— Зачем оно «DeCODE Genetics»?
— Исландия является уникальным банком генов. Генетическая история большей части населения может быть прослежена от самого времени «занятия земель», когда Исландия была заселена. Компания «DeCODE Genetics» надеялась, что собрание старика бросит свет на генеалогию неизвестных ранее родов. Мой друг хотел посоветоваться со специалистом, чтобы его не надули, чтобы «DeCODE Genetics» не присвоила того, что по праву принадлежит Институту исландских рукописей в Рейкьявике.
— И что же ты нашел?
— Его коллекция была уникальной. Это правда! Очень старые книги. Письма. Пергаменты. Манускрипты. Некоторые распадались на отдельные листы. Карты. Документы о передаче земель. Среди документов я нашел составленную в 1453 году родословную династии Инглингов, к которой принадлежал Снорри.
Я попытался вставить вопрос, но движением руки он остановил меня:
— Листая один из пергаментов, я обнаружил, что кожаный переплет был с бугорком. И тогда… — он виновато кашлянул, — я разорвал один подгнивший шов, чтобы посмотреть, что там внутри.
— Что ты сделал?
— Послушай! Под переплетом я нашел еще более старый текст.
— Ты повредил переплет?
— Собрание пергаментных листов было сшито как книга, образовав кодекс.
— Разрезать антикварную вещь — это вандализм. И ты это знаешь.
— Я сделал что-то ужасное, Бьорн?
— Безусловно! Ты должен был передать пергамент специалисту по консервации, чтобы тот вскрыл кожаный переплет.
— Но это еще не все.
— То, что ты разрезал переплет, — это уже очень плохо.
— Что-то было в тексте. — Его взгляд стал туманным и мечтательным. — В словах, в рукописи, в геометрических фигурах…
— И что ты сделал?
— Ты ведь знаешь, я честный и добропорядочный священник!
— Магнус, что ты сделал с кодексом?
Он стыдливо покосился на меня:
— Я засунул пергамент под куртку и принес домой. — Его взгляд блуждал по полу. — Я украл его, Бьорн.
Позже в тот же вечер, когда с гор подул холодный порывистый ветер, преподобный Магнус показал мне кодекс. Мы сидели за потрескавшимся столом в одной из комнат его дома, всего в нескольких шагах от Центра Снорри.
Его лицо исказилось словно от боли.
— Что тебя мучит? — спросил я.
Он с грустным видом покачал головой.
— Тебе стыдно, что ты украл пергамент?
— Это еще не все. Я… Нет. Не теперь, Бьорн. Может быть, в другой раз.
Из ящика конторки он вынул шкатулку, завернутую в серую бумагу и старые газеты. Он долго разворачивал один слой бумаги за другим. Собрание пергаментов было в на редкость хорошем состоянии. Кончиками пальцев я погладил светло-коричневую кожу:
— Так что же это? — Мне показалось уместным заговорить шепотом.
Очень бережно я открыл манускрипт. Первые пять страниц были исписаны рунами. Потом я дошел до части, где на более светлой коже были выведены латинские буквы, а под ними три символа, нанесенные красными чернилами:
Египетский анх. Руна тюр. Христианский крест.
На следующей странице две карты: Южной Норвегии и Западной Исландии.
И пентаграмма.
— Священная геометрия, — сказал преподобный Магнус.
Только этого недоставало!
— Если честно, — сказал я задумчиво, — я никогда не мог ответить на вопрос, чем является священная геометрия — мифологией или наукой.
— А может быть, она посредине?
— Кто из нас священник: ты или я?
В университете у нас был однажды заезжий лектор, который сумел убедить даже такого скептика, как я, что наши предки подверглись воздействию идей греков и египтян в области математики, астрономии, географии, геодезии, а также наук, которые составляют основу картографии. С помощью фотографий, сделанных из космоса, и карт он доказал, что почти все средневековые святыни и важнейшие сооружения были заложены в соответствии с географическими, геометрическими и математическими образцами.
И все же…
Преподобный Магнус вновь открыл страницы с латинскими буквами:
— Посмотри! Такой рисунок букв называется каролингский минускул.[17] Это основа печатного шрифта наших дней. Создание его означало целую эпоху в каллиграфии.
Я посмотрел на него взглядом, который, насколько я знаю, раздражает людей в особенности потому, что сила его возрастает из-за толстых стекол очков. Преподобный Магнус приложил палец к двум крохотным значкам в самом низу листа и протянул мне лупу:
— Видишь две буквы «S»?
— Да.
— Теперь понимаешь?
Но я абсолютно ничего не понимал.
— «S. S.» Рядом с каролингским минускулом. Бьорн, ну как ты не понимаешь? «S. S.» — это же Снорри Стурлусон! Латинские буквы написал сам Снорри!
Я изумленно смотрел на текст. А за окном жалобно завывал ветер.
— Текст написал собственноручно Снорри, — продолжил преподобный Магнус.
— Ты уверен?
— Это просто невероятно, Бьорн!
