Иерусалимская история — страница 8 из 11

О деяниях короля Балдуина I

Глава 1О том, как Балдуин отбыл, чтобы править в Иерусалиме

1. Итак, господину Балдуину стало известно, что весь иерусалимский народ ожидает, что он как наследник заменит правителя в государстве{401}. Немного скорбя по умершему брату, но больше радуясь наследству, Балдуин, получив совет, передал и вверил землю{402}, которой владел{403}, своему родственнику графу Балдуину{404}. Собрав небольшое войско, примерно в 200 рыцарей и 700 пехотинцев, он за 6 дней до октябрьских нон{405} начал свой переход в Иерусалим.

2. Некоторые удивлялись, что он с таким малочисленным отрядом отважился пройти через столькие земли врагов. Многие по причине трусости и страха втайне от нас покидали нашу армию.

3. Когда же турки и сарацины узнали, что мы передвигаемся таким вот образом, то, собрав столько своих людей, сколько смогли, вышли во всеоружии нам навстречу в том месте, где, как они посчитали, могли лучше противостоять нам.

4. Мы тем временем прошли через Антиохию, а затем проследовали мимо Лаодикеи, Джабалы, Мараклеи{406}, Тортосы, Аркаса и [прибыли к] Триполи{407}.

5. Тогда король Триполи направил в палатку господина Балдуина для пропитания хлеб, вино, дикий мед (сахар) и баранов{408}. Он также сообщил ему, что Дукаф, король Дамаска{409}, и Джинахадал, король Алеппо{410}, вместе с большим числом турок, сарацин и арабов ожидают нас на дороге, по которой, как им было известно, мы намеревались пройти. И хотя не все нам показалось заслуживающим доверия, впоследствии мы убедились, что это было правдой.

Глава 2О засаде, устроенной на дороге турками, и об удивительной доблести графа Балдуина

1. На общественной дороге{411}, недалеко от города Бейрута, примерно в пяти милях, рядом с морем есть очень узкий проход, через который мы, равно как и все остальные, направляющиеся [этим путем], неминуемо должны были проследовать. И если бы вооруженные враги захотели перекрыть дорогу тем, кто передвигался по ней, то даже стотысячное войско не смогло бы пройти там; всего лишь 100 или даже 60 ожидающих [противника] воинов смогли бы силой удержать этот проход{412}. Поэтому наши враги полагали, что смогут перехватить нас здесь и перебить. И вот мы подошли к этому месту.

2. Когда наши разведчики подъехали к указанному проходу, они увидели, что небольшой отряд турок, отделившись от остальных, выдвинулся навстречу и наблюдал за нами. Заметив их, наши дозорные посчитали, что основные вражеские силы скрываются позади них, в засадах. Обо всем увиденном они через одного из своих немедленно сообщили господину Балдуину.

3. Узнав об этом, он надлежащим образом расставил свое войско в боевом порядке. Мы подняли знамена и начали медленно сближаться с турками. Когда нам показалось, что битва вот-вот начнется, то, все ближе подступая к врагу, мы покаялись и с чистым сердцем набожно взывали, чтобы снизошла к нам помощь с небес. Затем турки схватились с нашим передовым отрядом, но некоторые из них сразу были убиты; у нас лишь четыре рыцаря простились с жизнью.

4. После того как обе стороны прекратили бой, мы держали совет. Было решено свернуть наш лагерь и раскинуть его для стоянки так, чтобы быть ближе к врагу, дабы не показалось, что мы испугались и, подобно беглецам, оставили поле боя. Однако изображали-то мы одно, но думали совсем о другом. Мы выказывали отвагу, но боялись смерти. Отступать было тяжело, но продвигаться вперед было еще труднее. Отовсюду мы были окружены нашими врагами: с одной стороны они [поджидали] нас на морских судах, с другой — беспрестанно теснили с высоких гор. В тот день{413} все было скверно и не было нам никакого покоя; а наши вьючные животные, страдающие от жажды, и вовсе были непоены. Мне, впрочем, как и всем остальным, хотелось в тот момент находиться где-нибудь в Шартре или Орлеане. Всю ночь мы, бодрствуя, томились вне наших палаток.

5. На рассвете же, когда утренняя заря стала рассеивать тьму с земли, мы держали общий совет: сможем ли мы спастись или погибнем. Затем мы свернули наши палатки и решили отправиться назад по той дороге, по которой пришли. Впереди нас обозные{414} гнали наших вьючных животных, нагруженных снаряжением. Следующие за ними рыцари защищали их от нападавших сарацин.

6. Когда наступившим утром эти нечестивцы увидели, как мы возвращаемся, они тотчас спустились вниз, чтобы преследовать нас, как беглецов. Некоторые из них передвигалась по морю на судах, другие — по дороге, которой шли мы, третьи — по горам и холмам. Пешие и конные, гнали они нас перед собой по узкому проходу, словно овец в хлев, чтобы, отрезав от равнины, которая располагалась на выходе из теснины между морем и горой, легко нас перебить. Но вышло не так, как они рассчитывали.

7. Наши мужи договорились между собой так: «Если на той открытой равнине нам удастся отрезать тех, кто преследует нас, то, возможно, развернувшись против них и доблестно сражаясь, с Божьей помощью, мы сможем избавиться от них».

Глава 3О тяжелейшей битве с турками

1. И вот турки спрыгнули с кораблей и рубили головы тем, кто неосторожно передвигался рядом с морем; другая их часть спустилась позади нас на указанную равнину и осыпала нас стрелами. Потрясая мечами, они, вопя со всех сторон и завывая, подобно собакам или волкам, насмехались над нами. Что мог бы я еще рассказать? Не было ни места, где можно было бы укрыться, ни надежды на спасение, если остаться.

Ни Соломон не был бы настолько мудр,

ни Самсон не смог бы победить.

2. Но милостивый и могущественный Бог, взирая с небес на землю, узрел наше унижение, бедственное положение и опасность, кои выпали нам по причине нашей любви и служения Ему. Движимый милосердием, которое по обыкновению являет своим близким, Он наделил наших доблестных рыцарей такой отвагой, что они, внезапно развернувшись, по расходящейся в трех направлениях дороге погнали убегающих турок, которые теперь даже не помышляли о защите. Некоторые из них бросались в пропасть с обрывов отвесных скал, другие же спешили туда, [где их ждало] спасение, прочие преследуемые гибли от наших мечей. Видели бы вы, как их корабли в страхе обратились в бегство по морю, словно мы могли [издали] схватить их руками. Враги стремительно уносили ноги по горам и холмам.

3. Гордые от такой победы и преисполненные радости, мы вернулись к нашим обозным, которые все это время охраняли на дороге наш нагруженный скот. И тогда мы вознесли самую сердечную хвалу Богу, который в столь крайней нужде был для нас великим помощником.

4. О, сколь восхитительны деяния Божьи! О, сколь великое чудо, достойное памяти! Мы были уже повержены, но из побежденных вдруг превратились в победителей. Но не мы добились этой победы. Как такое возможно? Победил Тот, Кто суть Всемогущий Творец всего, милостиво пришедший на помощь своим созданиям. «Ибо если Бог за нас, то кто против нас?»{415} Воистину для нас, с нами и в нас исполнилось пророчество, которое Он дал израильтянам: «Если будете исполнять мои заповеди, то я наделю вас даром, что пятеро из вас прогонят сто, а сто из вас — десять тысяч»{416}. И поскольку, служа Господу, мы днем и ночью терпели множество невзгод и полагались только на Него, Он чудесным образом низвел гордыню наших врагов. В напастях мы благочестиво и всем сердцем посвящали себя Господу; и посему узрел Он наше смирение.

5. Тогда было велено выгрузить и расставить наши палатки, куда к господину Балдуину было приведено множество богатых турок, захваченных в плен живыми; туда же доставили доспехи и оружие убитых. Мы также захватили коней с седлами и украшенными золотом уздечками.

6. По прошествии ночи, утром{417}, как о том было благоразумно условлено, мы вернулись по дороге на четыре мили назад. Здесь наш князь разделил указанную добычу, и наступившей ночью мы предавались отдыху в одном заброшенном замке, под оливковыми деревьями, в зарослях кустарника.

7. Ранним утром Балдуин взял с собой нескольких рыцарей и с присущей ему храбростью направился к указанному узкому проходу, намереваясь разведать, там ли еще сарацины, которые ранее преградили нам путь. Не обнаружив здесь никого, ибо все разбежались, после того как стало известно о случившемся избиении, Балдуин вознес хвалу Господу. Затем он распорядился взобраться на вершину горы и развести огонь в качестве сигнала, чтобы мы, остававшиеся в лагере, увидев дым, как можно скорее последовали за теми, кто уже ушел вперед. Заметив сигнал, мы возблагодарили Бога и быстро отправились вслед за нашими. Обнаружив дорогу свободной, мы прошли нужным нам путем.

8. В тот же день мы стали лагерем близ Бейрута{418}. Узнав об этом, эмир названного города больше из страха, нежели из любви к нам, направил к месту стоянки господина Балдуина лодки с провизией, которой хватило бы на один день.

9. Подобным же образом поступали и другие города, мимо которых мы проследовали, а именно Сидон, Тир и Аккон (или Птолемаида); они выказывали нам дружелюбие, но в душе у них были худые помыслы.

10. Городом Хайфа, захваченным людьми из Иерусалима в этом же году, в то время владел Танкред{419}. Но поскольку он был враждебно настроен по отношению к Балдуину, мы не стали входить в этот город. Самого Танкреда тогда там не было{420}, но жители продавали нам хлеб и вино за пределами [города]; они принимали нас как братьев и желали видеть нас.

11. Мы миновали Цезарею Палестинскую и замок Арсуф, который по неведению принимали за Азот, что совершенно неправильно, поскольку Азот — это один из пяти филистимских городов, [располагающийся] между Иоппой{421} и Аскалоном, который теперь превратился в деревушку.

12. Затем мы прошли мимо Антипатриды{422} и, наконец, прибыли к прибрежному городу Иоппе, который находится в пределах Данова колена. Здесь наши франки радостно приняли господина Балдуина уже как своего короля. Не задерживаясь там, мы проследовали далее к Иерусалиму.

13. Когда мы подошли к городу{423}, навстречу Балдуину с крестами и свечами вышли все клирики и миряне, а также греки и сирийцы. С великой радостью и почтением, громогласно воздавая хвалу, они отвели его в церковь Гроба Господня.

14. На этой торжественной церемонии отсутствовал патриарх Даимберт, поскольку кое-кто обвинил его перед Балдуином и между ними возникла взаимная вражда; большая часть клира также испытывала неприязнь к Даимберту. Вследствие этого он, лишенный своей кафедры, пребывал на горе Сион, где оставался до тех пор, пока не избавился от греха зависти{424}.

15. За шесть дней в Иерусалиме мы благоприятным отдыхом от трудов восстановили силы, и после того, как король покончил с некоторыми своими делами, были готовы отправиться в новый поход. Существует настоятельная необходимость (о чем я говорю по человеческому [рассуждению]){425}, чтобы все, у кого есть враги, беспрестанно и усердно боролись с ними до тех пор, пока не измотают в сражениях или не одолеют силой, или же не вынудят заключить мир{426}.

Глава 4О походе Балдуина в Аравию

1. Итак, господин Балдуин, собрав своих людей, отправился к Аскалону{427}, пройдя через Азот — один из пяти филистимских городов, располагающийся между Иоппой и Аскалоном. Город Ахарон был справа от нас, рядом с Ямнией, что на морском побережье. Прибыв к Аскалону, мы решительно отбросили к самым городским стенам тех, кто выступил против нас. И поскольку у нас не было необходимости предпринимать что-то большее, мы вернулись к уже расставленным палаткам, дабы расположиться в них.

2. На следующий день{428} мы вступили в область, располагавшуюся далее, и в этих богатых краях нашли провизию для себя и для своих животных, а также разорили земли наших врагов. Проследовав дальше, мы наткнулись на поселение. Местные сарацины спрятались от нас в пещерах вместе со своим скотом и имуществом. Поскольку нам не удалось никого из них выгнать оттуда, мы развели у входа в пещеру огонь; и тогда от нестерпимого дыма и жара они сами один за другим стали выходить к нам наружу.

3. Среди них были разбойники, которые обычно прятались в засадах между Рамлой и Иерусалимом и убивали христиан. Несколько сирийцев-христиан, укрывавшихся вместе с ними в убежищах, поведали нам о том, что это были за злодеи; и потому, как только разбойники появлялись из пещеры, им тотчас отрубали головы. Сирийцев вместе с их женами мы пощадили; сарацин же перебили около сотни.

4. После того как все обнаруженное здесь — и зерно, и скот, — было съедено и мы не могли найти больше ничего полезного, то устроили совещание с некоторыми местными жителями (прежде бывшими сарацинами, но недавно обратившимися в христианство), которые вдоль и поперек знали все населенные и дикие места. Было решено отправиться в Аравию.

5. Перевалив через горы рядом с гробницами патриархов Авраама, Исаака, Иакова, а также — Сарры и Ревекки, которые были славно захоронены примерно в 14 милях от Иерусалима{429}, мы вышли в долину, в которой Божьим судом были уничтожены греховные города Содом и Гоморра.

Глава 5О Мертвом море

1. Есть там одно великое озеро, которое называют Мертвым морем, ибо в нем не родится ничего живого. Его длина в средней части равна 580 стадиям, а ширина — 150{430}. Это озеро настолько соленое, что ни одно животное, ни одна птица не могут пить из него. В этом я, Фульхерий, убедился на [собственном] опыте: спустившись с мула, я [вошел] в озеро, зачерпнул рукой воды и попробовал ее на вкус; мне она показалось горче эллебора{431}.

