Однако с этого времени королевство Балдуина I начинает испытывать усиливающееся давление со стороны Дамаска и Алеппо, турецкие правители которых, позабыв о предыдущей борьбе с Каиром, начинают совместные военные операции против государства латинян. Борьба на восточных границах идет с переменным успехом, но позиции королевства становятся все более и более прочными, что особенно станет заметно во время правления Балдуина II и позволит историкам назвать последующие несколько десятилетий периодом расцвета Иерусалимского королевства.
Вторая книга оканчивается смертью Балдуина I, и третья часть «Иерусалимской истории» посвящена деятельности его преемника — Балдуина II. О событиях 1118—1124 гг. Фульхерий, по всей видимости, писал по мере того, как они происходили. Так, в 7-й главе он обращается к королю, совсем недавно одержавшему победу над турками у Телль Данит (1119 г.) и ставшему после гибели Рожера Салернского регентом в Антиохии, чтобы тот и впредь почитал Бога, поскольку он наделил его таким могуществом. Это обращение пронизано надеждой, что новый король, правление которого началось столь успешно, и в дальнейшем будет помнить о Боге, что станет залогом процветания королевства (III, 7, 2—3). Очевидно, что в момент написания этих строк Фульхерий еще не знал о пленении Балдуина II, которое случится в 1123 г. и вызовет у нашего автора далеко не лестные отзывы в адрес короля. В свою очередь, сразу после рассказа о пленении он добавляет: «Сейчас (курсив мой — А. С.), как я полагаю, шестьдесят пять лет мне уж минуло...» (III, 24, 7), что также свидетельствует о том, что в третьей книге Фульхерий описывает все происходившее по горячим следам.
Первая редакция «Иерусалимской истории» заканчивается событиями 1124 г.[43] После этого Фульхерий проводит ревизию всего сочинения. Что побудило его к этому? Только ли желание провести стилистическую правку и усилившееся стремление к морализму? Отметим, что анализ текста позволяет предположить, что Фульхерий спустя четверть века после завершения Первого крестового похода начинает переосмысливать как значение самой экспедиции, так и факт возникновения Иерусалимского королевства. И мы вернемся к этому вопросу ниже. Однако также необходимо указать на стремление Фульхерия, который, как уже отмечалось, стал каноником в церкви Гроба Господня, акцентировать внимание на главной реликвии этой церкви — Честном кресте.
Во второй редакции Фульхерий значительно перерабатывает главу, в которой содержится описание Иерусалима, добавляет главу с битвой при Харране в 1104 г. (II, 27), рассказывает об освобождении Балдуина II Эдесского из плена в 1109 г. и путешествии Боэмунда во Францию, а также приступает к изложению событий, происходивших после 1124 г.
Важное место в третьей книге отведено сюжету о подготовке латинян ко второй осаде Тира, который оставался единственным опорным пунктом мусульман на побережье, контролируемом христианами. Несмотря на то что король Балдуин II находился в этот момент в плену, регент королевства Гильом де Бур, патриарх Гормонд де Пикиньи вместе с венецианцами, прибытие которых позволило латинянам вновь вернуться к планам по захвату Тира, приступили к осаде в конце зимы 1124 г. Сам факт того, что данное военное предприятие было организовано в отсутствие короля, показывает, что в этот момент Иерусалимское королевство твердо стояло на ногах и представляло собой значительную силу.
Фульхерий в момент осады Тира находился в Иерусалиме, о чем свидетельствует его детальный рассказ о набеге на город египетского отряда из Аскалона (III, 28, 2). По всей видимости, не имея надежных источников, он не сообщает каких-то значимых подробностей осады Тира, однако описывает разгром войск турецкого эмира Балака и его гибель (III, 31).
Ближе к концу третья книга приобретает несколько сумбурный характер. Наш автор нередко отходит от темы, включая в свой текст различного рода извлечения из трудов античных авторов, в частности из «Собрания достопамятных вещей» Гая Юлия Солина[44], «Иудейских древностей» и «Иудейской войны» Иосифа Флавия[45]. «Иерусалимская история» внезапно, как кажется на первый взгляд, обрывается на середине 1127 г. рассказом о нашествии крыс, что обычно связывают со смертью автора. Однако если вспомнить, что в 1105 г. Фульхерий уже пытался закончить работу над своим сочинением рассказом о природных катаклизмах, то, вполне возможно, что сообщение о полчищах крыс — продуманный автором последний эпизод «Иерусалимской истории».
Фульхерий Шартрский и идея крестового похода
Как уже отмечалось выше, крестовый поход произвел на современников неизгладимое впечатление и побудил многих образованных людей того времени взяться за перо. Но авторы ставили перед собой цель не только поведать о событиях этой экспедиции, но и разъяснить саму ее суть. Фульхерий не остался в стороне. Какое же отражение крестоносная идея нашла в его сознании? Сразу следует заметить, что было бы ошибкой предполагать, что мы обнаружим в «Иерусалимской истории» упорядоченную и законченную систему представлений по этому вопросу. Очевидно, что у нашего автора она претерпела ряд изменений.
