А мне вдруг стало стеснительно до стыда — сейчас он увидит меня голой. Лицо запылало, а от кончиков ушей казалось, можно прикуривать. Раньше, пока я без сознания лежала, видел же. Ну да, сейчас же он доктор. Тем временем, в руке Хельма появился скальпель. Неуловимый взмах, и бинты падают вниз. Прикосновения острейшего металла я даже не ощутила. Ожидала, что увижу жуткие рубцы, но взглянув на свой бок, была весьма удивлена — чистая кожа, целые рёбра, только вдоль бока шли рядком четыре небольшие ранки, и пятая под грудью, ближе к солнечному сплетению. Из ранок сочилась сукровица.
— Преждевременное рубцевание только навредит, заживление должно идти изнутри наружу.
Как ни странно, спокойный голос Хельма придал уверенности и ещё больше укрепил во мнении, что не всё потеряно.
Он критически осмотрел меня, основное внимание уделяя пораненой части тела, а вовсе не моим прелестям, смочил и выжал один из бинтов в тазике с чистой водой, после чего сноровисто обтер все тело до трусиков — ниже я сподобилась сама у него в ванной.
Рядом с банкеткой оказался стакан с водой, шприц и бумажный конвертик. Надорвав его, Хельм высыпал мне на ладонь полдесятка разнокалиберных таблеток, протянул стакан и взял шприц.
— Это обычные обезболивающие, а в шприце самый что ни на есть новокаин, не волнуйся, маг обезоруживающе улыбнулся.
Съев «колёса» и запив водой, я протянула ему стакан, который сразу вернулся на место. Тут же почувствовала лёгкий укол между рёбер. Хельм принялся меня бинтовать. Нежными его прикосновения можно было назвать с изрядной натяжкой, но и грубыми назвать язык бы не повернулся. Почему-то захотелось прижаться к его рукам — надёжным, сильным. Я встряхнула головой, отгоняя наваждение. А потом поняла, вспомнила чувство, так поразившее меня при первой встрече — доверие. Не наведенное магией, а вполне естественное, но такое полное.
— А теперь, приготовься потерпеть. Сейчас будем возвращать твоего сторожевого пса.
С этими словами Хельм пристально взглянул мне в глаза, и надавил на какую-то точку на шее сзади. Другой же рукой помог мне аккуратно лечь на подушку.
Ух! Ощущение возвращалось постепенно, но с каждой секундой всё острее. Через минуту, несмотря на принятые препараты, всю пострадавшую половину тела нещадно жгло и кромсало изнутри. Стиснув зубы, я попыталась сдержать крик. Ногти врезались в ладони.
— Так, неплохо. — Как сквозь маску пробивался голос Хельма, — попробуй открыть рот.
И когда после невероятного усилия, мне это удалось, в поле зрения попал зажатый в руке мага пузырёк темного стекла с надписью «йод». Пронзительно ледяные капли попали прямо в горло, числом пять. Боль тут же пропала. Ей на смену пришло странное онемение. Хельм, встав рядом на колени и положив ладони мне на грудину, крепко прижал к матрасу.
— Теперь терпи по-взрослому, — прошептал он, глядя прямо в глаза,
В следующий миг в горло словно залили расплавленный свинец. Оказывается, до сего момента о боли я не знала ровным счётом ничего — такой нестерпимой и всепоглощающей она была. А свинец прожигал себе дорогу прямо к солнечному сплетению. Если бы я могла пошевелить хоть пальцем… Сознание начало плыть, но не во тьму, а вслед за яростным светом и жаром. Внезапно я осознала себя стоящей в белом тоннеле рядом с сияющей шаровой молнией. Тугой сиреневый шар медленно скользил вокруг меня, выстреливая белыми искрами. В какой-то момент он остановился на уровне глаз и прянул на меня, целясь в переносицу. А потом я, наверное, умерла — взорвалась изнутри. Меня разметало на миллионы микроскопических частиц. Я была одновременно везде и нигде, проживала в разных мирах сотни и тысячи жизней. В нарастающую какофонию голосов, музыки, каких-то сигналов вдруг вклинился голос.