2. С севера в озеро впадает река Иордан, на юге же из него нет никакого выхода; и ни одна река не берет из него своего начала. Рядом находится большая и высокая гора, столь же соленая, как и озеро; соль здесь — словно природный камень, но не везде, а лишь в тех местах, где она похожа на лед. Погрузиться в глубины озера, не [прилагая] усилий, не так-то легко{432}.

3. Я полагаю, что место это столь соленое по двум [причинам]: оно вбирает в себя соленость от горы, которую воды постоянно омывают по краям, а также принимает дождевой поток, падающий с горы в озеро; или если бездна [в этом озере] столь глубока, то Великое море{433}, тоже соленое, невидимым течением под землей соединяется с этой бездной.

4. Обогнув озеро с юга, мы обнаружили одну деревушку, расположенную самым удивительным образом. Здесь в изобилии произрастали пальмовые плоды, которые называют «финиками»; весь день мы наслаждались ими в качестве легкой пищи. Но из остального мы мало что нашли здесь [полезного].

5. Сарацины сбежали отсюда, узнав о нас от разносчиков слухов. Здесь остались лишь черные как сажа негры, которых мы отпустили, с презрением [взирая на них], как на нечто бесполезное{434}.

6. Там, среди прочих деревьев, я увидел и те, что приносили плоды. Собрав несколько этих плодов, я захотел узнать, что они представляют собой; я очистил их от кожуры и обнаружил внутри что-то наподобие черной пыли, и оттуда выходил легкий дымок{435}.

7. Затем мы вступили в Аравийские горы и провели следующую ночь в тамошних пещерах. Утром мы поднялись в горы и тотчас наткнулись на поселения, в которых, впрочем, отсутствовало какое-либо добро, поскольку жители, узнав о нашем прибытии, укрылись со своим имуществом в земляных пещерах. По этой причине нам мало что пригодилось здесь.

8. Тогда мы решительно продолжили наш путь, и впереди нас все время следовали наши проводники. Мы достигли одной равнины, изобилующей всевозможными плодами земли, в которой святой Моисей по наставлению Бога дважды ударил посохом по скале, из коей появился живительный источник{436}. Ныне этот родник бьет ничуть не меньше, чем прежде, поэтому здесь строят мельницы, которые работают, вращаясь от этого маленького ручейка. Из этого источника я напоил своих лошадей.

9. На вершине горы мы обнаружили монастырь Святого Аарона, где Моисей и он сам обычно беседовали с Богом{437}. Мы очень радовались, когда взирали на столь святые места, [до этого дня] неведомые нам. Поскольку за указанной долиной земля была пустынной и безлюдной, мы не захотели продвигаться дальше.

10. В этом месте, изобилующем всеми благами, мы в течение трех дней предавались отдыху и обильным кормом восстановили силы наших вьючных животных. Нагрузив свой скот необходимой провизией, на четвертый день, примерно во втором часу, под звуки королевского рога мы отправились в обратный путь.

11. Мы возвращались мимо Асфальтового озера, через которое пришли, и мимо гробниц упомянутых патриархов; далее мы [проследовали] через Вифлеем и место захоронения Рахиль{438}.

12. В день, который приходился на зимнее солнцестояние{439}, мы благополучно достигли Иерусалима. После того как были подготовлены подобающие для коронации убранства, кои приличествуют королю, Даимберт примирился с господином Балдуином и некоторыми канониками церкви Святого Гроба, о чем позаботились мудрые мужи; и с этих пор вражда между ними прекратилась{440}.

Глава 6О вступлении{441}[на престол] короля Балдуина и незначительных размерах его королевства

1. В год от Воплощения Господня 1101-й в базилике Блаженной Девы Марии в Вифлееме, в день Рождества Господня, названный патриарх в присутствии епископов, клира и народа священным помазанием торжественно возвел и короновал короля Балдуина на царство{442}. То, что не было совершено в отношении предшественника — его брата [Готфрида] (ибо он сам не желал и кое-кто не одобрял этого), теперь, после более тщательного обдумывания, решили исполнить.

2. «Что же мешает этому, — спрашивали одни, — если даже Господь наш, Иисус Христос, подобно преступнику, был опорочен какими-то негодяями и коронован терновым венцом в Иерусалиме, когда пожелал принять за нас страшную смерть? Корона же сия в их понимании была не почестью и королевским достоинством, а напротив — бесчестием и позором. Но то, что эти злодеи содеяли, чтобы оскорбить Его, по милости Божьей, обратилось к спасению нашему и во славу нам.

3. Королями не становятся вопреки воле [Божьей]. Ведь избранный по праву и в согласии с Богом, он освящается и посвящается истинным благословением. Когда же король вместе с золотой короной принимает правление, он также принимает и почетное бремя по поддержанию справедливости. Ему, равно как и епископу в отношении епископата, по праву можно объявить: “Тот, кто стремится править, доброго дела желает. Но если же король управляет несправедливо, то и не король он вовсе”».

4. В начале своего правления Балдуин был повелителем лишь немногих городов и [малочисленного] народа{443}, и в течение зимы он отовсюду мужественно оборонял свое королевство от врагов. И коль скоро узнали они, какой он доблестный воин, хотя и было у него мало людей, то не осмеливались нападать на него. А если бы он сам имел более многочисленное войско, то охотно бы обратился против своих врагов.

5. К тому времени дорога по суше для наших паломников была почти полностью перекрыта. Поэтому франки, англичане, итальянцы и венецианцы на одном, а порой на трех или четырех судах, ведомые Господом, пройдя под парусами мимо вражеских пиратов и сарацинских городов, в великом страхе достигали наконец Иоппы. Поначалу у нас не было никакого другого порта.

6. Заприметив тех, кто прибыл к нам из наших западных краев, мы, преисполненные радости, сию же минуту, как к святым, выходили им навстречу. Каждый из нас обстоятельно расспрашивал их о своем народе и родне; те же рассказывали все, что знали. Мы радовались, когда узнавали о благополучии [своих], и горевали, [услышав] о несчастье. Затем [паломники] шли в Иерусалим и посещали Святая Святых, ради чего и прибыли.

7. Некоторые из них оставались в Святой Земле, остальные же возвращались в родные края. По этой причине иерусалимская земля оставалась малонаселенной; и не было [в ней в достатке народа], который бы смог ее защитить от сарацин, если бы те только осмелились напасть на нас.

8. Но отчего не решались они на это? Почему же все народы, все царства боялись напасть на наше крошечное королевство и народец? Почему из Египта, Персии, Месопотамии и Сирии не могло собраться по меньшей мере сто раз по сто тысяч воинов, чтобы отважно напасть на нас, своих врагов, и, подобно бесчисленной саранче, пожрать нас и истребить, как урожай в небольшом поле? И не было бы больше о нас никакого упоминания в земле, издревле принадлежавшей нам{444}.

9. В то время у нас насчитывалось не более 300 рыцарей и столько же пехотинцев, кои защищали Иерусалим, Иоппу, Рамлу и крепость Хайфу{445}. Опасаясь, что наши укрепления, оставленные [без охраны], понесут какой-либо ущерб, мы решались созывать всех наших рыцарей лишь в том случае, если собирались устроить врагам какую-нибудь засаду.

10. Право же, для всех было очевидно, что это удивительное чудо, раз мы жили, когда нас окружали тысячи тысяч [врагов]. И как их повелители, мы одних сделали своими данниками, других же, разграбив или уведя в плен, привели в смятение. Но откуда вся эта доблесть? Откуда вся эта сила? Воистину, от Него, имя коему Всемогущий, ибо Он не презрел народ свой, во имя Его усердствующий, и в напастях Он милостиво даровал ему свою помощь, поскольку народ этот ни на кого другого не полагался, но только на Него. Бог порой радовал свой народ скромной мирской наградой, в будущем же обещал наградить его непреходящей славой.

11. О время, достойнейшее памяти! Часто мы приходили в уныние, так как не могли получить от наших друзей из-за моря никакой помощи. Мы опасались, что враги, узнав наконец о малочисленности нашего народа, внезапным набегом обрушатся на нас со всех сторон, и тогда никто, разве что Бог, не окажет нам помощи.

12. Мы ни в чем не испытывали недостатка, но нам не хватало людей и коней; те, кто прибывал в Иерусалим морем, не имели никакой возможности привезти с собой лошадей. По суше же к нам никто не добирался. И ни антиохийцы были не в силах прийти нам на помощь, ни мы им.

Глава 7Об утверждении Танкреда в Антиохии

1. Тем временем в марте случилось так, что Танкред оставил Балдуину принадлежавшую ему крепость Хайфу, равно как и Тивериаду, и со своими людьми по суше совершил переход в Антиохию. Атиохийцы отправили к нему своих послов, передав следующее: «Не медли, но прибудь к нам и управляй всеми нами и владей Антиохией, а также всей подчиненной округой, покуда не вернется из плена господин Боэмунд, наш и твой повелитель. Ведь ты его родственник{446}, мудрый и добрый рыцарь, и более могущественен, нежели мы. Посему ты лучше, чем мы, сможешь защитить нашу землю. И если, по воле Господа, господин Боэмунд вернется когда-либо из плена, то все будет улажено, согласно праву». Как они просили, так и было сделано{447}.

Глава 8Об осаде крепости Арсуф и ее захвате

1. Той же зимой в порту Лаодикеи зимовал флот генуэзцев и итальянцев{448}, корабли которых имели тараны{449}. Убедившись, что [наступившая] весенняя пора пригодна и безопасна для плавания, они с попутным ветром пришли в Иоппу. После того как они высадились в порту, король радостно принял их. Поскольку дело было накануне Пасхи, которую обычно праздновали все, кто был в силах, то генуэзцы и итальянцы вытащили свои корабли на берег и вместе с королем отправились в Иерусалим{450}.

2. Справив Пасху, во время празднования которой все были приведены в некоторое замешательство, поскольку в субботу в Гробе Господнем не появился [Священный] огонь{451}, король отправился в Иоппу{452}. Здесь вместе с консулами{453} указанного флота он устроил совещание, чтобы они из любви к Богу как можно дольше оставались в Святой Земле{454}. И если же за это время, по воле Божьей и с Его помощью, генуэзцы вместе с королем смогут захватить какие-либо сарацинские города, то безо всякого для себя ущерба они заберут третью часть денег, отнятых у врагов, тогда как король удержит за собой две трети. Более того, в захваченном подобным образом городе генуэзцы получат в вечное и наследственное право один его квартал{455}.

3. После того как узами клятвы все это было скреплено с обеих сторон, они без промедления с моря и суши осадили одну крепость под названием Арсуф. Когда же сарацины, проживавшие в крепости, поняли, что им не удастся отбиться от христиан, они ловко договорились с королем и на третий день сдали ему стены{456}. Но, уходя, они увезли с собой и все свои деньги. Король распорядился проводить направлявшихся в Аскалон сарацин, которые были сильно опечалены.

4. Мы же в радости возблагодарили Бога за то, что без потерь среди наших людей захватили это столь враждебное нам укрепление.

5. Эта крепость, заложенная еще Соломоном{457}, весьма досаждала франкам. Герцог Готфрид осадил ее в минувшем году, но не сумел овладеть ею{458}. Жители города убили многих наших, повергнув [остальных] в печаль.

6. Франки в рукопашной схватке уже захватили укрепления стены, когда деревянная башня, подведенная снаружи к стене, внезапно развалилась на части из-за большого числа воинов, взошедших на нее. Около 100 франков, вывалившихся из башни, получили смертельные раны{459}.

7. Нескольких наших сарацины тогда захватили в плен, и, распяв их на крестах на виду у всех, расстреляли из луков. Одних враги убили, других живыми оставили при себе и худо [обращались] с ними.

Глава 9О том, как была захвачена Цезарея

1. Укрепив Арсуф своими людьми, как того требовало дело, король без всякого промедления прибыл к Цезарее, что в Палестине, и осадил ее{460}. Но поскольку город имел мощные стены, то он не смог им быстро овладеть.

2. Тогда король распорядился построить баллисты и одну очень высокую деревянную башню, которую соорудили из корабельных весел и мачт. Наши мастера [начали] возводить ее, как я полагаю, локтей на 20 выше, чем крепостная стена. [Это делали для того], чтобы, когда башню подведут к стене, наши рыцари могли с нее осыпать камнями и стрелами находящихся внутри врагов и, освободив стену от сарацин таким вот образом, получить свободный проход и овладеть городом.

3. Однако за те 15 дней, что наши вели осаду{461}, они лишь ненадолго разрушили из баллист укрепления на вершине стены, а деревянная башня так и не была полностью закончена. Но доблесть франков более не могла потворствовать подобному промедлению, изматывающему их. И вот однажды, в день Венеры{462}, они без помощи указанной башни и прочего снаряжения, [вооруженные] лишь щитами и копьями, с удивительной отвагой напали на город.

4. Сарацины, ободряя друг друга, защищались настолько храбро, насколько могли. Франки же, Господом коих был Бог, быстро приставив лестницы, подготовленные ими для этого дела, взобрались на вершину стены и тотчас перебили мечами всех, кто попался им навстречу.

5. Когда сарацины увидели наших людей, наполненных такой [яростью], и что город уже [почти] захвачен ими, они очень быстро сбежались туда, где, как им казалось, они смогут продержаться дольше{463}. Но нигде они не смогли найти укрытия, и их предали смерти, как они того заслуживали.

6. Лишь немногим мужчинам была сохранена жизнь, но пощадили большую часть женщин, коих всегда можно использовать для работы с ручными мельницами. Захватив их, наши покупали и продавали их друг другу, как красивых, так и уродливых; то же самое и с мужчинами.

