«Надо бы с ним поосторожнее, – предупредил сам себя Бурцев. – Как-никак не три копейки стоит».
Пингвин некоторое время лежал без движения, поводя боками и то открывая, то закрывая пуговичный глаз. Потом завозился, захлопал крыльями и хвостом по полу и поднялся. Даже не взглянув на Бурцева, он сделал несколько шагов в сторону и забился за холодильник.
– Ты что, обиделся? – спросил Бурцев. – Ловко! Я вожусь с ним целое утро, а он обиделся. Сам, братан, виноват! Нужно было вести себя по-человечески!
Он открыл банку с кальмарами и поставил ее на табуретку.
– Ладно. Иди, ешь! Я не имел в виду ничего плохого.
Пингвин никак не реагировал на слова Бурцева, а продолжал стоять, уткнувшись носом в угол.
– Иди, иди!
Бурцев переставил табуретку поближе к птице. Он подцепил пальцами кусок кальмара, пронес его мимо носа пингвина и опять положил на табуретку. Пингвин неохотно развернулся вслед за куском и, склонив голову, вытаращил глаз на банку. Посомневавшись, он сунул клюв внутрь и подцепил длинный змеевидный кусок. Потряхивая головой, он перебросил кусок с одной стороны клюва на другую, как будто прикидывая, съедобен он или нет.
– Ну, давай, давай! Жуй! – посоветовал Бурцев. – Уплачено!
Но вместо того, чтобы глотнуть, пингвин сильно мотнул головой, и кусок кальмара, описав в воздухе широкую дугу, улетел куда-то за шкаф. Не успел Бурцев глазом моргнуть, как следующий кусок, вытащенный из банки, шлепнулся в оконное стекло и сполз на подоконник.
– Но-но! – прикрикнул Бурцев, поспешно убирая банку из-под носа пингвина. – Не хулиганить! Не нравится – так и скажи!
А вот крабовые палочки пингвин оценил сразу. Бурцев едва успевал освобождать их от целлофановой упаковки и подкладывать на табуретку. В считаные мгновения пингвин проглотил обе купленные пачки и вопросительно обернулся на Бурцева.
– Все, братец! Хорошего понемножку!
Пингвин переступил с лапы на лапу, вытянул несколько раз шею и энергично похлопал крыльями по бокам.
– Что, не наелся? – спросил Бурцев. – И зря! Больше ничего нет. Знаешь, сколько стоят крабы в наше время? Ты не к Биллу Гейтсу в дом попал!
Пингвин в ответ прокричал «гха-гха!» запрокинул голову и с размаху клюнул табуретку.
Бурцев не стал дожидаться продолжения. Он подхватил пингвина под мышку, отнес его к балкону и выпихнул наружу.
– Посиди-ка, брат! Остынь.
«Да-а… – думал Бурцев. – С ним будет не просто. И странный он какой-то! Не поймешь, что на уме. С собакой – гораздо легче. У той все на морде написано. А этот… Но ничего, ничего. Утрясется», – успокоил он сам себя.
В это время пингвин на балконе как-то подозрительно замер, напрягся, встрепенулся, потом мотнул шеей, похлопал крыльями и отошел в сторону. А на его месте осталась влажная перламутровая улитка, от которой поднимался теплый парок.
«И с этим вопросом, – понял Бурцев, – тоже будет проблема. К опрятности его, похоже, приучить поленились…»
Однако сначала нужно решить, чем же его все-таки кормят. На кальмарах да на крабовых палочках далеко не уедешь. Тем более что кальмаров он не жрет. Как-то же люди выходят из положения?
Бурцев подумал некоторое время и достал с полки телефонный справочник… Перелистал страницы… Нашел нужный номер… Набрал.
– Это зоопарк? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал вежливо.
– Да, – ответила энергичная женщина.
– Добрый день, – сказал Бурцев.
– Добрый.
– С директором я могу поговорить? – спросил Бурцев, по опыту зная, что в наших учреждениях начинать разговор лучше с самого верха.
– А по какому вопросу?
Бурцев помедлил минуту.
– По вопросу условий содержания животных в вашем зоопарке, – сказал он. Выдержал паузу и добавил: – И рационов питания.
Женщина некоторое время соображала, что имеет в виду Бурцев. Потом ответила:
– По этому вопросу можете говорить прямо со мной. Я – старший зоотехник. Я вас слушаю.
Бурцев со значением помолчал.
– Меня особенно интересуют условия содержания пингвинов, – сказал Бурцев. – У вас ведь есть пингвины? Скажите, чем вы их кормите?
– Что?! – почему-то нервно отреагировала женщина. – Вы по поводу пингвина? Минуточку. – Бурцев услышал, как она бросила на стол трубку и крикнула кому-то: – Сан Сеич, еще один звонит!
Начало Бурцеву не понравилось.
В следующую минуту в трубке забился истерический мужской фальцет.
– Послушайте, вы! Последний раз предупреждаю! Прекратите безобразить! Вы что, сговорились все? Чего вам пингвины спокойно жить не дают? С милицией вылавливать, что ли?
Бурцев слегка опешил от обрушившегося напора.
– А в чем, собственно, дело? – удивился он. – Я ведь только спросил.
– Каждый день звонят! Каждый день! Сначала чем кормят, а потом не хотите ли купить. Мы что вам – справочная служба? Или стол находок? Дадите вы, наконец, спокойно работать или нет?!