Если преподобный Магнус прав, то собрание пергаментов неоценимо и непременно войдет в мировую историю. Снорри вряд ли писал что-то собственноручно. Он диктовал. В окружении бригады писцов Снорри создавал свои труды о королях викингов и мифы о богах. Исследователи все еще бурно спорят, написал уточнение на полях исландского máldagi — письменного контракта — собственноручно Снорри или кто-то из его писцов.
— То, что Снорри лично написал части это текста, а не поручил это даже самому доверенному из писцов, означает, что содержание неминуемо должно быть невероятно щекотливым и секретным, — сказал преподобный Магнус.
— Но зачем он перемешал собственные пергаменты и тексты с более старыми манускриптами, написанными рунами?
— Если бы знать…
Мы осторожно перелистывали пергамент.
— О чем этот текст? — спросил я.
— Распоряжения. Правила. Пророчества…
Преподобный Магнус перевернул страницу и показал древнеисландский текст:
Первосвященник Асим сказал, что наступят такие времена, когда ХРАНИТЕЛИ доставят СВЯТОГО обратно к месту упокоения, под священное солнце, в священный воздух, в священную пещеру; и минет тысяча лет; и половина из них пройдет в тумане разрухи и лжи; и из большой армии ХРАНИТЕЛЕЙ останется только трое; и они будут верными, чистыми сердцем, и их число будет три.
— И что это значит? — спросил я.
— Понятия не имею. Но по меньшей мере слова можно разобрать.
— Что ты хочешь сказать?
— Значительные части текста вообще не прочитать!
— Неизвестный язык?
— Некоторые тексты написаны с использованием какого-то шифра.
— Что?!
— Ты мне веришь, Бьорн?
— Шифра?!
Преподобный Магнус понял, что мне потребуется время переварить его утверждение.
— Почему ты удивляешься? Коды употреблялись тысячелетиями!
— Но ведь это же Снорри?!
— Если он хотел написать что-то секретное, то был вынужден закодировать сообщение!
Магнус открыл последнюю страницу пергамента и показал мне красивый каллиграфический почерк, в изящной рамке стихотворные строки. Я попытался прочитать. Но даже мне, потихоньку поднимающемуся вверх по служебной лестнице старшему преподавателю, владеющему древнеисландским языком, текст показался абракадаброй.
— Тридцать три слова на шести строчках, — сказал он. — На первый взгляд нечитаемый текст. Поэтому я стал искать значение числа тридцать три.
— И что ты обнаружил?
— Иисус прожил тридцать три года. Тридцать три — главное число в магической нумерологии. Тридцать три — священное число масонов.
— Во времена Снорри не было масонов.
— Вот именно! Поэтому я считаю чистой случайностью, что текст состоит из тридцати трех слов. — Он самодовольно рассмеялся и перевернул страницу. Показал пальцем на текст из восемнадцати слов. — Абракадабра!
— Можешь взломать код?
— Я не могу. А ты?
Я покачал головой:
— Но я знаю человека, который может.
Я не уверен, кто мне Терье Лённ Эриксен: друг или просто коллега? Как и я, он социальная амеба. Он старший преподаватель и исследователь на кафедре общего языкознания и скандинавистики Университета Осло. Его работа посвящена изучению процесса трансформации древнескандинавского языка в норвежский, шведский, датский и исландский. Я, пожалуй, даже могу высказать предположение, что Терье — языковой гений. Его хобби — дешифровка текстов. Когда ему было шестнадцать лет, он самостоятельно, без консультаций с Томасом Филиппсом, раскрыл код, использованный в переписке между шотландской королевой Марией Стюарт и ее соратниками, находившимися на свободе.
Когда я позвонил Терье и объяснил, в какой связи мне нужна его помощь, он не смог скрыть своей радости. Одно слово за другим, одну строчку за другой я продиктовал ему весь текст Снорри. Преподобный Магнус наблюдал за мной с плохо скрываемой улыбкой, говорившей, что он ни за что не поверит, будто кто-то сможет разобраться в средневековом коде Снорри. Включая моих хитроумных друзей.
Сон без сновидений чем-то напоминает смерть, если не считать маленькой детали, что человек все-таки просыпается. Так бывает со мной в утренние часы, когда я раскрываю глаза с солнцем в душе и мелодией из «Ромео и Джульетты» Прокофьева, звучащей из моего мобильного телефона.
— Есть хорошие новости! — крикнул Терье в трубку.
— М-да? — промычал я, пытаясь прогнать из голоса сонливость.
— Я разобрался, в чем тут дело!
— Не говори, что ты занимался расшифровкой всю ночь!
— Не поверишь, какой это забавный код!
— Забавный?
Зажав телефон между плечом и ухом, я приоткрыл окно. Ветер северной Атлантики тут же резко понизил температуру в комнате.
— Рунический код очень простой. С-4, то есть Цезарь-4.
— Цезарь-4?
— Шифр Цезаря со сдвигом. Это название простейшего кода, которым пользовался Цезарь, чтобы обмануть шпионов, когда посылал важные сообщения своим генералам. Цезарь заменял каждую букву алфавита другой, которая стоит на определенное количество знаков дальше. С-4 означает, что каждая буква текста заменяется буквой, которой стоит на четыре знака алфавита дальше. Таким образом, вместо латинской «А» пишется «D», вместо «В» буква «Е» и так далее.