По мнению английского историка Дж. Райли-Смита, Урбан II, проповедуя в Клермоне крестовый поход, видел в нем прежде всего паломничество[46]. Насколько справедливо данное утверждение? И так ли современники Урбана II восприняли его призыв? Эти вопросы вызвали в научных кругах оживленную дискуссию. Однако французский ученый Ж. Флори полагает, что предмет для спора несколько надуман. Он приводит аргументы в пользу того, что Урбан II, в первую очередь, планировал организовать военный поход, но при этом ничто не мешало ему обратиться к теме паломничества, что в немалой степени и предопределило успех его проповеди среди различных социальных слоев[47].
Может ли сочинение Фульхерия прояснить этот вопрос? Наш автор неоднократно называет крестовый поход «паломничеством» (peregrinatio) (I, 6, 3; I, 8, 4), а его участников — «паломниками» (peregrini) (I, 4, 4; I, 5, 12; I, 6, 1; I, 7, 5). Рассказывая о Боэмунде и Балдуине, которые из Антиохии и Эдессы соответственно в конце 1099 г. отправились в Иерусалим уже после того, как город был взят, он настаивает, что эти бароны намеревались «свершить тот путь, который они еще не исполнили» (I, 33, 5). И лишь когда они, а вместе с ними и Фульхерий, «увидели город, длившееся столь долго предприятие было окончено» (II, 33, 15). Он не скрывает своих эмоций по этому поводу: «В тот момент, когда мы узрели столь желанную Святая Святых, нас наполнила великая радость» (I, 32,15).
В целом, такое отношение Фульхерия к крестовому походу понятно. На протяжении последней четверти X—XI вв. отмечается значительный всплеск паломничества в Западной Европе. И поскольку наш автор был духовным лицом, то его интерес к этому вопросу очевиден. Однако отметим, что в прологе, написанном предположительно между 1118 и 1120 гг., он позволяет себе ремарку, которая может служить подтверждением аргументации Ж. Флори, поскольку темы паломничества и военного похода здесь тесно переплетены: «Поэтому, тронутый неоднократными просьбами своих товарищей, я простым, но правдивым слогом, обстоятельно, насколько смог, изложил столь славные деяния во имя Господа, совершенные франками, которые по велению Божьему отправились с оружием в паломничество в Иерусалим (курсив мой — А. С.)» (Пролог, 2).
Но тема паломничества — не единственная, которая просматривается в размышлениях Фульхерия о сути крестоносной идеи, тем более что она никак не объясняла пребывание латинян в Святой Земле уже после завоевания Иерусалима. Уже в той части «Иерусалимской истории», которая посвящена непосредственно событиям похода, Фульхерий неоднократно высказывает мысль, что Господь не просто направлял крестоносцев, но и сражался рядом с ними (I, 12, 4—5; I, 17, 1). К примеру, в рассказе о бегстве крестоносцев из осажденной Антиохии наш историк вкладывает в уста призрака погибшего крестоносца следующие слова: «Куда же ты, брат, бежишь? Останься здесь, не бойся. Господь в битве вашей будет рядом с вами...» (I, 20, 2). Если мы сравним этот отрывок с обращением Моисея к еврейскому народу, когда тот призывал своих соотечественников сражаться за Землю Обетованную, то заметим очевидное сходство: «И я сказал вам: не страшитесь и не бойтесь их; Господь, Бог ваш, идет перед вами; Он будет сражаться за вас, как Он сделал с вами в Египте...»[48]
Возможно, первоначально Фульхерий не стремился провести отчетливую параллель между крестовым походом и исходом еврейского народа из Египта и его переселением в Землю Обетованную, поскольку приведенная выше цитата могла быть навеяна общими традициями в христианской литературе. Однако во второй книге он делает это уже более определенно. В эпитафии Балдуину I он сравнивает деятельность умершего монарха с Иисусом Навином:
«Когда умер король, плакал благочестивый франкский народ,
Которому тот был щитом, подмогой и силой.
Защитой людям своим был король и угрозой врагам и противником их,
Подобно Иисусу, отчизны правителем могучим...»
В этой связи неслучайным выглядит тот факт, что во второй редакции «Иерусалимской истории» Фульхерий в том месте, где повествуется о приближении крестоносцев к Иерусалиму, добавляет упоминание об Иисусе Навине: «И вот остальное войско, оставив по левую сторону Гаваон, который находится в 50 стадиях от Иерусалима и где Иисус Навин повелевал солнцем и луной[49], подошло к городу» (I, 25,17). В первой редакции ссылка на предводителя еврейского народа отсутствует.