жертву и направились ко мне. Эрлу, правда, мешали спущенные брюки, но он придерживал их одной рукой, тогда как его товарищ достал из кармана ствол и угрожающе им помахивал.
Вот дебилы. Неужели им не странно, что левая тёлочка сама влезла в их междусобойчик.
— Уходи.
Девчонка испуганно посмотрела на меня. Молодая совсем. Но при этом она явно переживала за меня, опасаясь, что теперь её участь постигнет случайную спасительницу.
— Уходи. Быстро. И больше не шляйся по ночам.
Слушая затихающий звук её быстрых шагов, я с улыбкой изучала стоящих напротив парней.
— Сама разденешься, детка? — поинтересовался Эрл, по-прежнему держа штаны рукой.
Парень, видимо, был так уверен в предстоящем соитии, что не считал нужным тратить время на то, чтоб их застегивать.