7. Эмира и епископа этого города, которого называют аркадий{464}, король удержал живыми, сохранив им жизнь скорее ради выкупа, нежели вследствие расположения. Нелегкое дело — рассказать о том, сколько всевозможной утвари было найдено в городе, отчего многие бедняки стали богачами{465}.

8. Мне довелось увидеть, как убитых там сарацин стащили в кучу и предали огню; зловоние, [исходящее] от этих трупов, весьма досаждало нам. Но это сделали и для того, чтобы найти безанты, которые проглотили эти нечестивцы, не желая, чтобы франки заполучили что-либо из их добра. Некоторые сарацины также прятали безанты во рту, за деснами.

9. Поэтому иногда случалось так, что кто-нибудь из наших ударял кулаком по шее какого-нибудь сарацина и выбивал из его рта наружу от 10 до 16 безантов. Женщины же бесстыдно прятали деньги у себя внутри. Укрывать деньги подобным образом — грешно, но еще более постыдно мне рассказывать об этом.

10. Тысяча сто первый год был,

Когда с лестницами мы Цезареей овладели

И захватили город, названный Башней Стратона.

Глава 10О том, как в городе Цезарее был поставлен архиепископ

1. После того как мы вместе с генуэзцами надлежащим образом распорядились в отношении Цезареи и всего того, что в ней было обнаружено, мы поставили здесь сообща выбранного архиепископа{466}. Оставив для охраны города немногих [воинов], мы поспешили к Рамле, что близ Лидды, где в течение 24 дней ожидали, когда на нас нападут аскалоне и вавилоняне, собравшиеся там для этого{467}.

2. Сами же мы, поскольку людей у нас было мало, опасались выступить против них. И посему мы не двигались с места, дабы не случилось так, что, если мы нападем на них у Аскалона, они при отступлении тотчас блокируют нас между стеной и насыпью и перебьют. По этой же причине и они не выступали против нас, поскольку рассчитывали, что все выйдет именно так.

3. Раскрыв их замысел, мы искуснее их упражнялись в хитрости, и делали это столь долго, покуда их дух не ослаб от страха, и они не оставили всякую мысль о нападении на нас. Многие из них, утомленные таким промедлением и стесненные нуждой, покинули свое войско.

4. Услышав об этом, мы вернулись в Иоппу{468} и вознесли хвалу Господу за то, что были избавлены от схватки с ними.

Глава 11О жестокой битве между христианами и турками, в которой христиане одержали победу{469}

1. В последующие 70 дней{470} мы пребывали в бездействии, однако слух наш всегда был обращен в сторону врага. И вот, наконец, королю сообщили о том, что наши противники с упорством собираются вновь и уже готовы напасть на нас.

2. Узнав об этом, король приказал своим людям спешно собираться из Иерусалима, Тивериады, Цезареи и Хайфы. По его указанию каждый, кто мог, сделал своего оруженосца рыцарем, к чему нас принуждала необходимость, поскольку мы испытывали недостаток в них. Таким образом, у нас насчитывалось 260 рыцарей и почти 900 пехотинцев, тогда как против нас было 11 тысяч рыцарей и 21 тысяча пеших воинов{471}.

3. Мы знали об этом, но не убоялись выступить против них, ибо с нами был Бог. И Полагались мы не на силу оружия и многочисленность войска, но возлагали свои надежды только на Господа Бога. [В нас была] великая отвага, однако это была скорее не отвага, а вера и любовь. Мы готовились умереть ради любви к Тому, Кто милостиво соблаговолил принять смерть за нас.

Твердо вперед мы шли, готовые сразиться или погибнуть.

4. Король повелел взять с собой древо креста Господня, которое оказало нам спасительную помощь. Мы вступили с врагами в бой на следующий день, после того как покинули Иоппу{472}.

5. Мы шли им навстречу, еще не зная, что и они также [идут к нам]. Но когда со своих наблюдательных постов мы заметили их разведчиков, нам тотчас стало ясно, что остальные следуют за ними. Тогда король с некоторыми своими людьми выдвинулся вперед и, наблюдая издали, увидел, как белеют в поле раскинутые шатры неприятеля. Обнаружив их, он тотчас пришпорил своего коня и вернулся к нам, поведав обо всем, что видел.

6. Когда нам стало ясно, что скоро начнется битва, то мы пришли в радостное волнение, поскольку желали, чтобы свершилось это. И если бы враги не прибыли к нам, то тогда мы непременно отправились бы против них. Нам было лучше сражаться в открытом поле, ибо если с Божьей помощью мы одолели бы врагов, то им пришлось бы дольше спасаться бегством, в коем они понесли бы больший урон, нежели в том случае, если бы мы напали на них у стен{473}.

7. Король приказал нам вооружиться, и, после того как все исполнили это, наши полки были надлежащим образом выстроены к битве. И вот мы с полной уверенностью вверили себя в руки Господа и устремились на врага. Один аббат, коего король избрал для этого дела, на виду у всех нес крест Господень{474}.

8. Тогда король набожно обратился к своим рыцарям со следующими словами: «Ну же, рыцари Христа, ободритесь и ничего не бойтесь! Действуйте смело и будьте мужественны в этой битве! Взываю к вам, сражайтесь ради своих душ и во всем славьте имя Христа, коего эти выродки, не верующие ни в его рождение, ни в воскрешение, столь часто упрекали и дерзко поносили. И если же вы погибнете в этой битве, то, вне всякого сомнения, будете блаженны; и уже открыты вам врата Царства Небесного. Если же останетесь в живых и одержите победу, то будете озарены славой среди всех христиан, но если вознамеритесь бежать, то, право же, Франция далеко от вас».

9. Когда он сказал так, все с ним были согласны.

В битву они устремились, ибо всем в тягость было сие промедление;

И каждый уж думал о том, кого поразит или в плен захватит.

10. И вот ненавистное племя, появившись перед нами, тяжело обрушилось на нас справа и слева. Наши же люди, хотя и было их очень мало, были разделены на шесть полков{475}; с призывом «Помоги нам, Господи!» они, как обычно птицеловы в стаю птиц, ворвались в бесчисленные когорты [врагов]. Их было такое множество, и они так быстро нас окружили, что едва ли кто-либо мог различить или узнать кого-нибудь.

11. Враги уже отбросили и расстроили два наших первых полка, когда король, заметив это дело, очень быстро прибыл из арьергарда. После того как он увидел неприятеля и понял, что силы его в действительности еще больше, он стремительно примчался со своим отрядом{476} и мужественно встретил атаку нечестивцев{477}; потрясая перед лицом самых сильных из них древком, на котором развевалось белое знамя, он ударом копья сразил одного попавшегося ему навстречу араба, в брюхе которого, после того как свалил его с коня на землю, он оставил свой стяг. Я находился недалеко от короля и видел, как он выдернул копье и тотчас изготовил его, дабы разить других [врагов].

12. И те, и другие мужественно сражались. Видели бы вы, как за короткое время множество лошадей с обеих сторон лишились своих седоков. Мы взирали на то, как земля обильно покрывается большими и малыми щитами, кинжалами и колчанами, луками и стрелами, мертвыми и ранеными сарацинами и эфиопами, равно как и франками, хотя и не в таком большом количестве.

13. И был там крест Господень, столь гибельный для недругов Христа, против коего, по милости Божьей, оказалась бессильна напыщенность врагов. И поскольку оробели они от его присутствия, то не только перестали атаковать нас, но, истинная правда, пораженные страхом, [ниспосланным] с небес, все до единого обратили свои помыслы к поспешному бегству. Тот, кто имел проворного коня, ускользнул от смерти.

14. Сколь же утомительно было собирать столькие щиты, копья, луки и стрелы, брошенные в поле беглецами. И если бы кто вздумал посчитать то множество безжизненных тел, оставшихся [в поле], то он бы сбился со счета. Однако полагают, что там было убито 5 тысяч вражеских рыцарей и пехотинцев. Военачальник вавилонского войска, приведший его сюда сражаться, пал вместе с остальными{478}. Из числа наших рыцарей мы потеряли 80 человек, пехотинцев же — больше.

15. Король же в тот день проявил себя самым достойным образом — он был и искусным утешителем, и суровым воителем. Его немногочисленные рыцари были самыми отважными. Эта битва длилась недолго. Враги быстро обратились в бегство, мы же стремительно преследовали их.

Глава 12О том, сколько христиан там погибло

1. О война, ненавистная невинным и ужасная для взирающих! В войне нет ничего прекрасного, что через антифразу выражено (Bellum, quia non bellum, nam per antiphrasim est dictum). Я видел битву, я содрогался в душе, и я боялся быть убитым. Все схватились за оружие, словно никогда не боялись смерти. Страшная беда, где нет места любви. Ужасный грохот стоял от наносимых обеими сторонами ударов. Один разил, другой погибал. Этот не знал милосердия, тот не взывал к нему. Один лишился кисти, другой — глаза. Человеческий разум ищет убежища при виде такого бедствия.

2. Удивительное дело! Мы, одержав победу впереди, были разбиты в тылу; здесь христиане потерпели поражение, но одолели сарацин в авангарде. Последних мы гнали до самого Аскалона; те же сарацины, которые перебили наших [в тылу], быстро ускакали к Иоппе. Поэтому в тот день никто не знал исхода битвы{479}.

3. После того как король со своими людьми, поразив и обратив в бегство [сарацин], очистил от них поле, было велено расположиться на отдых в тех шатрах, которые бросили беглецы. Как было приказано, так мы и поступили.

4. Седьмой день сентябрьских ид тогда стоял,

Когда мы вступили в битву сию, столь для рассказа достойную;

И милость Господня франкам стала помощником.

Глава 13О разных исходах этой битвы

1. На следующий день мы в палатке короля отслушали мессу на Рождество Блаженной Девы Марии, чей праздник отмечался тогда. И после того, как мы нагрузили наших вьючных животных добром врагов, а именно, хлебом, зерном и мукой, а также их шатрами, нам по сигналу трубача было велено возвращаться в Иоппу.

2. На обратном пути, когда мы миновали Азот, пятый заброшенный город филистимлян, который сейчас называют Ибений{480}, нам попались навстречу около 500 арабов, возвращавшихся от Иоппы. Они умчались туда в день сражения и захватили добычу, которую смогли обнаружить за пределами города. Ведь после того, как они убили многих наших пехотинцев в арьергарде и полностью уничтожили на правом фланге один полк, то посчитали, что и в передних рядах наши разгромлены так же, как и в тылу. Поэтому они, прихватив щиты, копья и сверкающие шлемы убитых, коими пышно украсили себя, тотчас отправились к Иоппе и показали наше оружие ее жителям, утверждая, что король и все его люди погибли в этой битве.

3. Когда те защитники, которые остались в Иоппе, услышали об этом, что было весьма похоже на правду, они были сильно потрясены и испуганы и оттого поверили их словам. Арабы полагали, что перепуганные жители немедля сдадут им город, но, поскольку их замыслы не сбылись, они, ничего больше там не добившись, отправились назад к Аскалону.

4. Когда же они увидели нас, возвращавшихся к Иоппе, то приняли за своих товарищей, которые, перебив всех наших в битве, направлялись к этому городу, намереваясь напасть на оставшихся там христиан. Поэтому мы очень удивились тому, что они, подойдя к нам очень близко, не могли понять, что перед ними франки, до тех пор, покуда не увидели, что наши рыцари в стремительной атаке ринулись на них.

5. Видели бы вы, как [арабы] бросились врассыпную и никто из них не хотел подождать другого; у кого не оказалось проворного коня, тот быстро подставил голову мечу. Но поскольку франки были сильно измотаны и многие из них были ранены в битве, то они не смогли преследовать [врагов]. [Арабы] сбежали, мы же в радости достигли Иоппы{481}.

Глава 14О том, как жители Иоппы отправили посла к Танкреду, князю Антиохии

1. Можете ли вы себе представить, как ликовали и воздавали хвалу те, кого мы оставили в Иоппе, когда с вершины стены они увидели нас, возвращавшихся с поднятыми знаменами? Определенно это трудно описать.

2. [Ранее] сюда один за другим прибежали два пустобреха, которые ввели в заблуждение жителей Иоппы, утверждая, что король и все его люди мертвы. По этой причине [жители] загоревали сильнее, чем это можно себе представить, полагая, что все это правда. Они направили к Танкреду, правившему тогда в Антиохии, короткую записку, которую доставил один моряк, поднявшийся на свой корабль по приказу супруги короля{482}.

3. Письмо содержало такие приветственные слова: «Танкред, видный муж и добрый рыцарь, прими это послание, которое через меня, своего посланца, направили тебе те, кто находится в Иоппе, а именно, королева и немногие горожане. И поскольку ты, возможно, написанному поверишь больше, чем мне самому, то вели прочесть его{483}.

4. О, какое несчастье! Иерусалимский король вступил в битву с вавилонянами и аскалонцами, был побежден и, возможно, погиб вместе со своими людьми, коих привел туда сражаться. Один из тех, кто едва избежал этой печальной участи, добрался до Иоппы и поведал нам обо всем.

5. По этой причине к тебе, муж мудрый, я прибыл как гонец, взывая о помощи, дабы ты, отложив все заботы, без промедления поспешил на подмогу народу Божьему, который, как я полагаю, весьма напуган и находится на краю гибели».

6. Так он сказал. Танкред же, выслушав его, молчал некоторое время. Но когда он убедился, что все сказанное — правда, то от сильной печали и горя искренне заплакал, равно как и все остальные, кто услышал это вместе с ним. Дав ответ гонцу, он распорядился, дабы во всех его владениях готовились к тому, чтобы оказать помощь иерусалимлянам.

