Муж не обсуждал с обеими участницами драки, что именно произошло между ними и, прежде всего, что спровоцировало драку. Жена попросила его навести порядок в квартире и сказала, что все расскажет ему позже. Затем они обе продолжили собираться, хорошо оделись и, наконец, покинули квартиру без каких-либо видимых травм[9]. Он подумал, что падчерица и жена могли пойти к родному отцу и бывшему мужу, чтобы прояснить проблему.
Тем временем муж прибрался в квартире, запустил стиральную машину и вычистил следы крови. Затем он пошел в хозяйственный магазин за малярными принадлежностями, а после положил белье в сушилку, выстирал еще несколько партий белья, вымыл полы и покрасил стены. Чтобы было удобнее красить, мужчина снял домофон[10]. Он также пытался почистить ковры, но кровь удалить не удалось, поэтому он убрал ковры и выбросил их в лесу. А с 21:30 он тщетно пытался дозвониться до своей жены. Остальное уже известно. Ранее между дочерью и матерью неоднократно происходили драки, например, когда жена отбирала у дочери мобильный телефон.
Ну а что теперь? Вы скажите: «Может быть, но необязательно»? Возможно, вы также подумаете: «Почему он сразу не рассказал правду?» Не было смысла умалчивать о столь важном аргументе, особенно если женщина и ее дочь впоследствии бесследно исчезли. Быть может, вы поступите так же, как суд, и отклоните заявление мужа, словно это простая отмазка, которую он удачно подогнал под результаты расследования и содержание материалов?
С другой стороны, у мужа всему было какое-то объяснение: он не звонил падчерице, потому что у них были не очень хорошие отношения, а родной отец уже пытался с ней связаться. Он выбросил ковры в лес, а не в мусорный бак, потому что они могли пригодиться обитателям приюта, находившегося неподалеку от леса. А о своем визите к другу на следующий день после исчезновения он не рассказал в полиции потому, что для него это было не столь важным событием.
Показания эксперта, занимавшегося исследованием крови, данные им в суде, также вызывают сомнения. Он заявил, что следы капель в гостиной теоретически могли быть вызваны кровотечением из носа и что количество обнаруженной крови на обоих коврах не было большим и, конечно, было не смертельным. Поскольку уже невозможно было определить, какого типа были пятна крови на стенах в прихожей, то есть капли, брызги, потеки или что-то другое, никаких выводов о том, как именно совершалось преступление, сделать не удалось. Следы крови на краю багажника могли быть от снятых ковров, а не от трупов…
Однако самая большая загадка – это тела, которые до сих пор считались пропавшими. Не слишком ли странно, что улики с места преступления были удалены слишком топорно (закрашенные стены вокруг зеркал, окровавленные ковры, небрежно выброшенные в ближайшем лесу), но зато тела исчезли и не найдены по сей день, потому что были прекрасно спрятаны или уничтожены? И это, кстати, несмотря на очень интенсивные мероприятия с использованием собак-ищеек, вертолетов и поисковых отрядов.
Возникает вопрос: можно ли действительно осудить кого-то за убийство, если нет трупа (трупов)?
На протяжении нескольких веков в Англии действовал принцип: суда по делу об убийстве не может быть без трупа.
Кстати, это неспроста: в 1660 году мужчина бесследно исчез, и за его предполагаемое убийство были повешены трое подозреваемых. А сам пропавший как ни в чем не бывало объявился снова два года спустя.
Конечно, с тех пор криминология и судебная медицина развились до такой степени, что факт убийства порой удается доказать и без трупа. Единственный вопрос: относится ли это к настоящему делу о пропавших матери и дочери?
По найденным следам ясно лишь то, что обе исчезнувшие в какой-то момент потеряли кровь в прихожей и в гостиной. О том, почему это произошло, нам известно столь же мало, как и о том, когда произошла кровопотеря. Давность следов крови или ДНК невозможно определить с помощью современных научных методов. Также важно, что крови было не настолько много, чтобы мать и дочь могли скончаться в результате сильной кровопотери. Скорее наоборот: следователи обнаружили мало крови для двух погибших[11].
И тот факт, что люди по каким-то известным лишь им одним причинам добровольно отказываются от всего, что имеют, чтобы просто исчезнуть, тоже кажется не совсем фантастическим. Одни исчезают из-за проблем с психическим здоровьем, другие – из-за проблем с финансами, третьи – из-за любви. Некоторые отказываются от прежней жизни, чтобы начать новую жизнь без бремени, обязательств и пресловутых скелетов в шкафу.
Ни полиция, ни суд не могли с абсолютной уверенностью исключить ни одну из этих вероятностей.
