– Понимаю.
– Как ты можешь понимать, если ты не слышишь?
65
За столом ужинают Нина, Иннокентий, их дочь Настя, Ирина Павловна. Они переговариваются знаками.
Тетя Таня подает и ворчит, когда ее не видят:
– Вот нанялась сдуру к глухомани! Сама немтыркой сделаешься с ними! Черт их знает, чего они там шушукаются? Может, про меня? Очень мне это приятно!
66
Саша сидит перед ноутбуком. В нем лицо Лики.
– Не пойдет, Саша, – говорит она. – И ты сам это знаешь. Зачем тратить время?
67
За столом ужинают Нина, Иннокентий, их дочь Настя, Ирина Павловна. Тетя Таня подает и сокрушается:
– Ниночка, совсем не ешь ничего! Что с тобой?
– Влюбилась! – хихикает Настя.
– Да, – говорит Нина. – Иннокентий, ты слышишь?
– Конечно. Это хорошо.
– Что?
– Всё хорошо.
– Я влюбилась.
– Бывает.
Настя смеется, Ирина Павловна склоняется над тарелкой. Тетя Таня приложила руки к груди.
– В чем дело? – не понимает Иннокентий.
До него, как всегда, доходит с опозданием. Он откладывает планшет. Спрашивает Ирину.
– Это такие шутки сегодня?
– Я влюбилась в мужчину старше тебя, беднее тебя, некрасивее тебя, – чеканит Нина. – Но он меня видит, а ты нет. Он меня видит! А я увидела его. И влюбилась.
– Мам, ты правда, что ли? – Настя становится серьезной. – Ты нас не пугай!
– Ты уже взрослая, Настя. Есть кто-то, кто тебе нравится больше других?
– Вообще-то да.
– Целуешься с ним?
– Нина Валентиновна! – Ирина Павловна поднимает голову: она не может не вмешаться, это серьезный воспитательный момент. – Нельзя спрашивать у детей такие вещи!
– Почему? – удивляется Настя. – Можно. Да, целовалась. Он умеет, ему пятнадцать уже. Он меня даже на секс разводил, но я дала себе слово: не раньше четырнадцати.
– Сколько интересного за один вечер! – произносит Иннокентий.
– Теперь скажи, Настя, – продолжает Нина, – кого ты терпеть не можешь из мальчиков?
– Веньку рыжего. Он наглый хам и у него из ушей воняет.
– Ты бы поцеловалась с ним?
– Даже за тыщу баксов – нет!
– Значит, ты понимаешь, что такое любовь? С одним можешь, с другим нет. Вот это со мной и произошло.
– Я не наглый хам и у меня из ушей не воняет, – Иннокентий пытается все перевести в шутку.
– Тем хуже. Мне было бы легче, если бы воняло. Короче, я устала жить так, как вам надо. Я хочу пожить так, как я хочу.
И тут не выдерживает тетя Таня.
– Да чего тебе еще не хватает, дурочка? – причитает она. – Такой дом, такой муж, такая дочка!
– Чего не хватает? Счастья!
Все застывают.
68
Саша смотрит в монитор.
Думает.
Пишет, бормоча:
– Иннокентий медленно встает, бросает на стол салфетку, медленно идет к лестнице, медленно поднимается.
69
В столовой Иннокентий встает из-за стола, бросает салфетку, идет к лестнице.
Но вдруг останавливается, поворачивается, говорит, обращаясь куда-то в сторону:
– Не может этого быть! Вот так взял и ушел?
В углу в кресле сидит Саша. Вопрос – к нему.
– Да, – говорит Саша. – Встал и ушел. Чтобы не наговорить лишнего.
– Никуда я не уйду, пока не выясню, что к чему! Ты бы ушел?
– Конечно.
– А я нет! Я другой! Я привык все проблемы решать на месте и сразу!
– Я знаю тебя лучше, чем ты сам.
– Неужели? А чем я занимаюсь? Ты меня банкиром сделал, а что тебе известно о банковской работе? Что такое агрегирование? Форфейтинг? Кастодиальные услуги?
– Это несложно узнать, – Саша открывает ноутбук.
– А без своей швейной машинки ничего не можешь? Ручками, ручками? Гуглить любой дурак умеет!
– Он вообще ничего не знает! – слышится голос из другого угла.
Все поворачиваются и видят Юрия.
– Юлий, что ты здесь делаешь? – удивлена Нина.
– Мы все в одном месте – в его голове, – отвечает Юлий, он же Юрий. – Но все страшно изуродованные и полуживые. И, кстати, Юлий, Юрий – мне эти имена не нравятся. Я буду Виктор.
– Ты будешь носить то имя, какое я тебе дал! – жестко реагирует Саша.
– Виктор я! И не отвлекайся от сути. Половину серии уже написал, а что ты о нас знаешь? Я – издатель! Ты в издательстве хоть раз был?
– Я пишу про личные отношения, работа не так уж важна.
– Да все важно! – возражает Юрий-Виктор. – Все в жизни важно! И про отношения ты тоже наврал!
– Согласна, – говорит Нина. – Допустим, я влюбилась в Юлия. Или Юрия. Или Виктора. Но с какой стати? Чем он меня пленил?
– И ты туда же? – огорчается Саша. – Ты женщина, должна знать, что любовь – чувство спонтанное и необъяснимое.
– С какой стати на ты, во-первых? Мы знакомы?
– Еще как! Я с тобой почти месяц живу.