7. Когда все уже было готово для выступления, неожиданно появился еще один гонец, который доставил другое послание, во всем отличное от предыдущего, и вручил его Танкреду. В первом письме сообщалось о несчастье, из последнего же узнали об успехе. В нем говорилось, что король в добром здравии вернулся после битвы в Иоппу и, вне всяких сомнений, славно разбил сарацин. Те, кто прежде горевал из-за утраты, теперь возрадовались доброму исходу дела.

8. О, удивительное милосердие Божье! Ведь не числом мы одержали победу, но рассеяли их, полагаясь лишь на божественную силу. Избавившись от врагов, мы вернулись в Иерусалим и вознесли хвалу Богу. В течение восьми месяцев, покуда годовой круговорот не вернул летнюю пору, мы предавались отдыху, свободные от военных забот{484}.

Глава 15О вавилонском войске, собравшемся против христиан

1. В следующем, 1102 году, в середине мая у Аскалона собрались вавилоняне, коих направил туда их король{485}, дабы они постарались истребить всех нас, христиан. Всего там насчитывалось 20 тысяч всадников и 10 тысяч пехотинцев, не считая погонщиков, которые управляли нагруженными припасами верблюдами и ослами; в руках у погонщиков для боя были дубины и дротики.

2. В тот день, когда вавилоняне достигли Рамлы, они раскинули у ее стен свои шатры{486}. Прямо перед ними, в одной укрепленной городской башне, находилось 15 рыцарей, которых король разместил там в качестве защитников{487}. У [самой башни], наподобие жителей предместий, проживали немногие сирийские крестьяне. Сарацины постоянно тревожили их и наносили им ущерб, пытаясь полностью истребить этих христиан и разрушить указанную башню, поскольку из-за тех, кто находился в ней, они не могли свободно передвигаться по равнине.

3. Более того, они норовили захватить епископа этого города, который вместе со своими людьми пребывал в монастыре Святого Георгия{488}. Как-то днем сарацины с коварными намерениями подступили к стенам этого монастыря, но, обнаружив, что он располагается в неприступном месте, вернулись в Рамлу.

4. Епископ же, увидев дым и пламя, [поднимающиеся] от подожженных [сарацинами] посевов, испугался, как бы они не вернулись, чтобы осадить его. Поэтому он, принимая меры предосторожности на будущее, тотчас передал королю, который тогда находился в Иоппе, чтобы тот поспешил ему на помощь, поскольку вавилоняне стали лагерем у Рамлы и одна из их когорт уже прошлась вокруг монастыря с грабежами.

5. Когда король узнал об этом, он, вооружившись, стремительно вскочил на коня, а его воинство, ободряемое [звуком] королевского рога, по его приказу пребыстро последовало за ним{489}.

6. В то время в Иоппе находилось большое число рыцарей, которые, намереваясь пересечь [море] и вернуться во Францию, ожидали попутного ветра. У них не было лошадей, поскольку в минувшем году они, следуя через Романию в Иерусалим, лишились их, а также всего имущества. Посему нелишним будет упомянуть об этом здесь.

Глава 16О втором, несчастливом паломничестве франков и смерти Гуго Великого

1. Когда огромная франкская армия, как уже было сказано, держала свой путь в Иерусалим{490}, в ее рядах также находились Гильом, граф Пуату{491}, и Стефан, граф Блуаский, который [ранее] покинул войско и уехал из-под стен Антиохии. Теперь же он усердствовал над тем, чтобы возобновить то, что некогда оставил{492}. С ними был и Гуго Великий, вернувшийся в Галлию после взятия Антиохии{493}, а также Раймунд, граф Прованский, который задержался в Константинополе, после того как вернулся туда из Иерусалима{494}. Был в их числе и Стефан, знатный граф Бургундии{495}, собравший бесчисленное множество народа; войско его было разделено на две части — рыцарей и пехотинцев.

2. В пределах Романии им преградил дорогу турок Сулейман{496}, у коего франки уже давно отняли Никею{497}. Поэтому, помня о понесенном им ущербе, он, к несчастью, с бесчисленным множеством турок рассеял и привел в смятение великое франкское войско и почти полностью истребил его.

3. Но поскольку, по Божьему промыслу, отряды франков двигались разными путями, то Сулейман не смог [одновременно] обрушиться на всех и перебить. Однако, узнав, что они сильно утомлены и измучены голодом и жаждой, а также не знают, как вести бой против лучников, он предал мечу более 100 тысяч, как всадников, так и пехотинцев{498}.

4. Что касается женщин, то одних он убил, других же увел с собой. Многие [франки], рассеявшись по окольным дорогам и горам, погибли от жажды и нужды. Турки захватили их лошадей, мулов, вьючных животных, а также всевозможное снаряжение.

5. Граф Пуату потерял там все, что имел: своих домочадцев{499} и деньги. Едва избежав смерти, он, сильно опечаленный и приведенный в замешательство своим несчастьем, пешим прибыл в Антиохию{500}. Танкред, проникнувшись состраданием к его беде, милостиво принял его и оказал ему помощь из своих средств. Порицая, покарал [графа] Господь, но смерти не предал{501}.

6. Как нам казалось, с ним и со всеми остальными{502} случилось это вследствие их прегрешений и гордыни.

7. Те, кто спасся, не откладывая, направились в Иерусалим, за исключением Гуго Великого, который умер в Тарсе, что в Киликии, где и был похоронен{503}. Когда эти паломники прибыли в Антиохию, то оттуда, кто по морю, кто по суше, отбыли в Иерусалим. Те, кто смог сберечь лошадей, предпочли отправиться по суше.

Глава 17О захвате города Тортоса

1. Когда франки достигли города Тортосы{504}, коим тогда владели сарацины, то, не откладывая, напали на него с моря{505} и суши. К чему останавливаться на этом? Городом они овладели, сарацин перебили, а деньги их захватили. Затем они пожелали продолжить свой путь.

2. Однако всем стало тяжело на душе, когда они увидели, что граф Раймунд решил остаться здесь, поскольку все надеялись, что он вместе с ними отправится в Иерусалим. Но тот не пожелал этого и, оставшись в Тортосе, удержал за собой город; и потому все проклинали его{506}.

3. Проследовав дальше, [франки] миновали город Аркас, а также Триполи и Джибилет. Оттуда они добрались до узкого горного прохода близ Бейрута{507}.

4. Здесь их в течение 18 дней ожидал король Балдуин, охраняя все это время дорогу, дабы сарацины внезапно не заняли ее и не преградили паломникам проход. Король принял от подходящего к этому месту войска гонцов с просьбой о помощи.

5. Когда [франки] заметили выступившего им навстречу короля, то они очень сильно обрадовались этому. Обменявшись поцелуями, они все вместе направились в Иоппу, где уже высадились те, кто прибыл по морю.

Глава 18О печально известной битве христиан с турками, в которой христиане были перебиты, а турки одержали победу

1. Незадолго до Пасхи они вступили в Иерусалим, как того и желали. Справив торжество, как это принято{508}, они вернулись в Иоппу.

2. Тогда граф Пуату, испытывающий нужду и удрученный всевозможными напастями, взошел на корабль с немногими спутниками и вернулся на родину, во Францию{509}.

3. Стефан Блуаский, равно как и многие другие, также пожелал переправиться по морю, но поскольку встречный ветер препятствовал графу, то ему ничего другого не оставалось, как повернуть назад. В тот самый момент, когда он вернулся из моря в Иоппу, король, как об этом рассказано выше{510}, вскочил на своего коня, намереваясь отправиться против врагов, расположившихся у Рамлы.

4. Также там были Жоффруа, граф Вандомский{511}, Стефан, граф Бургундский, Гуго де Лузиньян, брат графа Раймунда{512}. Они, позаимствовав у своих друзей и родственников лошадей, тотчас вскочили на них и последовали за королем.

5. Король пренебрег тем, чтобы подождать своих людей и выстроить их надлежащим образом, дабы благоразумно двинуться дальше. Вместо этого он опрометчиво вступил в бой. Едва дождавшись своих рыцарей, но без пехотинцев, король поспешил напасть на врага и по неведению оказался среди множества арабов. Слишком надеясь на свою доблесть и полагая, что у врагов не более 1000 или даже 700 воинов, он очень торопился встретиться с ними, прежде чем они смогут ускользнуть.

6. Когда же его взору предстало все вражеское войско, он, пораженный страхом, содрогнулся в душе. Однако, обретя силу утешения [свыше], король окинул взглядом своих воинов и благочестиво обратился к ним со следующими словами: «Рыцари Христа и друзья мои, не отвергайте битву сию, но, вооруженные силой Божьей, мужественно сражайтесь ради самих себя. Ибо живем ли или умираем — Господа мы{513}. Тому, кто попытается сбежать, уже не будет надежды на спасение. Сражаясь, вы победите, бежав — погибнете».

7. И тогда они внезапно яростной атакой обрушились на арабов, ибо было самое место и время для проявления доблести. Но поскольку у наших было не больше 200 рыцарей, то их [быстро] окружили 20 тысяч [вражеских] рыцарей. [Франков] укротил тяжелейший натиск язычников, и менее чем за час большая часть наших была перебита; уцелевшие, не в силах сдерживать такой напор, обратились в бегство.

8. И хотя с ними случилась такая беда, они сначала отважно посчитались с [врагами]. Ибо они убили многих из них и, выбив из лагеря, лишили их шатров. Но с Божьего соизволения победивших одолели побежденные{514}.

9. По милости Божьей король и его некоторые наиболее знатные рыцари спаслись, галопом они вломились в Рамлу{515}; дальше бежать они не смогли.

Глава 19О бегстве короля Балдуина

1. Король же, не желая быть осажденным [в городе] и предпочитая умереть где-либо в другом месте, нежели с позором быть схваченным здесь, тотчас принял совет и попытался выйти наружу, готовый либо погибнуть, либо спастись{516}. Взяв с собой лишь пятерых товарищей (кои, впрочем, недолго оставались при нем, поскольку были схвачены неприятелем), он галопом на быстром скакуне устремился через горы. Итак, Господь вырвал Балдуина из рук его врагов, [оказавшихся] сильней его. Король охотно бы отправился в Арсуф, если бы мог, но поскольку враги препятствовали этому, то он не мог [прямиком] проследовать туда.

2. Те же, кто остался в Рамле, впоследствии не смогли выйти за ворота. Осажденные отовсюду нечестивым племенем, они в конце концов (о горе!) были схвачены. Одних враги убили, других увели с собой живыми.

3. Епископ, находившийся в церкви Святого Георгия, узнав о случившемся несчастье, тайно бежал оттуда в Иоппу.

4. Увы! Сколько знатных и доблестных рыцарей мы потеряли в этой беде — как в самой битве, так и в указанной башне{517}! Стефан Блуаский, муж мудрый и знатный, был убит, а вместе с ним и другой Стефан — граф Бургундский{518}.

5. Лишь три рыцаря вырвались оттуда. Тяжело израненные, они ускользнули и следующей ночью добрались до Иерусалима. Вступив в город, они поведали о случившемся несчастье горожанам. Что касается короля, жив ли он или погиб, они сказали, что ничего толком не знают. Поэтому всех тотчас охватила великая скорбь.

Глава 20О том, как король бежал и прибыл в Арсуф

1. Король же, опасаясь арабов, следующей ночью укрывался в горах. На третий день{519} он всего лишь с одним рыцарем и оруженосцем спустился с гор и, как всякий блуждающий в незнакомых [местах], по окольным дорогам пустыни, страдая от голода и жажды, добрался до своего города Арсуфа.

2. Одно обстоятельство обернулось к его спасению: незадолго до этого отсюда отбыли 500 вражеских рыцарей, которые в качестве разведчиков долгое время объезжали стены. Королю никоим образом не удалось бы спастись, если бы они заметили его.

3. Когда он вступил в Арсуф, то был радостно встречен своими людьми. Утолив голод и жажду, он, находясь под защитой, уснул, чего так желало человеческое естество.

Глава 21О том, как Гуго Тивериадский и патриарх Иерусалимский поспешили на помощь королю, и о том, как с силой и помощью святого креста, явленными христианам, было дано сражение

1. В тот же самый день Гуго Тивериадский, один из самых знатных людей короля{520}, прослышав о его несчастье, прибыл в город [Арсуф]; он желал оказать какую-либо помощь уцелевшим людям. Увидев его, король очень обрадовался. С Гуго было 80 рыцарей, в которых так нуждался король в предстоящем деле. Получив послание из Иерусалима, король поспешил на помощь жителям Иоппы{521}.

2. Однако он не осмелился повести рыцарей по суше, поскольку враги подстерегали путников в засадах. И тогда, взойдя на одно небольшое судно{522}, он приплыл в Иоппу. Когда он высадился в порту, то был принят с великой радостью, ибо все было как в Евангелии: «Он был мертв и ожил, пропал и нашелся»{523}. Того, кого уже оплакивали как мертвого, теперь видят живым и здоровым.

3. На следующий день{524} упомянутый Гуго вышел из Арсуфа и, преисполненный тревоги, поспешил в Иоппу. Король выступил ему навстречу, дабы враги не напали на того в дороге.

4. После того как король прибыл в Иоппу, он держал недолгий совет. Необходимость призвала его распорядиться, чтобы те, кто находился в Иерусалиме и Святом Аврааме{525}, по его приказу прибыли в Иоппу, дабы сразиться с арабами, которые, задумав овладеть этим городом, расположились поблизости от него.

