«Ты ужасный сноб, Грир», — часто говорит ей ее муж Тег.
Грир боится, что он прав. Но раз дело касалось свадьбы ее сына Бенджи, она была обязана вмешаться. Только представьте, как она страдала, когда Томас женился на Эбигейл Фримэн: свадьба проходила в Техасе, и мистер Фримэн ни капли не стеснялся выставлять напоказ свое богатство, заработанное на добыче нефти. Только на приветственную вечеринку в ресторан под названием «Солт Лик Барбекю» было приглашено около трех сотен гостей — Грир надеялась за всю свою жизнь не узнать о существовании заведения под названием «Солт Лик Барбекю». В приглашении молодожены просили гостей прийти в одежде в стиле деревенский кэжуал. Когда Грир спросила Томаса, что это значит, он просто посоветовал ей надеть джинсы.
Надеть джинсы на свадьбу старшего сына? Грир надела широкие штаны цвета слоновой кости и туфли на каблуках от Феррагамо. Но цвет слоновой кости оказался неудачным выбором, потому что на вечеринке на закуску подавали свиные ребрышки, которые гости должны были есть голыми руками. По большому залу прокатились радостные вопли, когда в ресторане неожиданно для всех появился Джордж Стрейт, которого все называли королем кантри-музыки. Грир даже представить не могла, сколько мистеру Фримэну пришлось заплатить за выступление этого короля — и не на самой свадьбе, а всего лишь на приветственной вечеринке.
Грир ведет свой «Дефендер-90» (по заказу Тега машину отреставрировали, а затем привезли из Англии в Америку) к пристани паромной компании «Хай-Лайн», чтобы забрать Брюса и Карен Отис — родителей Селесты, — и вслух подпевает Hooked on a Feeling Би Джей Томаса.
В течение ближайших двух дней Грир по факту будет выполнять роль не только матери жениха, но и матери невесты, потому что все мероприятие под ее полным контролем. С самой помолвки никто не смел ей перечить, даже Селеста. Девушка совершенно одинаково отвечала на каждое предложение Грир: «Да, звучит здорово». (Грир терпеть не могла перекидываться эсэмэсками, но для общения с миллениалами нужно было забыть такие древние способы коммуникации, как звонки по телефону.) Грир стоило признать: согласовать цветовую схему оформления, составить приглашения, выбрать цветы и кейтеринговую компанию оказалось куда проще, чем она предполагала. Она будто планировала собственную свадьбу тридцать два года спустя после их с Тегом бракосочетания — правда, здесь не было ее излишне властной матери и бабушки, которые настояли на том, чтобы устроить послеобеденный прием в душном саду в Сваллоу-Крофт. Не было здесь и жениха, который решил провести мальчишник прямо в ночь перед свадьбой. Тег вернулся домой в семь часов утра, и от него пахло духами «Шанель № 9». Грир расплакалась. Она хотела знать, действительно ли у него хватило наглости переспать с другой женщиной в ночь перед их свадьбой. Но мать отвела Грир в сторонку и сказала, что мудрая жена с умом выбирает, в какой спор вступать, а в какой — нет.
«Не начинай ссору, если не уверена, что сможешь одержать победу», — посоветовала она дочери.
Грир старалась внимательно приглядывать за Тегом, когда дело касалось его супружеской верности, но это невыносимо ее выматывало, ведь ее муж был очень харизматичным мужчиной. За все время их брака Грир ни разу не смогла найти улик, подтверждавших его измены, но от подозрений избавиться было сложно. Даже в этот самый момент она гадала, связывали ли Тега романтические отношения с женщиной по имени Фезерли Дейл, которая должна прибыть на Нантакет из Лондона через несколько часов. Если Фезерли окажется достаточно глупой и неосмотрительной, она наденет плетеное серебряное кольцо с розовыми, желтыми и голубыми сапфирами, — Грир точно знает, как оно выглядит, потому что Джессика Хикс, местный ювелир, показала ей фотографию, — и тогда всем подозрениям Грир найдется настоящее подтверждение.
Грир встает в пробку на Юнион-стрит. Ей стоило выехать раньше; она просто не может опоздать на встречу с Отисами. Прежде она никогда не видела родителей Селесты, и ей хочется произвести на них хорошее впечатление, а не оставлять их в одиночестве бродить по Стрейт-уорф в их первый визит на остров. Грир переживала, что свадьбу придется праздновать так скоро после Дня независимости, но более удачной даты этим летом не представится, а затягивать с торжеством до осени они не хотели, потому что Карен, мать Селесты, умирала от рака груди четвертой стадии. Никто не знал, сколько времени ей оставалось.
Песня кончается, машины перед ней намертво встают на месте, и салон «Дефендера», словно дурной запах, наполняет предчувствие беды, которое до этих пор Грир удавалось держать в узде. Обычно Грир беспокоится только о двух вещах — о муже и книгах, хотя проблемы с книгами всегда решаются сами собой (если не брать в расчет снижающиеся продажи, но вообще-то работа Грир заключается в том, чтобы писать детективы, а не продавать их). Однако теперь она переживает о… Ну, скажем, если кто-то попросит ее назвать конкретную причину ее волнения, она ответит, что дело в Селесте. Неожиданно Грир кажется подозрительным то, с какой легкостью она сумела взять подготовку к свадьбе под свой полный контроль. В конце концов, мать Грир всегда говорила: «Если что-то кажется тебе слишком прекрасным, чтобы быть правдой, скорее всего, правдой там и не пахнет».
