— Хорошая работа, если удастся такую получить, — вставляет Ник.
— Согласна, — говорит Эбби. — Мерритт… была настоящей богиней социальных сетей. Но у Селесты даже нет аккаунта в «Фейсбуке»◊. Я поверить не могла, когда услышала. Мне казалось, у всех есть аккаунт в «Фейсбуке»◊. Я думала, их буквально при рождении выдают.
— Тут я солидарен с Селестой, — кивает Ник.
Однажды он встречался с женщиной, которая пыталась заставить его зарегистрироваться в «Фейсбуке»◊, но ему не очень нравилась мысль о том, что придется отчитываться о своем местонахождении, занятиях и тем более — о компании, в которой он проводит время. Ник — убежденный холостяк. Он живет, наслаждаясь свободой и не ввязываясь в серьезные отношения. «Фейсбук»◊ стал бы для этого помехой. Кстати, об отношениях…
— Что насчет парней? Вы знаете, был ли у Мерритт парень?
Эбби нерешительно смотрит на него. Ник давно научился слушать не только то, что говорят женщины, но и то, о чем они умалчивают, и именно по этой причине — среди прочих — он пользуется таким успехом у противоположного пола. Этот талант ему привили его мать, бабуля и сестра. Эбби долго не отводит от него взгляд, и Ник уже начинает подозревать, что она пытается безмолвно сообщить ему что-то, но затем она качает головой.
— Я не могу сказать наверняка. Вам лучше спросить об этом у Селесты.
— Эбби, — обращается к ней Ник, — вы знаете что-то, о чем не спешите мне говорить?
Эбби делает глоток воды и оглядывает гостиную так, словно никогда не бывала здесь раньше. Кажется, этой комнатой пользуются нечасто. Стены и плинтус сияют идеальной белизной так же, как диван в форме полумесяца и современные кресла-яйца. На стене яркими радужными пятнами выделяются три картины: на одной изображен бриллиант, на другой — круг, а на третьей — шестиугольник. На полу стоят скульптуры в виде деревянных и металлических сфер, похожие на детали от детского конструктора. В комнате даже есть черное фортепиано — на закрытой крышке фотографии в рамках. На низком стеклянном кофейном столике лежит книга о Нантакете, что совершенно бессмысленно, по мнению Ника. Если хотите посмотреть Нантакет, просто выйдите за дверь. Вы уже на острове.
— Она приехала на свадьбу одна, — говорит Эбби. — А это значит, что она либо не хотела вступать в серьезные отношения, либо уже имела виды на того, кто и так будет среди гостей.
«Вот теперь-то у нас что-то вырисовывается», — думает Ник.
— На кого, например?
— Тут Селеста и Мерритт тоже очень сильно отличаются друг от друга! — говорит Эбби. — Бенджи — первый настоящий парень Селесты, а вот Мерритт… Скажем так: я уверена, у нее было много романов.
— Но она ни с кем не встречалась серьезно? — спрашивает Ник. Он чувствует, что Эбби хочет сменить тему. — Если вы вместе праздновали девичник, то наверняка должны были делиться друг с другом секретами, не так ли?
— А еще, — продолжает Эбби, — их родители. Селеста очень близка со своими родителями. Прямо ненормально близка. Хотя мне не стоит так говорить, ведь у ее матери рак. Позвольте перефразировать: Селеста близка с родителями, тогда как Мерритт не общалась со своими лет шесть или семь. Мне кажется, так она сказала.
Это все же привлекает внимание Ника, ведь полиции еще предстоит оповестить ближайших родственников усопшей о ее кончине.
— Вы знаете, где живут родители Мерритт?
— Понятия не имею. Она из Лонг-Айленда, но не из фешенебельной его части. Не из Хэмптонса или чего-то подобного. Мне кажется, она говорила, что у нее есть брат. Но опять-таки, вам лучше спросить об этом Селесту.
— Давайте-ка вернемся к вашим предыдущим словам, — говорит Ник. — Полагаете ли вы, что Мерритт состояла в романтических отношениях с кем-то, кто был приглашен на свадьбу, и поэтому приехала сюда в одиночестве?
— Могу я воспользоваться дамской комнатой? — перебивает Эбби.
— Что, простите? — переспрашивает Ник. Он почти уверен, что Эбби просто не хочет отвечать на заданный им вопрос, но затем вспоминает о своей сестре Хелене. — Ох, да. Конечно.
2016 год. 22 октября, суббота
Селеста
Блэр Пэрриш, главный герпетолог «Мира рептилий» Бронксского зоопарка, — ипохондрик. Она «болеет» неправдоподобно часто. Вот и в эту субботу — в день, когда в зоопарке больше всего посетителей, — она позвонила, чтобы отпроситься с работы из-за болезни. Селеста поручает Доннеру из отдела морских птиц прочитать лекцию о змеях, назначенную на десять часов, вместо Блэр. Доннер жалуется на это (он эксперт по магеллановым пингвинам, и только по ним), поэтому Селеста просит Карсанга — эксперта по фауне Гималаев — провести лекцию о змеях в час дня, так что самой Селесте остается заняться последней лекцией в три часа, хотя из всех задач, которые она выполняет в зоопарке, управляться со змеями ей нравится меньше всего. Селеста специализируется на приматах, но как ассистенту директора зоопарка — самому молодому специалисту на этом посту во всей стране — ей приходится поддерживать порядок и спокойствие, а также на своем примере показывать важность командной работы.