5. В тот момент, когда он раздумывал, кого бы отправить гонцом, то заприметил одного сирийца, человека простого и невзрачной наружности, коего всеми силами стал упрашивать, чтобы тот из любви к Богу взял на себя предстоящее поручение, поскольку король не нашел никого, кто бы смог или отважился исполнить его. Из-за вражеских засад никто не осмеливался передвигаться по дороге. Сириец же, преисполнившись мужества от Бога, не откладывая, под покровом ночи, дабы не быть замеченным врагами, проследовал по непроходимым и совершенно диким местам и на третий день в изнеможении добрался до Иерусалима.

6. Когда он сообщил жителям столь желанную весть о короле и поведал, что тот жив, то все вознесли должную хвалу Господу. Промедление же было недолгим.

7. После того как прочли доставленное послание, тотчас были снаряжены рыцари, коих смогли отыскать в городе: как я полагаю, 90 рыцарей и тех, у кого могли быть лошади или вьючные животные. Каждый из них по собственной воле, хотя и одолеваемый сильным страхом, не откладывая, отправился [в Иоппу]. Обходя, по возможности, подготовленные врагами засады и следуя по окольным дорогам, они проложили свой путь, уклонившись в сторону Арсуфа.

8. Когда же они очень быстро шли по побережью, им попалось навстречу нечестивое племя, которое надеялось перехватить их здесь и перебить. Некоторым из наших пришлось оставить там вьючных животных и броситься в морские волны, чтобы пуститься вплавь, дабы одна беда стала исцелением от другой. Вплавь они спаслись от нечестивцев, но потеряли своих вьючных животных. Рыцари же, у которых были достаточно проворные лошади, чтобы отбиться, едва ускользнули и добрались до Иоппы.

9. Король, весьма обрадованный и воодушевленный их приходом, не желал более откладывать свое дело{526}. Поэтому на следующее утро{527}, выстроив рыцарей и пехотинцев, он выступил против своих врагов, намереваясь дать им сражение.

10. Те же находились не далее чем в трех милях от Иоппы, где уже готовили свои машины, чтобы в скором времени осадить город и, укротив его, захватить. Но когда они увидели наших людей, надвигавшихся на них, дабы вступить с ними в бой, то немедля схватились за оружие и отважно встретили их. И поскольку врагов было великое множество, то они отовсюду окружили наших.

11. Когда наши были окружены таким вот образом, им не на что больше было надеяться, кроме как на Божью помощь. И всецело полагаясь на всемогущество Господа, они, завидев наиболее тесный и сильный конный отряд{528}, не колеблясь, обрушились на него с удивительной силой. Но когда они, отважно сражаясь, врывались в [ряды врагов] с одной стороны, тотчас возникала необходимость обратиться против них где-либо в другом месте, поскольку, те, увидев, что наши пехотинцы остаются без защиты рыцарей, немедленно устремлялись туда и разили крайних из них.

12. Впрочем, наши пехотинцы без страха осыпали нападавших на них дождем стрел. И видели бы вы, сколь много их вонзилось в лица и маленькие щиты врагов. И так вот сарацины, после того как с Божьей помощью были сурово отражены нашими пешими лучниками, изранены копьями рыцарей и лишены своих шатров, бежали и показали франкским взорам свои спины. Однако преследовали их недолго{529}, поскольку самих преследователей было немного.

13. Все свои шатры и провизию [сарацины] оставили в поле франкам. Однако почти всех своих лошадей они увели с собой, не считая нескольких раненых и умерших от жажды во время бегства. Мы захватили большое количество их верблюдов и ослов. Многие [враги], спасаясь бегством, погибли, измученные ранами и жаждой.

14. Право же, достойно и справедливо, чтобы те, кто был укреплен древом креста Господня, одержали победу над противниками сего креста. И поскольку в минувшей битве это древо было подле короля, то не подлежит сомнению, что Господь благоволит своему народу.

15. Однако есть люди, которые больше полагаются на свою силу, нежели на Господню. Они сверх меры преисполнены своего разумения и отвергают мудрость совета. Они сломя голову стремятся привести в исполнение свой замысел, и [делают это] необдуманно. Посему нередко случается так, что великий вред выпадает не только на их долю, но и на долю многих других, не причастных к этому делу. И оттого подобные люди имеют привычку больше упрекать Господа, нежели узреть свою глупость.

16. Кто столь необдуманно берется за дело, исхода его не предвидит. «Коня приготовляют к битве, победу же дарует Господь»{530}. Если Господь не всегда внемлет молитве праведного, то сколь реже [Он это делает, если исходит она] от нечестивца? И почему тот обвиняет Бога, если Он тотчас не исполнил его желание? К чему прислушиваться к подобной мольбе, если проситель не заслуживает ничего доброго? Не Богу ли ведомо, что должно вершить во всем?

17. Боэций сказал примерно следующее: «Если ты видишь, что что-то вершится вопреки ожиданию, [знай], порядок для вещей справедлив, превратное смятение — лишь в твоем воображении. Глупец ожидает решения фортуны, а не того, что заслуживает»{531}. Человек часто полагает, что во вред ему то, что впоследствии оборачивается во благо. Случается же и наоборот, поначалу кому-то идет на пользу что-то, однако некоторое время спустя выходит так, что оно премного вредит ему.

18. По окончании битвы, из которой, как уже сказано, король вышел победителем, [наши] свернули свои палатки и вернулись в Иоппу. Земля же, избавленная от ратных дел, пребывала в покое всю следующую осень и зиму.

Глава 22О том, как король осадил Аккон

1. Весной 1103 года, после того как мы, согласно обычаю, отпраздновали Пасху в Иерусалиме{532}, король с небольшим войском подступил к городу Аккон, который также называется Птолемаида, и осадил его. Но поскольку город имел мощную стену и крепостной вал, то он не смог им тогда овладеть. К тому же находившиеся внутри сарацины оборонялись с поразительным мужеством. Разорив их посевы, пастбища и сады, король вернулся в Иоппу{533}.

Глава 23О том, как князь Боэмунд был освобожден из плена

1. Тем временем повсюду распространилась столь желанная весть о том, что господин Боэмунд, по милости Божьей, был освобожден из турецкого плена{534}. О том, как он был выкуплен из неволи, Боэмунд дал знать через своего гонца{535}. И как прежде он был князем Антиохии, так и впоследствии, будучи радостно принятым своими горожанами, он возвеличивал эту землю и владел ею.

2. Более того, Боэмунд принял Лаодикею, которую Танкред захватил и отнял у людей константинопольского императора{536}; Танкреда же он наделил из своих владений и так вот любезно умаслил его.

Глава 24О том, как король был очень тяжело ранен

1. Тем временем король Балдуин, как обычно, воевал с сарацинами. И вот однажды случилось так, что он напал на их небольшой отряд. В тот момент, когда король, будучи уверенным в их погибели, радовался этому, один эфиоп, спрятавшись за скалой, коварно подстерегал его, чтобы убить. С силой метнув копье, он глубоко ранил короля в спину рядом с сердцем. Этим ударом он едва не убил его. Но поскольку после ранения король усердно лечился, то в конце концов благополучно избавился от этой мучающей его раны.

Глава 25О захвате города Аккон, который в народе называют Акра

1. В году 1104-м, по окончании зимы, после того как цветущей весной в Иерусалиме была торжественно отпразднована Пасха{537}, король Балдуин, собрав своих людей, отправился к Аккону и вновь осадил его{538}. Туда также подошли генуэзцы с флотом в 70 кораблей, [оснащенных] таранами{539}. За 20 дней город был отовсюду так укрощен осадными машинами и частыми приступами, что сарацины, преисполнившись страха, более не хотели упорствовать и потому сдали его королю.

2. Мы очень нуждались в этом городе, поскольку в нем был очень удобный порт, под [защитой] прочных стен которого могло в безопасности помещаться большое количество кораблей{540}.

3. В девятый раз уж Феб взошел в созвездии Близнецов,

Когда был захвачен город Аккон, зовущийся также Птолемаида;

Был тогда год одна тысяча сто четвертый{541}.

Это не город Ахарон, за который принимают Аккон;

Тот — в Филистимии, этот же Птолемаида зовется.

4. Когда город был захвачен таким вот образом, франки перебили большое число сарацин, сохранив жизнь лишь немногим. Они также овладели всем их имуществом{542}.

Глава 26О том, как Боэмунд собрался переправиться в Апулию

1. По окончании лета Боэмунд, встревоженный крайней необходимостью, с небольшим флотом переправился в Апулию, препоручив все свои владения Танкреду{543}. Вместе с ним приплыл и Даимберт, бывший иерусалимский патриарх, муж мудрый и сильный советом.

2. Боэмунд прибыл для того, чтобы увезти с собой людей из земель, находящихся по ту сторону моря. Даимберт же приплыл, дабы поведать папе римскому свое дело и о том, какую обиду нанес ему король. Он прибыл сюда и добился своего, однако обратно не вернулся, поскольку умер в пути{544}.

Глава 27О том, как антиохийцы, сразившись с парфянами, были захвачены в плен, а некоторые из них убиты{545}

1. В том году пришли в волнение наши соседи: парфяне, мидийцы, халдеи и все, кто населяет Месопотамию. Они стали нападать на нас, христиан, и притеснять всяческим образом{546}. Поэтому, когда слух об этом достиг нас{547}, то все наши предводители подготовились к тому, чтобы встретить их.

2. Со всей поспешностью снарядились господин Боэмунд и Танкред, а также Балдуин, граф Эдесский, Жослен{548}, тот Даимберт из Иерусалима и архиепископ Эдессы, коего звали Бенедикт, вместе с множеством рыцарей и простого народа{549}.

3. Миновав реку Евфрат, а затем город Харран, они возле реки, которая называется Хабур{550}, наткнулись на фаланги неприятеля. Тотчас вступив с ними в битву близ Ракки{551}, христиане за наши совершенные прегрешения были рассеяны и приведены в смятение{552}. То, что эта битва была более безжалостной в сравнении с предыдущими, показал исход дела.

4. Там был пленен Балдуин, граф Эдесский, который впоследствии станет вторым по счету иерусалимским королем; вместе с ним был схвачен Жослен, его родственник, а также упомянутый архиепископ. Многие же погибли, утонув в указанной реке. Лошади, мулы, равно как и имущество, были потеряны в бессчетном количестве.

5. Господин Боэмунд и господин Танкред бежали без оглядки по окольным и пустынным дорогам, не выбирая удобного пути или тропы. Блуждающие и приведенные в замешательство, они смогли наконец ускользнуть.

6. Много наших погибло от стрел и кинжалов. Они без великого труда могли бы захватить город Харран, если бы осадили сразу, но впоследствии, ни во время отступления, ни во время возвращения, овладеть им уже не представлялось возможным{553}. И как порой безмятежность коварно приводит к беде, так страх и тревога приносят пользу людям осторожным и робким. Написано же, что нередко «пагубно медлить готовым»{554}.

7. В этом предприятии, а точнее — бедствии, два врага, вне всяких сомнений, воспрепятствовали нашим людям — раздор и зависть; ибо они имеют обыкновение [лишать] людей уже обретенных благ и ввергать их в крайнюю нужду. Мы часто наблюдали это и познали сие из опыта. Я не впадаю в заблуждения и не рассуждаю о мелочах, прельстившись обманчивым пустословием.

8. И ведь действительно, в этом походе, столь опасном и страшном, [наши], еще до того как потерпели поражение, поносили друг друга бранными словами. И, наверное, каждый из них тогда помышлял о том, чтобы отделиться и нарушить заключенный договор. Тот, кто поступает дурно, но ожидает добра, поистине безумствует. Ведь ничто без мира и взаимной любви неприемлемо для Бога. Малодушно и ничтожно оставлять союз с Тем, Кому мне следует служить до самой смерти.

9. И пришел Бог на помощь архиепископу Эдессы, на коего уже были надеты оковы. В тот момент, когда турки нагрузили его, словно вьючное животное, своими вещами и утварью, один доблестный рыцарь, который ради него благородно подверг свою жизнь [опасности], с Божьей помощью и удивительной отвагой вырвал епископа из рук врагов. Бренность свою он ценил меньше, чем свою [душу].

10. Так вот многие в том нашем паломничестве{555}, воспылав рвением Божьим и решив с жизнью своей распрощаться, усердствовали, дабы почить блаженной смертью и наслаждаться покоем с Христом.

11. Так один воин, как это слышали и видели некоторые из наших, в то время, когда мы стояли под Антиохией, узнав, что некий язычник с великим бесчестием поносит имя Господне, вдохновленный живительным духом, воспротивился этому словом и делом. Тотчас пришпорив коня, он, обратившись к стоящим вокруг, с пылом воскликнул: «Если же кто из вас желает обедать в раю, теперь пусть следует за мной, дабы позавтракать, ибо я отправляюсь немедля».

12. Потрясая своим копьем, он быстро оказался среди тысяч врагов. Сразив первого попавшегося ему навстречу, он убил его, но, покончив с ним, и сам был тотчас убит. И так вот, озаренный верой и надеждой и укрепленный любовью, он погиб блаженной смертью. Кто-нибудь слышал о чем-нибудь подобном? Еще распростертый на земле, он уже славился на небесах.

13. Возрадовались же небеса и пребывающие на них. У нас же был особый [повод] для радости и ликования, ибо ангелы радовались, что обрели такого собрата. И подле был Он, Кто слушал его и одарял и вечную обитель готовил.

Глава 28Об освобождении графа Балдуина и о сражении между ним и Танкредом

1. После того как графа Балдуина продержали почти пять лет в оковах, [за него] были переданы выбранные заложники и с применением угроз получено клятвенное обещание о том, что он выплатит выкуп. Когда же заложники весьма ловко расправились с охранниками темницы, Балдуин наконец вырвался из заточения. И был ему помощником в этом вернейший Жослен{556}.