— Давай. Ты справишься, девочка моя. Держись там, не пропадай, не растворись. Иди ко мне. Давай. Ты можешь. Ты сильная. Спокойно, не волнуйся. У тебя всё получится.
И пока он звучал, такой близкий и далёкий, я пыталась собрать себя из разрозненных кусочков мозаики в единое целое.
— Иди…
Голос стих до шёпота, но я уже поняла, как… Рванулась к нему и… Открыла глаза.
Напротив измождённое, мокрое от пота лицо Хельма. Он резко отстранился, и я увидела — футболка на нём висела лохмотьями. Весь торс был исполосован длинными глубокими царапинами, затягивающимися, правда, на глазах. Я перевела взгляд на свои руки и ужаснулась — они были все в крови — ногти обломаны до мяса, на липких ладонях засыхали кровавые сгустки.
Но, несмотря на весь такой из себя видон, глаза Хельма светились радостью.
— Умничка моя, девочка. У тебя получилось. Ты справилась. Ай, красава! Ты это, отдыхай пока, нет-нет, не поднимайся. Просто поспи немножко. Прямо так. А я скоро.
С этими словами Хельм вскочил бодро, по-молодому прямо, и исчез за дверью.
Я было собралась подняться и последовать за ним, однако свинец во всём теле остыл, потяжелел и пригвоздил к заляпанному матрасу. Глаза закрылись сами собой, и я заснула.
Глава 2Часть 2
Пробудилась я своим ходом, что называется, и прислушалась к ощущениям. Что касается меня, то тут был полный порядок — ничего не ныло и не кололо. Встала легко и непринужденно, как в самые лучшие времена. Прошлась по комнате, сделала «колесо» с обратным сальто в конце, наслаждаясь изумительной точностью и воздушностью движений, несмотря на то, что бинты немного мешали. Их следовало снять. Двери во все комнаты были открыты, и в соседней обнаружилась на столике стопка вещей, явно для меня приготовленных, но брать их было рановато. Вернувшись в «свою» комнату, я разбинтовалась. Ни малейших следов от страшных ран не было и в помине. Поднеся руки к лицу, я убедилась, что все ногти на месте. Кстати, странно — сорванные и обломанные ногти так быстро восстановиться не могут. Магией опять лечил?
Тщательно собрала бинты, разорванную простыню, добралась до кухни, в тумбочке нашла рулон с мусорными мешками, куда и упаковала всё ненужное. Теперь в ванну! Труднее всего оказалось смыть с рук засохшую кровь. А ведь это его кровь. Очевидно, я билась и вырывалась, пока сознание находилось в том, изменённом состоянии. Что это было? Я снова, уже со знанием дела, тряхнула головой, отгоняя не к месту гружёные мысли. Потом.
Уф! Отмылась, наконец, как начищенный пятак сияю! Я подмигнула своему отражению в зеркале. На меня смотрела обычная, ничем не примечательная девушка. Не уродка, спасибо родителям. Высокий лоб. Густые и длинные брови немного портили мою мордаху — мне было категорически лень тщательно за ними ухаживать. Немного скуластое лицо с ямочками на щеках. Яркие, с явным жёлтым оттенком, «тигриные» глаза. Странный, нечасто встречающийся оттенок, это да. Даже не знаю, как такие получились — у отца карие, у мамы глубокие синие. Ну не виновата я, что родилась лейром в семье обычных людей. Оставшуюся площадь отражения занимали тяжёлые волны иссиня-чёрных волос. Они требовали ухода.
Косметикой для лица я не пользовалась вообще никакой, а вот волосы свои любила.