У Селесты достаточно опыта, чтобы знать, что трехчасовые лекции в любом отделе зоопарка — это кот в мешке. Обычно утренние лекции проходят лучше всего: в это время дети полны энергии, а родители или опекуны еще сохраняют оптимизм и радость от предстоящего дня. Лекции в час дня обычно оборачиваются полной катастрофой — только так она может описать это Мерритт во время разговора по рабочему телефону, не прибегая к использованию ненормативной лексики. В час дня дети либо с нетерпением ждут обеда, либо недавно поели, и тогда в их крови кипит энергией сахар, а их руки и лица порой покрывают липкие следы. Лекции в три часа дня могут пройти прекрасно или очень плохо. На эти лекции приходят дети постарше, ведь малыши к этому времени уже возвращаются домой на послеобеденный сон, а, как известно, чем старше дети, тем лучше они себя ведут. Правда, трехчасовые лекции часто посещают люди, которые просто не смогли вовремя собраться, чтобы попасть на более ранние сеансы.
Селеста входит в «Мир рептилий» за десять минут до начала лекции. Ей не слишком нравится запах этого места: затхлый липкий аромат рептилий насквозь пропитает ее одежду и волосы и во время поездки домой на автобусе Селеста своим присутствием почти наверняка вызовет недовольство других пассажиров. Будучи ассистентом директора, Селеста обычно носит простую деловую одежду, а не форму работников зоопарка, но для этой лекции поверх водолазки и юбки-карандаша с орнаментом гусиной лапки она надевает форменную рубашку цвета хаки. Ей кажется странным идти в «Мир рептилий» в приличной обуви (замшевых туфельках на низком каблучке из «Найн Уэст», которые ей помогла выбрать Мерритт), поэтому она переобувается в кроссовки. В них Селеста приезжает на работу, а потом прячет их в шкафу в своем кабинете. Селеста понимает, что теперь она выглядит довольно глупо, но ведь дети пришли смотреть на змей, а не на нее.
В павильоне в ожидании начала лекции уже стояла одна пара. «Род:европейцы, — думает Селеста. — Вид: шведы? Или норвежцы?» Они преимущественно обитают во фьордах, под вечно голубым небом полярного дня, в жарких саунах и среди брусничных зарослей. Мужчина и женщина светловолосы и отличаются высоким ростом и крепким телосложением. У мужчины на лице растет ухоженная борода; у женщины на носу сидят очки без оправы. Они оба носят сандалии поверх толстых шерстяных носков. Женщина вытаскивает из поясной сумки кусочек вяленого мяса и передает его мужчине. Селесте стоит их отчитать, ведь в «Мире рептилий» есть запрещено, да и приносить на территорию парка еду, купленную за его пределами, тоже нельзя, но это последняя лекция на сегодня, а Селесте очень не хочется вести себя как Дебби Даунер[4].
За несколько минут до начала лекции в зал входят мужчина и женщина с маленькой девочкой. Селеста может на вид дать ей лет семь (за время работы в зоопарке она наловчилась угадывать возраст детей порой с точностью до нескольких месяцев). У девочки на голове кудряшки, как у Ширли Темпл. За такие хочется потянуть лишь для того, чтобы с наслаждением смотреть, как они будут сжиматься обратно. От мужчины и женщины так и веет едва сдерживаемым напряжением. По плотно сжатым челюстям женщины и злобным шепоткам, которыми обмениваются взрослые, Селеста понимает, что они ссорятся. Подслушивая их разговор, Селеста достает из первого террариума Молли — их поперечнополосатую королевскую змею. Женщина хочет, чтобы мужчина встретился с Лэйни и Каспером за ужином сегодня вечером, но мужчина напоминает ей, что уже пообещал родителям поужинать с ними, потому что в понедельник они улетают на Барбадос, а все праздники проведут в Лондоне, и у него нет возможности отменить или перенести ужин.
В светлых волосах женщины блестит серебро, но не от старости, а благодаря усилиям парикмахера. Из-за своей прически она выглядит словно героиня научно-фантастического фильма.
— Ты ведешь себя как безвольный миньон рядом со своими родителями, — говорит она. — Выглядит жалко.
Маленькая девочка поднимает голову:
— Мамочка, что такое миньон?
Мамочка из научно-фантастического фильма цыкает на нее:
— Я не к тебе обращалась, Миранда. Я пытаюсь серьезно поговорить с Бенджи.
Бенджи замечает взгляд Селесты и посылает ей извиняющуюся улыбку.
— Эта милая женщина расскажет нам о змеях, Миранда, — говорит он.
Глаза Миранды расширяются. Ее мать фыркает, и Селеста снисходительно улыбается, будто пытаясь сказать, что она прекрасно понимает, как утомительны бывают походы в зоопарк. Чего только не делают родители ради своих детей! Мужчина и женщина очень дорого одеты, на них много замши и кашемира. На руке у мужчины красуются дорогие часы. Женщина же обута в модные балетки, а в руках держит какую-то дизайнерскую сумочку. (Мерритт точно смогла бы назвать не только имя дизайнера, но и год, когда вышла эта коллекция. Подруга Селесты к сумкам относится так же, как большинство мужчин к спортивным автомобилям.)