2. Однако когда Балдуин вернулся к своему городу Эдессе, то не смог в него вступить, поскольку Танкред, [находившийся там] со своими людьми, не позволял ему войти{557}.

3. И поскольку обстоятельства дела способствовали этому, а также вследствие клятвы, которую велел принести [Танкреду] господин Боэмунд на тот случай, что если [Балдуин] когда-нибудь сможет вернуться из плена, то его земля без всяких препятствий будет возвращена ему, Балдуин вместе с Жосленом, не откладывая, начали войну с Танкредом.

4. И ни мольбы, ни призывы к миру последнего никоим образом не могли [их] унять. Жослен же, собрав 7 тысяч турок, дерзко вызывал Танкреда на бой и с помощью этих турок перебил 500 человек из его окружения{558}. И хотя поначалу Танкред был почти побежден, но с помощью Бога, взгляд коего всегда обращен к справедливости, он остался в поле победителем — победителем со славой{559}.

5. Когда же знать этой земли увидела, какой от всего этого последовал урон, то обе стороны, держав добрый совет, привели противников к согласию.

Глава 29О том, как Боэмунд переправился в Галлию

1. Тогда Боэмунд, удрученный множеством [напастей], как об этом уже было сказано выше, переправился по морю и направился в Галлию{560}. Там, среди прочих дел, он взял в жены сестру короля Филиппа, которую звали Констанция{561}, и увез ее с собой в Апулию. От нее у него было двое сыновей. Один из них, старший по рождению, умер, а младший, нареченный тем же именем, что и отец, стал наследником{562}.

Глава 30О том, как Танкред сражался с турками и одержал победу

1. В год Господа 1105-й, во второй день мартовских календ{563}, граф Раймунд, доблестный рыцарь, почил в своем замке у города Триполи{564}. Ему наследовал его племянник Гильом Иордан{565}.

2. В то время не было недостатка в привычной дерзости сарацин и турок, ибо в апреле{566} король Алеппо, коего звали Ридван, собрав в пределах своих владений немалое войско, чрезмерно распаленный к войне, поднял свой рог против Танкреда, князя Антиохии.

3. Танкред же, возложивший якорь своей надежды не на многочисленность войска, а на Бога, хорошо выстроил свои полки и без промедления верхом отправился против врагов. К чему мне останавливаться на этом? Он отважно напал на них близ Артазии{567}, и по воле Божьей [враги тотчас] были охвачены страхом и обратили свои спины в бегстве. Они бежали и были преследуемы. А те из них, кто не смог ускользнуть, смерти не избежали{568}.

4. Убитым не было числа; Танкред захватил множество их лошадей, а также удержал за собой знамя сбежавшего короля. Тот же, так вот обломив свой рог, удалился присмиренным{569}. И восславлен был Бог, который всегда приходит на помощь верным Ему.

5. Рассказав кратко об антиохийцах, не умолчим и об иерусалимлянах.

Глава 31О том, как король Вавилона вновь направил все свое войско против короля Балдуина, а тот подготовился против него

1. Следует вернуться к тому, как король Вавилона, собрав в этом году{570} многочисленное войско, направил его под командованием своего военачальника к Аскалону для сражения с христианами, намереваясь и рассчитывая изгнать нас всех из Святой Земли. Ибо узнал он, что нас крайне мало и нет нам привычной подмоги от паломников. Собрались тогда у Аскалона конные арабы и пешие эфиопы, и вместе с ними, числом чуть менее тысячи, были турки из Дамаска — самые доблестные лучники{571}.

2. Когда об этом доложили королю Балдуину, тот, созвав своих людей, ожидал [врагов] у Иоппы. Поскольку того требовала необходимость, все, кто проживал в городах и мог носить оружие, отправились на войну, за исключением лишь тех, кто в ночное время охранял стены.

3. Страх и трепет тогда охватили нас. Ибо мы опасались, как бы враги не овладели каким-либо из наших опустевших городов или же не погубили в битве короля вместе с его народцем. Тогда стоял август. Обе стороны хитрили, откладывая сражение; ни мы их не атаковали, ни они нас.

4. Но в какой-то момент, установленный, как я полагаю, Господом, этому был положен конец, и нечестивое племя выдвинулось от Аскалона и направилось к нам. Узнав об этом, король покинул Иоппу и прискакал к Рамле.

5. И поскольку благом было, чтобы наши всячески держались в Господе и на него возлагали твердую надежду{572}, то, вдохновленный наставлением Господа Бога, король направил своего самого быстрого гонца в Иерусалим к патриарху{573}, клиру и к простому люду. Он настоятельно просил их, чтобы они всеми силами молили о милости Всемогущего Бога, дабы он свыше соблаговолил даровать помощь своим христианам, оказавшимся в такой нужде.

6. Этот гонец, хотя его и долго уговаривали, отказался принимать какое-либо вознаграждение, опасаясь, что, возможно, не сможет исполнить сие поручение и при жизни воспользоваться этой наградой. Однако, надеясь, что когда-либо за этот благочестивый труд обретет воздаяние от Бога, он, вверив свою душу и плоть в руки Творца, не откладывая, направился в Иерусалим. Ведомый Господом, он прибыл туда и, вступив в город, поведал о том, ради чего прибыл.

7. Когда обо всем стало известно, патриарх велел бить в большой колокол и собраться всему народу подле него. «Братья, — сказал он, — друзья и рабы Божьи! Воистину грядущая битва, о которой вы услышали от поведавшего о ней гонца, вне всяких сомнений, уготована нам. И поскольку без Божьей помощи мы не в силах противостоять такому племени, молите же все о милости Божьей, дабы в надвигающейся битве милостивый помощник соблаговолил быть рядом с нашим королем Балдуином и всеми его людьми.

8. Сегодня{574} король отложил сражение, о чем сообщает нам через этого гонца, дабы завтрашним днем, который приходится на воскресенье Господне, в которое Христос воскрес из мертвых, сражаться увереннее и, будучи поддержанным вашими молитвами к Богу и милостыней, решительнее вести бой.

9. Посему этой ночью, как сказано у апостола, «бодрствуйте, будьте стойкими в вере, все у вас да будет с любовью»{575}. Завтра же вы, бичуя себя, босыми смиренно пройдете по городу через святые места, благочестиво взывая к Господу Богу, дабы высвободил Он нас из рук своих врагов.

10. Сам же я иду к королю; и поскольку я отправляюсь немедленно, то взываю к тем, кто решил остаться здесь, хотя в силах носить оружие, пусть без колебаний следуют со мной, ибо король испытывает нужду в людях».

11. К чему мне останавливаться на этом? Вскочили они на коней; и было их лишь 150 человек — всадников и пехотинцев. И так с наступлением ночи они поспешно выступили и на рассвете прибыли в Рамлу.

12. Те же, кто остался в Иерусалиме, самым ревностным образом предавались молитвам, раздавали милостыню и скорбели. Вплоть до полуденного часа они беспрестанно посещали церкви. И как это делали клирики во время хода, они пели, рыдая, и рыдали нараспев. Я, босой, также молился вместе с ними. Взрослые не ели вплоть до девятого часа дня, а младенцам матери [не давали] сосать грудь, покуда, изнуренные голодом, те не начали плакать. Беднякам раздавалась щедрая милостыня. Дела эти таковы, что умилостивляют Бога и призывают Его спасти [нас], и [благодаря] им, Он, «сжалившись, не оставил благословения за собой»{576}.

Глава 32О битве иерусалимлян с турками и как, благодаря силе святейшего креста, была одержана победа

1. Когда же патриарх достиг Рамлы, как об этом уже было сказано, занимающаяся заря начала гасить сверкающие звезды{577}. Обрадовались же все его приходу и в воодушевлении бросились к священникам, дабы исповедоваться Богу и им в своих прегрешениях. Также и знать обратилась к патриарху, желая услышать от него какое-либо спасительное слово и получить отпущение грехов.

2. После этого патриарх, облаченный в патриаршие одежды, взял в руки славный крест Господень, который имел обыкновение носить в таких случаях. Когда же надлежащим образом были выстроены отряды рыцарей и пехотинцев, они выступили против вражеского войска.

3. У нас было 500 рыцарей, не учитывая тех, кто не считался рыцарем, но был верхом. Наших пехотинцев насчитывалось не более 2 тысяч. У язычников же было 15 тысяч воинов — пехотинцев и рыцарей. Той ночью они расположились не далее, чем в четырех милях от Рамлы.

4. Когда на рассвете они увидели, что король со своими людьми направляется против них, то немедленно изготовились к сражению. Но теперь замысел их был расстроен. Ведь они собирались меньшую часть своей армии направить к Рамле, дабы ввести в заблуждение наше войско, другую же, большую часть, они решили отправить к Иоппе, чтобы напасть на нее и овладеть ею, пока наши ничего не знали об этом. Но когда они увидели, что король направляется против них, то они вновь объединились, поскольку планы их были спутаны.

5. Не медля дольше, и те и другие набросились друг на друга{578}.

И вот щиты гремят, и лезвия мечей скрежещут.

И когда обе стороны сошлись в бою, наши, как им было велено, кричали своим врагам: «Христос побеждает! Христос правит! Христос повелевает!»

6. Те же, окружив нас, рассчитывали полностью разгромить нас и привести в смятение. Более того, турецкие лучники как обычно обошли нас с тыла и осыпали градом стрел. Выполнив задачу лучников, они извлекли из ножен мечи, коими разили нас в ближнем бою. Когда король увидел это, то, укрепленный отвагой, вырвал из рук одного рыцаря свое белое знамя и с немногими людьми стремительно примчался туда, намереваясь оказать подмогу тем, кого теснили.

7. Атакуя и разя турок, он, с Божьей помощью, очень быстро рассеял их, после чего вернулся туда, где находились главные силы сарацин, арабов и эфиопов.

8. Но о насилиях и убийствах, творимых обеими сторонами, я не буду больше говорить, поскольку хочу ограничить сочинение меньшим объемом. Всемогущий Бог, всегда помнящий о рабах своих, не желал, дабы нечестивцы истребили Его христиан, кои из любви к Нему и славя имя Его, прибыли в Иерусалим из далеких стран. И потому нечестивый народ обратился в поспешное бегство и мчался до самого Аскалона.

9. О, если бы удалось пленить Семельмулька, их предводителя, то какой бы выкуп он тогда уплатил королю Балдуину за свое освобождение! Но Джемельмульк, эмир Аскалона{579}, который был очень богат, ускользнуть не смог. И когда он был убит, то [врагов] охватила великая скорбь.

10. Другой эмир, бывший правитель Аккона{580}, был схвачен живым, и наш король позволил ему выкупиться за 20 тысяч монет, не считая лошадей и прочего добра.

11. Эфиопы же, поскольку сбежать не смогли, были перебиты в полях. Рассказывали, что там было убито 4 тысячи врагов — всадников и пехотинцев, наших же — 60{581}. Нам достались палатки [врагов], равно как и большое число вьючных животных, верблюдов, ослов и дромадеров{582}.

12. Тогда мы возблагодарили и восславили Бога, в коем мы обрели великую силу, и низвел Он в ничто врагов наших. О, сколь удивителен суд Божий! Ибо вот что говорили враги: «Пойдем же и истребим всех христиан и овладеем их святынями»{583}. «Но не так, нечестивые, не так»{584}: ибо «Бог уподобил вас колесу или соломе перед [силой] ветра{585}, и в гневе своем разметал вас»{586}. Своей верой они клялись, что никогда не побегут от франков, но, в конце концов, бегство стало тогда для них спасением. Они предпочли совершить клятвопреступление, нежели погибнуть глупой смертью{587}.

13. Король же в радости вернулся в Иоппу, где распределил между рыцарями и пехотинцами захваченную в бою добычу.

Глава 33О флоте вавилонян

1. Все это время у Иоппы находился флот вавилонян, которые уже долгое время выжидали здесь, пытаясь выяснить, когда и каким образом, с моря и суши, они смогут уничтожить всех нас и все приморские города. Но когда король приказал своим морякам забросить на один из их кораблей отрубленную в сражении голову эмира Джемельмулька, те, увидев ее, были приведены в замешательство и ужас и более не желали там оставаться. Узнав о несчастии своих, они при слабом южном ветре ушли в порты Тира и Сидона.

2. Но когда этот флот возвращался в Вавилон, его корабли порывом бури, вызванной для нас по милости Божьей, были [рассеяны] и в результате гибельного кораблекрушения отовсюду прибиты в наши порты. Мы захватили 25 кораблей, на которых было полно сарацин, но остальные, расправив паруса, с трудом ускользнули{588}. Так вот Господь, наш помощник, милостив был к нам в беде и так явил свое всемогущество.

3. Хочу я же всем день самого сражения указать,

Ибо Феб уж десятый раз в созвездии Девы взошел,

И полная луна на землю взирала,

В шестой день сентябрьских календ, как прочитали,

Позволил Всемогущий франкам триумфу возрадоваться,

Ибо турки, а равно арабы и эфиопы бежали.

Часть из них в горы стремится, остальные же мертвые в поле лежат.

Глава 34О землетрясении

1. Вследствие пренебрежения или невежества писателей или же оттого, что было их немного и были они больше погружены в свои заботы, деяния эти, будучи незаписанными, предавались забвению. Поэтому я, Фульхерий, в науках неискусный и дарованием обделенный, [предпочел] быть отмеченным клеймом безрассудства, нежели умолчать об этих деяниях, которые либо видел своими глазами, либо разузнал о них, обстоятельно расспросив заслуживающих доверия рассказчиков.