Увы, как-нибудь позже — в ванной Хельма до меня женщиной и не пахло. Ни одного бальзама или женского шампуня. Зато имелась специальная паста для очистки рук от всякой мазуты. Она и мне очень сильно помогла сейчас. Что ещё? Зубная щётка с пастой, принадлежности для бритья, один мужской шампунь от перхоти, одно мыло, пара мочалок-перчаток — одинокому мужчине, наверное, удобно — и сам потерся и руки отмыл заодно. Среднестатистические, в любом магазине нашлись бы такие.
Я чуть приподнялась в ванне — стали видны острые ключицы, небольшие груди с торчащими в стороны и вверх сосками. Худощавые плечи, выступающие рёбра, плоский живот с претензией на «кубики» пресса. Тощая, зато стройная, — я показала себе язык и состроила насмешливую гримаску. 90×60×90? Не тут-то было — узковаты бёдра, тонковата талия. Для таких пропорций высоченная — почти 180 сантиметров, со стороны я, наверное, выглядела хрупкой тростинкой. Ага, как же — цельных шестьдесят два кило живого веса!
На стиральной машине тут же лежало большое махровое полотенце. Его Хельм наверняка использовал в качестве халата. Обернула его вокруг себя почти три раза, а затем прошла во вторую комнату, где вначале увидела вещи. Щёлкнула выключателем. А тут на самом деле больше, чем показалось сперва. Новый чёрный топ, в точности моего размера, ну далее трусики, точная копия тех, что сейчас висели в ванной на полотенцесушителе. Леггинсы тонкие кожаные мои, родимые. Слегонца покоцанные, но в основном, целые. Пиджак кожаный, похожий на мою «косуху», аккурат. И что самое интересное, в самом низу лежал свёрнутый бронежилет. Совсем новый, ещё немного пахнущий армейским складом. А что смешного? Все знают, что в больницах, магазинах, даже на почте есть свой неповторимый запах. У армейского склада тоже. Пока я надела трусы, штаны и натянула топик. Босиком? Не тут-то было! Под столиком лежали дутые розовые подкрадухи с нарисованными собачьими мордочками. Ваще капец! В стенке я нашла ещё одно полотенце, поменьше, обернула им волосы.
А Хельма давненько уже нет. Значит, скоро должен прийти. Ну в самом деле — не оставит же он меня тут одну на целые сутки? Не, ну теоретически может, конечно. Но вряд ли. Значит надо что-нибудь приготовить. Содержимое кухни на предмет «пожрать» меня опечалило. В нижнем ящике разорванный пакет с картошкой (как это по-мужски — принёс пакет, и чтобы не возиться с узлом и не ходить далеко за ножом, хотя, что тут ходить — пакет разрывался). Отец тоже всегда так делал. Ладно, ностальгию в сторону. Что тут ещё? А почти что всё — ни макарон, ни крупы хоть какой завалящей я не нашла. Вдоль стены на столе высокие жестяные банки выстроились. Сахар, соль, специи, кофе растворимый и молотый. Внешне банки ничем одна от другой не отличались. В заставленной рюмками и стаканами антресоли с краешка примостилась полубуханка хлеба. Мягкого, что уже удивительно. Проведём досмотр главного предмета интерьера! В холодильнике полторы упаковки яиц, пачка сосисок, три бутылки, приколовшие меня контрастом содержимого — масло подсолнечное, кефир, водка. И все непочатые. Две банки безалкогольного пива, три помидора, два огурца, луковица, головка чеснока и… с десяток шоколадок. Мусорный пакет пустой, хотя и не новый. В морозилке пачка дубовых пельменей двухмесячной давности. О да, это явно стратегический запас, благополучно забытый. Я не раздумывая отправила бы пельмени в мешок к бинтам, но мало ли… Оставила как есть. Закаток не было никаких. В принципе, было понятно, что Хельм не жил здесь постоянно, да и просто заглядывал отнюдь не часто, судя по пельменям.