Селесту будто не волнует собственная свадьба. Совершенно не волнует. Как Грир могла игнорировать это на протяжении четырех месяцев? Грир полагала, что Селеста (мудро) доверяла — или беспрекословно полагалась на безупречный вкус Грир. А может, Селеста хотела сыграть свадьбу так быстро, как только получится, из-за болезни ее матери?
Но теперь Грир вспоминает и другие детали, которые она замечала на протяжении этих месяцев. Например, что Селеста внезапно начала заикаться вскоре после того, как они назначили дату свадьбы. Сперва она по нескольку раз повторяла отдельные слова или короткие фразы, но со временем заикание стало гораздо более серьезным и даже изматывающим для девушки. Селеста запиналась на звуках «р», «м» и «п», порой заливаясь краской от смущения.
Грир спросила у Бенджи, возникали ли у Селесты проблемы на работе из-за ее заикания. Селеста работает помощницей директора в зоопарке Бронкса, и иногда ее просят читать лекции о животных посетителям — школьникам по будням и туристам по выходным, — так что Селесте нужно говорить медленно и отчетливо. Бенджи сказал, что она редко заикается на работе. Обычно это происходит, когда она дома, и иногда — на людях.
Это заставило Грир задуматься. Селеста начала заикаться в двадцать восемь лет, но с чем это может быть связано? За ее заиканием определенно крылась какая-то тайна. Грир тут же использовала эту деталь в книге, над которой работала: убийца начал заикаться из-за чувства вины — и это привлекло внимание мисс Долли Хардуэй, старушки-детектива, главной героини каждого из двадцати одного детективного романа Грир. Для Грир это было обычным делом, ведь любому новому знакомому она отводила роль в своих историях, но мешало ли заикание Селесте в реальной жизни? Что с ней происходит? Грир подозревает, что заикание как-то связано с близящейся свадьбой.
Но раздумывать над этим у нее больше нет времени, потому что машины неожиданно трогаются с места. Грир въезжает в город и даже находит парковочное место прямо напротив пристани. Она прибыла на две минуты раньше. Какая удача! Ее сомнения развеяны. Свадьба и объединение двух семей в эти прекрасные выходные определенно были предначертаны самой судьбой.
Карен
Издалека Нантакет выглядит именно так, как Карен Отис представляла в своих мечтах: стильный, очаровательно уютный, естественный и аутентичный. Паро́м проплывает мимо каменных выступов причалов, и Карен сжимает ладонь Брюса, давая ему понять, что ей хочется подойти к борту. Брюс обнимает ее за плечи и помогает подняться. Он не может похвастаться высоким ростом, зато он очень сильный. В 1984 году он стал чемпионом Пенсильвании по борьбе в полусредней весовой категории. Карен положила на него глаз еще в старшей школе Истона, когда он в одиночестве сидел на балконе в зале бассейна. Она плавала баттерфляем в школьной эстафетной команде, и они часто тренировались во время обеденного перерыва. В тот день она выбралась из воды и увидела Брюса, одетого в треники и толстовку с капюшоном. Он сидел и молча пялился на апельсин в своей руке.
— Что этот парень делает? — вслух спросила Карен, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Это Брюс Отис, — ответила Трейси, партнерша Карен по команде. — Он капитан команды по борьбе. У них сегодня после обеда назначена встреча, и он пытается скинуть вес.
Карен обмотала полотенце вокруг талии и отправилась наверх, чтобы представиться. До выпуска из школы оставался еще целый год, но она уже могла похвастаться весьма привлекательной фигурой и была уверена, что, увидев ее в купальнике, Брюс Отис забудет и о своем апельсине, и о своем весе, и обо всем остальном.
Брюс поддерживает Карен под локоть, когда они вместе подходят к борту. На них смотрят другие пассажиры. Они замечают платок, обернутый вокруг головы Карен, — она не может заставить себя носить парики — и вежливо отходят на несколько шагов назад, чтобы подарить им немного пространства.
Карен хватается за поручень двумя руками. Даже такое простое действие забирает у нее все силы, но она хочет насладиться видом, пока паром приближается к пристани. Вдоль берега выстроены огромные дома, каждый раз в десять больше их с Брюсом одноэтажного домика на Дерхаммер-стрит в Форкс-Тауншип штата Пенсильвания. Крыши этих домов покрыты серой кедровой черепицей, а фасады украшены белоснежной отделкой. К некоторым пристроены изящные округлые веранды, к другим — прямоугольные и острые, словно спроектированные маленьким ребенком. От стен и до кромки песчаного пляжа раскинулись ярко-зеленые лужайки. Рядом с каждым идеально ухоженным домом стоит по флагштоку с развевающимся американским флагом. Ни одно здание на этой улице не выбивается из живописной картинки мрачным или неухоженным видом.