2. И я настоятельно прошу читающего сей труд, пусть милостиво простит мне мое невежество и изложенное, если оно еще не исправлено в каком-либо месте более красноречивым писателем, исправит, коли пожелает. Однако пусть он не меняет историческое повествование ради пышной красоты стиля, дабы ложью не исказить истинность деяний.

3. После всех описанных выше событий, под конец года, в канун Рождества Господня{589}, все мы, находившиеся в Иерусалиме, почувствовали очень сильное землетрясение, которое весьма напугало нас.

Глава 35О знаках, появившихся в небе

1. Между тем в год 1106-й в небе появилась комета и на нас, наблюдавших за ней, навеяла страх. Она была в той части [неба], где в зимнюю пору обычно заходит солнце. Комета оставила удивительной длины сверкающий белым огнем луч, который был похож на копье.

2. Этот чудесный знак, начав пылать в феврале, в день, когда появляется новая луна, был предзнаменованием грядущего. Но поскольку мы не смогли разгадать, что означало это, то во всем вверились Богу.

3. В течение 50 или даже более дней эта комета каждый вечер была видна по всему миру. Следует отметить, что с момента своего появления комета, равно как и ее ослепительно-белый свет, изо дня в день постепенно угасала вплоть до того, что в последние дни она, растеряв всю силу своего свечения, совсем перестала быть видна.

4. Вскоре после этого, в том же месяце, в 20-й день новой луны{590}, мы, начиная с третьего часа и до самого полудня, наблюдали справа и слева от солнца что-то вроде двух других светил. Однако они, сверкая не столь ярко, как главное солнце, слабо горели более скромной формой и светом. Поверх же этих светил появился один пылающий ослепительным светом круг, который был в ширину как обычный город. Внутри его половина другого круга, имевшая сходство с радугой, была разделена на четыре цвета и в верхней части солнца охватывала своим изгибом и почти касалась двух других указанных светил.

5. В следующем же месяце, в час полуночи, было видно, как звезды падают с неба.

Глава 36О сражении христиан с жителями Дамаска

1. После этого, в летнюю пору Гуго, который тогда владел Тивериадой, сразился с войском из Дамаска{591}. Будучи дважды отраженным врагами в этой битве, он в третьей атаке, с Божьей помощью, одержал победу над ними. Гуго убил из их числа 200 [воинов] и захватил столько же лошадей; остальные же [враги] обратили спины в бегстве. Удивительное дело, но 120 наших воинов рассеяли 4000!

2. Спустя некоторое время [Гуго], находясь вместе с королем Балдуином в походе, был убит в этой же области выстрелом из лука{592}.

Глава 37О том, каким образом патриарх, направляясь в Рим, переправился через море, и о битве между жителями Иоппы и Аскалона

1. В год 1107-й патриарх, коего звали Эвремар, собравшись в Рим, переправился через море. Он намеревался получить от апостолика ответ, останется ли он патриархом; ведь упомянутый ранее Даимберт вернул себе патриаршество, но впоследствии умер на обратном пути{593}.

2. В ноябре того же года аскалонцы, вскипев своей привычной яростью, устроили засады у подножия наших гор, что между Рамлой и Иерусалимом, дабы внезапно напасть на группу наших людей, которая, как им стало известно, собиралась отправиться из Иоппы в Иерусалим.

3. Когда об этом узнали жители Иоппы, они поспешно вскочили на своих коней. Добравшись до места засад, ведомые человеком, который сообщил об этом, они, сомневавшиеся до того момента, что он говорил правду, увидев [аскалонцев], были охвачены страхом и очень напуганы. У врагов было около 500 рыцарей и порядка 1000 пехотинцев. Наших же рыцарей было числом не более 75.

4. И поскольку у наших не было [времени], дабы поразмыслить о том, как следует поступить, и ни в бегстве уже нельзя было найти спасения, ни смерти избежать в бою, вступив в бой, то они решили, что более достойно — погибнуть, коли придется, нежели впоследствии быть отмеченным позором бегства. Тотчас обрушившись на врагов в стремительной атаке, они удивительным образом ворвались в их ряды, повергая и разя их. Когда сарацины увидели, как их жестоко истребляют в этой схватке, они, ибо на то была воля Божья, лишились своей отваги и вовсе перестали сражаться.

5. Наши же рыцари, заметив это, начали теснить их еще сильнее. Они заставили бежать тех, кто прежде намеревался их обратить в бегство. Многих из них [наши] убили и захватили большое число их лошадей. Мы же потеряли не более трех рыцарей. Вражеские обозные увели у нас нескольких вьючных животных, но наши получили от них двойное возмещение.

Глава 38О том, как Боэмунд, собрав войско, разорял владения императора

1. В этом же году{594} Боэмунд вернулся из Галлий и, собрав столько народа, сколько смог, подготовил свой флот в порту Брундизий, что в Апулии. Когда пришло подходящее для переправы время, его корабли за семь дней до октябрьских ид прибыли в Болгарию и пристали в порту Авлона{595}.

2. Стремительно захватив его, Боэмунд направился к Дураццо и осадил его за три дня до октябрьских ид{596}. Но поскольку этот город был очень хорошо снабжен людьми и провизией, осаждавшие промучились здесь долгое время. При Боэмунде тогда было 5 тысяч рыцарей и 60 тысяч пехотинцев. Женщинам же он вовсе не позволил переправиться вместе с ним, дабы те не стали помехой и обузой для воинов.

3. Константинопольский император, возмутитель и тиран, коего звали Алексей, был очень враждебно настроен по отношению к нашему народу и паломникам, направляющимся в Иерусалим, [досаждая] им либо тайным коварством, либо открытым насилием, как на суше, так и на море. Поэтому Боэмунд, собрав, как уже сказано, войско, вступил во владения императора, стремясь захватить его города и крепости.

Глава 39О соглашении между императором и Боэмундом, скрепленном клятвой

1. В год 1108-й от Воплощения Господня, проведя под Дураццо уже целый год, Боэмунд ничего не добился. Какие бы хитрости он ни затевал против императора, тот отвечал ему так же. Наконец, после того как через посредников были проведены переговоры о мире и император подступил к Боэмунду со своим войском, они, проведя несколько совещаний, стали друзьями{597}.

2. Император на самых ценных реликвиях поклялся Боэмунду{598}, что никто из паломников, о которых уже столь много говорилось, везде — как на суше, так и на море, — где простирается императорская власть, не будет подвергнут ни грабежу, ни дурному обращению, и это будет исполняться и соблюдаться с этого дня и в дальнейшем. [Боэмунд] же поклялся императору сохранять мир и верность во всем{599}.

3. Когда представился случай, [Боэмунд] вернулся в Апулию, уведя с собой небольшую часть своего войска{600}. Большая же часть направилась в Иерусалим, согласно данному обету{601}.

4. В этом же году Филипп, король Франции, встретил свой последний день{602}.

Глава 40Об осаде города Триполи

1. В год 1109-й от Воплощения Господня и на 11-й год после захвата Иерусалима Бертран, сын графа Раймунда, прибыл к Триполи, приведя с собой генуэзцев с флотом приблизительно в 70 кораблей, [оснащенных] таранами; и все они высадились там. Бертран хотел захватить этот город и по наследственному праву своего отца владеть им как собственным{603}.

2. После того как они осадили его, между Бертраном и Гильомом Иорданом, его родственником, вспыхнула ссора. По смерти графа Раймунда Гильом часто штурмовал этот город и жил в то время в замке, который называется Гора Паломника, что рядом с Триполи.

3. Бертран заявлял: «Этот город должен быть моим согласно наследственному праву, ибо мой отец, первым осадив его, для его усмирения с великой доблестью возвел этот замок — Гору Паломника; и, покуда еще жив был, назначил город мне, дабы я владел им после его смерти».

4. Гильом же утверждал следующее: «Как бы то ни было, [город] по заслугам должен принадлежать мне, поскольку после смерти графа я силой своего оружия постоянно укрощал врагов, населяющих эту землю, и всячески старался и усердствовал над тем, чтобы приумножить прилегающую к городу территорию»{604}.

5. И поскольку в этой великой распре они имели обыкновение больше заботиться о своем положении и менее всего действовать в согласии, то Гильом из ненависти уклонился от осады, тогда как Бертран со своими людьми мужественно продолжал ее. [Бертран] не хотел, чтобы [Гильом] добился успеха, а тот и вовсе желал его смерти.

О сомнительном они горячатся и в истинном неуверенны.

Они спорят из-за мимолетного и не заботятся о вечном. Они гонятся за тем, что едва ли когда поймают, награда же останется на перепутье. «И [она] не от подвизающегося или желающего, но от Бога милующего»{605}. Еще и город они не захватили, но уже о добыче спорили. По воле Божьей проносятся мгновения, и помыслы человеческие становятся тщетными{606}.

Глава 41О том, как был захвачен город Триполи

1. Некоторое время спустя для осады этого города прибыл король Балдуин. Он настойчиво уговаривал генуэзцев, чтобы они в этом же году помогли ему с осадой Аскалона и Бейрута, а также Сидона.

2. И случилось так, что, когда он пытался привести к согласию двух ранее названных графов{607}, не знаю уж, по какому злосчастному стечению обстоятельств, Гильом Иордан, ехавший ночью верхом, был коварно убит небольшой стрелой. Всех интересовало, кто это сделал, но никто не смог узнать этого{608}. Одни горевали, другие радовались; одни оплакивали друга, другие же ликовали от того, что недруг был повержен. И остался только Бертран, который стал верным короля Балдуина{609}.

3. Тогда город был окружен со всех сторон. Осаждавшие усердствовали [изо всех сил], защищавшиеся изнемогали. И когда сарацины были так сильно стеснены и не было у них уже надежды на спасение, то был заключен договор, скрепленный клятвами и подтвержденный королем, согласно которому [сарацины] не будут подвергнуты избиению, но беспрепятственно смогут проследовать туда, куда им будет угодно. И на этом условии королю и его людям было дозволено вступить в одну часть города.

4. Но когда все это происходило, не знаю, по какой причине, генуэзский простой люд внезапно пришел в сильное волнение: они по веревкам и лестницам взобрались на стены и вступили в город. И если им попадался навстречу какой-нибудь сарацин, то он тотчас лишался головы. Тех же из них, кто оказался рядом с королем, тот защищал согласно заключенному договору{610}.

5. Тридцать уж раз Феб в созвездии Рака всходил,

И если три из числа сего вычтешь,

Тогда-то Триполи народ наш воинственный силой взял{611}.

Глава 42О том, как был захвачен город Бейрут

1. В году 1110-м, когда февраль все еще смирял зимними дождями земли, король Балдуин направился к городу Бейруту и осадил его. Ему на помощь прибыл Бертран, граф Триполи, который расположил свое войско у первого от города камня.

2. После того как они в течение, как я полагаю, 75 дней со всех сторон осаждали город{612}, а наши корабли заперли в порту сарацинские суда, пришедшие осажденным на помощь, к городской стене наконец были подведены деревянные башни. Наши франки, обнажив мечи, с великой отвагой перескочили из башен на стену. Так они спустились в город, в то время как множество наших проникло туда через ворота; и они решительно преследовали бежавших врагов. Перебив их, они одержали над ними верх и захватили все их деньги.

3. В год тысяча сотый и дважды по пять

Могучий город Бейрут доблестью был захвачен.

Двадцать же раз в созвездие Тельца Феб взошел,

И три, и четыре раза еще, когда это дело свершилось{613}.

Глава 43О том, как король Балдуин и господин Танкред выступили против турок, осаждавших Эдессу

1. После этих событий король Балдуин вернулся в Иерусалим{614}, намереваясь вознести должную хвалу Богу, благодаря коему познал триумф. Затем он собрался выступить против турок, которые осаждали Эдессу — город в Месопотамии{615}.

2. В течение нескольких ночей мы наблюдали за кометой, которая протянула свои лучи к югу{616}.

3. Танкред же собрал тогда в Антиохии столько своих людей, сколько смог, и уже несколько дней ожидал короля; они встретились у реки Евфрат{617}.

4. Перейдя ее, они тотчас обнаружили турок, коих искали. Отряды последних, распространившись по округе, ожидали прибытия [нашего] короля. Но поскольку они знали, что наши рыцари — самые доблестные воины, превосходно владеющие копьями, то не осмеливались начать с ними битву. Бросившись от наших в притворном бегстве, турки ни в бой не решались вступить, ни к себе не собирались возвращаться.

5. Не желая сражаться, они в течение многих дней своим одиозным коварством силились измотать наших. Тогда король, приняв во внимание необходимость и добрый совет, укрепил Эдессу провизией, которой так не хватало ее жителям, поскольку турки разорили всю территорию в округе, захватив фермы и крестьян, снабжавших указанный город.

6. Не задерживаясь там долее, наши вернулись к упомянутой реке. В то время как они на нескольких небольших плотах постепенно переправлялись через нее, появились коварные и ненасытные турки, которые захватили множество наших пехотинцев, в основном бедных армян, и увели их в Персию, предварительно бессовестно обобрав их{618}.

7. И поскольку нашим в тот момент было трудно переправиться к ним обратно, [чтобы оказать помощь], то они в большой печали продолжили начатый путь: Танкред направился в Антиохию, Балдуин вернулся в Иерусалим.

Глава 44О том, как король Балдуин и норвежцы осадили и взяли город Сидон, который зовется Сагитта

1. Между тем в Иоппе высадился некий норвежский народ, который был воодушевлен Богом отправиться с [берегов] Западного моря в паломничество в Иерусалим. Их флот состоял из SS кораблей; и предводителем у них был юноша прекрасной наружности, родственник короля той страны{619}.