– Ты чего разорался?! – грубовато оборвал он мужчину. – С первым тебя апреля, морда!
И повесил трубку, пока мужик не пришел в себя.
«Какое первое апреля? – удивился он сам себе. – С чего это я взял?»
Однако некоторые слова, сказанные нервным мужчиной, оставили в душе неприятный осадок. Что-то про людей, которые каждый день звонят… И спрашивают…Бурцев не успел как следует об этом подумать. Потому что в это время зазвонил телефон.
– Это клуб юннатов повышенной половой зрелости? – спросил в трубке строгий голос Айвазовского.
– Нет. Это крематорий, – огрызнулся Бурцев.
– Тогда дайте мне отдел главного истопника. Вам, господа, дрова не нужны?
Бурцев почувствовал легкое раздражение.
– Ты чего это такой веселый? – спросил он.
– А что грустить? Мы как в «Петрович» с утра зашли, так еще и не выходили. В пулялки поиграли. Кегельбан сгоняли. Дротики пометали. Теперь решили прямо здесь и пообедать.
– Пообедать? – удивился Бурцев. – А что, в «Петровиче» и пообедать можно?
– А почему нет?
– Да мы там кроме пива и орешков никогда ничего не брали!
– Это потому, что голодными никогда не были. А теперь проголодались.
– И что же дают? Ты что взял?
– Оленину с анчоусами под соусом пармезан.
– А если серьезно?
– Охотничьи колбаски в томатном соусе.
Бурцев почувствовал, как во рту начала стремительно скапливаться слюна.
– Орел, – похвалил он.
– А что стесняться!
– И что же, тебе и гарнир дали?
– И гарнир!
– А что на гарнир?
– Ну как обычно… Картошечка, горошек… цветная капуста…
– Да?… Странно. – Бурцев вспомнил, что сегодня еще ничего не ел. – А как сегодня пиво?
– Как только что сварили!
Бурцев вздохнул.
– А ты чего звонишь-то? – спросил он.
– Мы тут подумали… Ты что со своим пингвином делать собираешься?
– Еще не знаю. А что?
– Мужики предлагают из него шашлык сделать! Шашлык из лягушек мы пробовали, из медведя – пробовали. Патрикеич даже из страуса пробовал! А из пингвина – еще никто!
– Ага! Щас! Шашлык вам за тысячу баксов! Разбежались! Рожи у вас не потрескаются?
– А почему за тысячу? Ты же за пятьсот купил?
– Купил за пятьсот. А стоит он – тысячу!
Друг не стал спорить.
– А вот тут мужики интересуются: ты уже нашел у пингвина эрогенные зоны?
В трубке послышался дружный смех.
Бурцев отвечать не стал.
– Вы теперь куда?
– В клуб. В бильярд гонять. Ты с нами?
Бурцев задумался. Но через некоторое время вздохнул:
– Не могу. Нужно с пернатым что-то решать.
– Ну, как знаешь, – сказал Айвазовский. И отсоединился.
«О чем это неприятном я думал? – постарался припомнить Бурцев. – Ах, да! Мужик в зоопарке…»
Он прошелся взад и вперед по квартире, опять подошел к справочнику, поворошил страницы и отыскал лист с зоомагазинами.
Большинство зоомагазинов прямо в справочнике сообщало, что они торгуют только кормами и товарами для животных. И лишь возле одного было помечено: «Продажа животных».
Указанный в справочнике номер долго не отвечал, а потом в трубке раздался усталый мужской голос.
– Это зоомагазин? – спросил Бурцев.
– Ну, вроде того, – уклончиво ответил голос.
– Здравствуйте!
– И вы тоже.
Бурцев решил начать без предисловий.
– У меня дома живет оригинальное животное. Экзотическая птица. Но по семейным обстоятельствам я думаю его продать.
– Пингвин, что ли? – вздохнув, спросила трубка.
– А вы откуда знаете? – удивился Бурцев.
– И что вы хотите? – спросила трубка.
– Если решусь продавать, смогу я реализовать его через ваш магазин?
– Пингвина? Нет.
– Почему?
– Пингвинов не берем.
– Совсем что ли? А вот я недавно видел у вас одного… Трубка промолчала.
– Мы могли бы обсудить этот вопрос… – со значением сказал Бурцев. – У меня особые обстоятельства… Цена могла бы быть интересной для вас…
Трубка вздохнула:
– У вас какой пингвин?
– Шустрый такой, сообразительный, – пошутил Бурцев.
На том конце провода на иронию не отреагировали.
– Я спрашиваю, какой породы пингвин. Адели, императорский, галапагосский?
– Почем я знаю! Ростом, – Бурцев постарался вспомнить, – метр с кепкой. Чуть больше табуретки.
– Маленький… – констатировала трубка. И вздохнула. – А сертификат происхождения есть?
– А это что еще такое?
– Значит, нет. Без сертификата мы его вообще не имеем права продавать.
– Да ладно! В наше время любая бумажка – не проблема. Вы, наверняка, можете этот сертификат сделать.
– Можем, – согласилась трубка. – Но это геморрой. И денег стоит.
– В наше время все денег стоит, – заметил Бурцев. – Ну, так за сколько вы согласились бы его взять?
– С пингвинами много хлопот… – вместо ответа поделилась трубка. – Их берут… Потом возвращают обратно… Нам неприятности…
– А почему возвращают? – насторожился Бурцев.