В других странах, например, в Великобритании или США, осудить за убийство без тела гораздо сложнее. Справедливо сказано, что самое достоверное свидетельство об обстоятельствах смерти исходит от самого трупа. Например, если вы зарежете человека, который ранее уже скончался от сердечного приступа, но вы об этом не знали, вас не смогут обвинить в убийстве, поскольку жертва уже была мертва. Однако такое доказательство может быть получено лишь в том случае, если удастся осмотреть тело. То же самое относится и к теоретической возможности того, что кто-то изобьет и ранит свою жену, но затем она сама покончит жизнь самоубийством. Это тоже будет не убийство, а предварительные телесные повреждения.
По этим причинам в Великобритании и США принято устанавливать и доказывать в суде не только то, что кто-то мертв, но и то, как человек умер. Подозреваемый также несет за это ответственность. Если прокурор не сможет предоставить улики и косвенные доказательства, подозреваемого не смогут осудить.
В нашем случае возникает вопрос: не могло ли все быть совершенно иначе? Что все-таки значат те напряженные телефонные разговоры на русском языке, которые мать вела во время обеденного перерыва в течение последних нескольких недель?
Какую роль в этом деле играют угрозы дочери покончить жизнь самоубийством и ее реальные попытки самоубийства? Ведь она уже планировала броситься с балкона, а всего за несколько дней до исчезновения порезала себе вены, помните?
Почему мать всего за две недели до исчезновения отправилась в Москву, чтобы изменить завещание, не имевшее никакого отношения к ее мужу ни до, ни после изменения?
Как могла сотрудница кафе-мороженого увидеть мать около 17:00 в день исчезновения, когда, по версии суда, она к тому времени уже должна была умереть?
По какой причине происходили ссоры с применением физического насилия между матерью и дочерью, о которых сообщили несколько свидетелей?
И как, черт возьми, муж умудрился спрятать два трупа так, чтобы их до сих пор не смогли обнаружить, когда он не сумел навсегда избавиться даже от двух окровавленных ковров?
Возвращаясь к моему вопросу, скажу: да, все могло быть совершенно иначе. Решение вышестоящей инстанции о правильности вынесенного приговора еще не принято…
В любом случае поиски пропавших будут прекращены через 30 лет.
Человек чести
Вторая комиссия по расследованию убийств К 11, 5:58 утра.
Обвиняемого вывозят из тюрьмы[12] на допрос. Поскольку у обвиняемого была конфискована одежда, на нем бумажный костюм и тапочки. Рядом с ним сидит переводчик с арабского языка.
«Как вы сейчас себя чувствуете?»
«Не сказал бы, что очень хорошо».
«Почему?»
«Я не очень хорошо себя чувствую из-за этого события».
«Которое произошло сегодня вечером?»
«Я заметил, что моя жена каждую субботу куда-то ходит. Хотя она говорила мне, что идет к сестре и переночует у нее, она всегда была ярко накрашена, а на следующее утро, когда она возвращалась домой около 9:00, у нее под глазами были следы косметики. Я пытался объяснить ей, что она поступает несправедливо и аморально. Потому что я знал, что она проводит ночь с другим мужчиной».
Обвиняемый желает знать, жива ли еще его жена. Ему сообщают, что его жена скончалась в больнице. Ответ обвиняемого:
«Пусть Бог простит ей грехи, но она поступила со мной несправедливо. Я не знаю, как бы поступил другой мужчина на моем месте, если бы его жена постоянно ему изменяла».
«Сколько раз вы ударили жену ножом?»
«К сожалению, я не могу этого вспомнить».
«Один раз или больше?»
«Больше чем один раз, но я не считал».
«В какие части тела вы ударили жену?»
«Я атаковал ее спереди. Коран поведал мне, что при таком позоре это правильный путь».
«Вы думали об этом, когда наносили удар, или вы читали Коран до этого?»
«Незадолго до этого я был в квартире и держал в руках Коран. Я искал, что правильно, что мне следует делать, и получил ответ, что мое намерение было верным».
«Что было написано в Коране? Там было сказано, что можно убить жену, если она изменяет?»
«Я только помню, что стих, который я прочитал, был хороший. Тогда я взял с собой нож».
«Что вы подразумеваете под словом “хороший”?»
«Я понял, что этот отрывок означает разрешение от Корана или от Бога».
«Разрешение на что?»
«До того как я взял Коран, я не был уверен, убивать ее или нет, но когда я открыл его и прочитал хороший стих, исход стал ясен. Все случилось очень быстро. В Коране в общих чертах говорится, что, если замужняя женщина изменяет, ее можно убить».
«То есть, прочитав хороший стих, вы сразу решили убить свою жену?»
«Да. Моя жена раньше никогда не красилась».
«Тогда вы решили взять с собой нож, чтобы убить жену?»
«Да. Потому что всякий раз, когда она встречалась с другим мужчиной, она красилась. То же самое произошло и в тот вечер, и мужчина уже ждал внизу перед домом. Божественное повеление сказало мне, что если моя жена меня не послушает, то я не могу дальше смотреть, как она спит с другими мужчинами».