– Еще и с ним? – поворачивается к жене Иннокентий.
– Размечтался! – презрительно говорит Нина, глянув на Сашу. – Ни с кем я не живу, Кеша, кроме тебя. И вы, господин сценарист, совершенно не разбираетесь в женщинах. На самом деле любая нормальная женщина знает, за что она любит мужчину.
– Конечно! – подтверждает Настя. – Я вот точно знаю, за что своего Димыча люблю. Хотя с родителями это обсуждать не буду. Это вы, типа того, хотите современную такую пацанку, что ли, изобразить? – спрашивает она Сашу. – Продвинутую такую девушку, которая про секс прямо запросто с мамой говорит? У нас в классе таких припадочных ни одной нет!
– Дочь моей знакомой – говорит! – защищается Саша. – Я тебя с нее списал!
– Вы меня с меня списывайте, а не с чьей-то дочери!
– И меня изобразили какой-то воблой! – вступает Ирина Павловна. – Фанерная гувернантка!
– Вы не фанерная, у вас есть чувства, вы втайне любите Иннокентия.
– Да уж догадалась, куда вы клоните! Не люблю я его, у меня дома муж замечательный!
– Тогда не будет конфликта!
– Конфликт ему нужен! – встревает тетя Таня. – Порядочную женщину изменить заставил, меня рваться на две части – и за Нину переживаю, и за Иннокешу! Да еще изображаю какую-то крестьянку, а у меня, между прочим, высшее образование и три языка, просто на пенсии скучно, живу неподалеку, умею готовить, не считаю зазорным помочь приятной, вежливой семье!
– Вы живете здесь, в доме, в своей каморке, вы приехали из маленького города, скоро вас навестит дочь, и у нее с Иннокентием будет роман! – объясняет Саша.
– Что, правда? – приятно удивлен Иннокентий. – И красивая девушка?
– Кеша, не наглей! – с улыбкой, но грозно, предупреждает Нина.
– Я не виноват, как автор скажет, так и будет.
– Только что ты не соглашался!
– Остынет все, кушайте! – переживает тетя Таня.
– А мой рабочий день кончился! – встает Ирина Павловна.
– А я пойду в бассейн! – говорит Настя.
И все вдруг исчезают.
Саша остается один.
Подходит к столу. Хватает что-то и жадно ест. Оглядываясь, заворачивает в салфетку и сует в карман пирожки.
70
Саша перед монитором. Сидит, закрыв лицо ладонями.
Принюхивается.
Открывает лицо – перед ним блюдо с пирожками.
А на голове и на плече руки Вари.
– Попробуй, – говорит она. – Пока горячие.
Саша кусает пирожок. Жует. Целует руку Вари, прижимается к ней щекой.
71
Саша стоит на светофоре. Смотрит на соседнюю машину. А там Нина.
Саша сигналит, машет рукой. Она смотрит, пожимает плечами. Трогается.
В плотном потоке машин Саша преследует Нину. На своей таратайке он не догнал бы ее мощный автомобиль, если бы не пробки.
Ей не нравится это преследование, она оглядывается, резко сворачивает, перестроившись из второго ряда. Саша успевает повернуть за ней, едва не столкнувшись с маршруткой.
– Ездит научис, чайник нищасни! – кричит из маршрутки водитель.
Саша продолжает погоню.
Нина останавливается возле инспектора ДПС, выскакивает, что-то говорит ему, показывая на Сашу.
Тот поднимает жезл, Саша останавливается. Инспектор подходит.
– Женщина жалуется, что вы ее преследуете.
– Она моя героиня вообще-то!
– Очень приятно, но ты – не мой герой! – говорит Нина.
Садится в машину и уезжает.
– Документы покажем! – требует инспектор.
72
Саша входит в кабинет, где его ждут Савчук, Мелецкий и Лика.
– Что случилось? Раньше ты не опаздывал, – упрекает Савчук.
– Пробки.
– Ну что ж, начнем.
И начинается.
– Все уже начало складываться, Саша, – говорит Савчук. – Зачем ты коверкаешь своих героев? Была понятная домработница, понятная воспитательница, а ты домработнице высшее образование присобачил. И воспитательницу любви лишил – зачем? Это было симпатично: тайно влюблена в хозяина.
– То есть – конфликт! Краска! – растолковывает Мелецкий.
– И Нина когда наконец скажет мужу о своей любви, мы же планировали взрыв? – интересуется Лика.
– Действительно! – поддерживает Савчук. – Женщина не выдерживает и все выдает прямым текстом. И по драматургии хорошо, и по жизни верно, это в ее характере.
– Вообще-то все так и было, – признается Саша. – Но герои стали сопротивляться. Я чувствую – начинается неправда. Не любит мой Юрий Нину, да и она его.
– Как это они не любят? – удивляется Мелецкий. – Все в твоих руках, Саша, надо – полюбят!
– Виктор утрирует, – считает необходимым поправить Лика. – Конечно, волюнтаризм не нужен, герои должны вести себя естественно. Но, если они друг друга не полюбят, о чем вообще тогда история?
– Понимаете… – Саша говорит медленно, ищет слова. – Да, ее заинтересовал этот человек. Одинокий. До сих пор любящий изменившую жену. Думающий. Интересный. Он ей близок. И она ему близка. Они становятся лучшими друзьями. Но муж-то этого не поймет, он не верит, что бывают такие отношения. И ревнует. Подозревает. Это ее оскорбляет, возможно, она на время уйдет. Но не к Виктору.