2. Когда король Балдуин вернулся [из похода], то очень обрадовался их прибытию. Он ласково разговаривал с ними, уговаривая и призывая их из любви к Богу задержаться на некоторое время в Святой Земле и оказать помощь в возвеличивании и распространении христианства. И как только исполнено будет дело Христово, они вернутся в свою страну, вознося хвалу Богу.

3. Благосклонно вняв этой просьбе, [норвежцы] ответили ему, что именно по этой причине и прибыли в Иерусалим; и если король пожелает куда-либо отправиться со своим войском, то они охотно последуют за ним морским путем, лишь бы он позаботился о том, чтобы снабдить их необходимой провизией. Одна сторона дала согласие, другая все исполнила.

4. Сначала постановили отправиться к Аскалону, но затем было принято более достойное решение — прибыть к городу Сидону и осадить его. Король двинул свое войско из Птолемаиды, которую чаще называют Аккон, норвежцы же вышли на кораблях из Иоппы.

5. Тем временем флот вавилонского эмира укрывался в порту Тира, из которого сарацины, как пираты, очень часто вредили нашим христианам-паломникам. Они также охраняли и воодушевляли прибрежные города, коими в то время владел король Вавилона. Но когда до них дошли слухи о норвежцах, то они не осмеливались выйти из тирского порта и сойтись с ними в бою{620}.

6. Когда наши добрались до Сидона, то король осадил его с суши, а норвежцы — с моря{621}. После того как были сооружены осадные машины, пребывавшие в стенах города враги были так напуганы, что находившиеся среди них наемники обратились к королю, дабы он позволил им выйти оттуда невредимыми; и если же ему угодно, то пусть оставит в городе крестьян, поскольку они полезны при обработке земли.

7. Они получили то, о чем просили. Однако наемникам пришлось уйти без причитавшейся им платы, а сельские жители, согласно указанному договору, мирно остались там.

Уж в девятнадцатый раз солнце созвездие Стрельца повидало,

Когда в декабре сдался город Сидон{622}.

Глава 45О прескверном беспокойстве, доставленном турками, и как Балдуин и Танкред выступили против них

1. В 1111 году из Персии изверглось превеликое множество турок, которые, пройдя Месопотамию, переправились через Евфрат и осадили замок, называющийся Турбезель, задержавшись там на месяц{623}.

2. Но поскольку они не смогли быстро захватить его, так как замок расположен в труднодоступном месте, то, раздосадованные, сняли осаду и удалились в пределы города Алеппо{624}. Турки коварно надеялись разъярить Танкреда, дабы тот, отправившись воевать с ними, удалился от Антиохии. Тогда они со всем своим полчищем смогли бы перехватить его и полностью уничтожить.

3. Однако Танкред ответил хитростью на хитрость: он не желал, чтобы безрассудная отвага навредила его доблести, и потому отправил своих гонцов к королю Балдуину, смиренно прося через них, дабы тот поспешил на помощь христианству. Узнав об этом, король клятвенно пообещал, что окажет помощь, о которой его просят. Вверив свою землю защитникам{625}, он отправился на войну, взяв с собой Бертрана, графа Триполи.

4. Когда они достигли города Ругеа, что рядом с Руссой{626}, то там уже был Танкред, который в течение пяти Дней ожидал прибытия короля. Танкред с радостью принял его, после чего были выгружены палатки и расставлены на берегу реки Ферн{627}. И иерусалимляне гостеприимно приняли антиохийцев.

5. Не задерживаясь там надолго, они отправились к городу Апамее{628}, уже находившемуся под властью Танкреда, который весьма отважно захватил его ранее{629}.

6. Оттуда они выступили против турок, раскинувших свой лагерь перед городом, который называется Сисар (я не знаю, как грамматически правильно назвать этот город, но местные жители обычно именуют его как «Шейзар»). Он отстоит в 6 милях от Апамеи{630}.

7. Турки же, которые уже прознали, что франки направляются против них, расположились в зарослях кустарника и укреплениях вышеназванного города, дабы им было легче обороняться, если они подвергнутся сильному натиску франков. Но когда они увидели, что наши рыцари приближаются к ним, то вышли из указанных укреплений и показали себя нашим людям. Будучи искушенными в этом деле, они не думали сражаться и не собирались бежать.

8. Наши же рыцари, расставленные по отрядам, увидев, что [турки] рассеялись по всему полю и не готовятся к битве, не стали атаковать их, стремясь избежать потерь. Так вследствие опасений и хитростей, проявленных обеими сторонами, коварные турки остались там, а наши вернулись по той же дороге, что и пришли{631}.

9. Поскольку провизии недоставало ни им самим, ни их вьючным животным, то они посчитали неуместным долее задерживаться в этом месте. Король, при котором находился я, вернулся в Иерусалим, Танкред же — в Антиохию.

Глава 46О том, как король осадил Тир, который называют Сюр, но ничего не добился

1. Вскоре после этого король, быстро снарядившись, подступил к городу Тиру, который на еврейском языке называется Сур{632}, и осадил его. Он изнурял его в течение четырех месяцев, и даже чуть более того{633}. Но и сам король со своими людьми был весьма измотан усталостью и тяготами и потому отступил оттуда в печали.

2. А все дело в том, что, когда к стене подвели две башни, которые по приказу короля были искусно сооружены из дерева выше [самой стены], поскольку он полагал, что так сможет захватить город, сарацины почувствовали, что уже близки к гибели, если не отведут они хитрость хитростью, не противопоставят находчивость находчивости и не отразят доблесть доблестью.

3. Увидев, что наши башни значительно выше, они, действуя под покровом ночи, спешно подняли две башни на стене еще выше и очень отважно оборонялись с этих укреплений. Сарацины подожгли и спалили наши более низкие башни. Наши рыцари были сломлены этой неудачей и охвачены печалью; король же, потеряв последнюю нить надежды, вернулся в Аккон{634}.

4. Воистину справедлива крестьянская пословица:

«Порой ложка обманывает открытый рот».

Наши люди уже распределяли между собой добычу, которой надеялись овладеть; и одни уже завидовали другим из-за несправедливого раздела; и предсказывали они самый день захвата [города], словно он был известен им. «Коня приготовляют к битве, — сказал Соломон, — победу же дарует Господь»{635}. Люди полагаются больше на силу свою, не вникая, что достойным следует быть пред Богом; они часто вслух взывают к Нему, но отвергают [Его] делами. Обретя что-то, они больше восхваляют свою доблесть, нежели славят дар милосердия Божьего.

Глава 47О смерти князя Танкреда

1. В год 1112-й Танкред, правивший Антиохийским княжеством{636}, уплатил свой долг смерти{637}.

Дважды по тринадцать раз солнце узрело созвездие Стрельца,

Когда подчинился он тому, что должно было быть,

Дабы обратиться в то, чем он должен был стать.

Ему наследовал его родственник Рожер{638}. В том году мы были совершенно избавлены от военных тревог.

Глава 48О случившихся знамениях

1. В год 1113-й от Воплощения Господня, в марте и на 28-й день луны{639}, мы с утра и до первого часа дня или чуть более того наблюдали, как солнце вследствие какого-то затмения уменьшилось в одной своей части. Та часть, что вверху, которая стала уменьшаться первой, в конце концов спустилась по окружности вниз. Но солнце при этом не потеряло своей яркости и не уменьшилось, разве что, как я полагаю, в своей четвертой части оно имело форму полумесяца.

Затмение это случилось, отчего солнца так не хватало.

Глава 49О битве с турками, в которой король и христиане были побеждены, вследствие чего случилось множество зла

1. Летом турки собрали свои силы и переправились через Евфрат, намереваясь вступить в пределы Иерусалима и истребить нас, христиан. Они оставили антиохийскую область справа, пройдя через Сирию рядом с Апамеей, а Дамаск — слева; затем они прошли между Тиром и Цезареей Филипповой, которую также называют Панеас{640}, и, миновав пределы Финикии, задумали напасть на короля Балдуина{641}. Тот же, узнав об их появлении, привел в движение свое войско и выступил против них из Птолемаиды, т. е. из Аккона.

2. [Враги], просчитывая наперед, что им следовало бы предпринять себе на пользу, и пока наши не знали, что они замыслили, обогнули Галилейское море через земли Неффалима и Завулона и достигли южного края названного моря, расположившись между двумя реками — Пор и Дан{642}.

3. Остров же между двумя мостами укреплен таким образом, что те, кто находился на нем, не могли быть атакованы из-за того, что проходы на эти мосты были слишком узкими{643}. После того как турки расставили там свои шатры, они тотчас направили через мост 2 тысячи воинов, дабы устроить нашим засады, поскольку не сомневались, что они, не откладывая, прибудут сюда.

4. Когда король направился к тому месту, что рядом с упомянутым мостом, ведущим к Тивериаде, чтобы разбить здесь лагерь, он заметил турок числом около 500, которые показались из своих укрытий, дабы напасть на наших. И тогда часть [наших] необдуманно устремилась против них. Разбив [турок], они без колебаний бросились их преследовать. И тогда из засады появились еще 2 тысячи [турок], которые отразили наших яростной атакой. Убив в три раза больше, они рассеяли [франков] в бегстве.

5. О, горе! Сколь великий позор выпал нам в тот день за наши многочисленные прегрешения! Король бежал, потеряв свое знамя и бросив великолепный шатер со всем имуществом и серебряными вазами; также бежал и находившийся там патриарх{644}. Мы потеряли убитыми около 30 рыцарей из числа лучших и 1200 пехотинцев.

6. Трижды по четыре раза Феб уж в созвездии Рака взошел,

Когда легкомысленных франков безжалостно нечестивое племя рассеяло{645}.

7. Ведь еще не все войско короля прибыло на место. Рожер, князь Антиохийский, сына Ричарда, который, будучи призванным из любви к Богу и королю, изо всех сил спешил туда из Антиохии, также отсутствовал. Лишь часть триполитанцев уже присоединилась к королю. И поэтому все они были весьма опечалены, упрекая короля за его невоздержанность, ибо он без их совета и помощи столь опрометчиво устремился на врага.

8. И поскольку [франки] тогда не могли нанести какой-либо урон туркам, то они расположились неподалеку от них; и так обе стороны могли наблюдать друг за другом в течение оставшегося дня.

9. Предводителя [вражеского] войска звали Маледокт{646}, он взял себе в помощь короля Дамаска по имени Тулдеквин{647}; первый привел с собой множество [народа], второй же собрал бесчисленное [войско] в подчиненной ему Сирии.

10. Турки находились в долине, франки наблюдали с горы{648}. Ни турки не решались покинуть свой остров, ни франки не могли напасть на них. Одни лукавили, другие боялись; одни были коварны, другие — осторожны.

Зной летней поры обе стороны укротил,

И ни одна из них не могла сему злоключению конец положить.

11. Те, кто не был там, удивлялись, отчего так долго задержались [отправившиеся в поход]. А сарацины, которые до этого были у нас в подчинении, отложились от нас и, словно враги, отовсюду теснили нас. Вдобавок отряды турок [поочередно] оставляли свое войско и разоряли нашу землю и через наших сарацин отправляли своему войску награбленную добычу и провизию{649}. Город Сихем{650}, который мы называем Неаполем, они с помощью сарацин, коими мы владели в горных областях, не только захватили, но и разграбили.

12. Аскалонцы же — арабы и сарацины — небольшим отрядом подступили к Иерусалиму. Однажды днем враги подошли к городским стенам, сожгли собранный к тому времени урожай и ранили своими стрелами некоторых наших воинов на городских укреплениях; однако и многие враги были сражены насмерть. В городе не было рыцарей, поскольку они отправились против врага. Но следующей ночью аскалонцы отступили от города, чему наши очень обрадовались, ибо опасались осады.

Глава 50О великом страхе, который охватил тогда всех

1. В это время из-за вражеских засад было практически невозможно гонцу, посланному кем-нибудь из наших, пройти к королю, равно как и от него никто не мог пробраться к нашим городам. Поэтому ни те, ни другие ничего не знали друг о друге.

В полях многочисленных созревший урожай увял,

И никого не увидишь ты, кто бы в поле собрать его вышел.

Никто на это не осмеливался. А урожай был обильным в тот год. Но пока море бушевало, люди боялись рыбачить. Все пребывали в сомнении и сообща ожидали, кому Бог соизволит даровать победу. Наши христиане оставили свои дела и заботы, занимаясь только восстановлением разрушенного в городах и на стенах.

Глава 51О землетрясении и о том, как король взял в жены графиню Сицилии

1. Между тем дважды — за 15 дней до августовских календ и за 5 дней до ид того же месяца{651} — мы чувствовали, как дрожит земля. В первый раз это случилось в полночь, во второй — в третий час дня.

2. Коварные же турки два месяца выжидали подходящего случая, чтобы рассеять или одолеть наших, но не преуспели в этом, поскольку в это время к нам из-за моря уже привычным образом прибывали паломники и день ото дня усиливали наше войско. Более того, антиохийцы также не покидали [войско], и потому турки ушли в пределы Дамаска{652}.

3. Король со своими людьми вернулся в Птолемаиду, где застал графиню Сицилийскую: прежде она была супругой Рожера, брата Роберта Гвискара; теперь же она должна была стать женой Балдуина{653}.

4. Вскоре после этого Маледокт был убит в Дамаске одним сарацином, спрятавшим кинжал под своей одеждой. Трижды поразив Маледокта в живот, он спровоцировал двойное убийство, поскольку, убив его, он был в тот же момент сражен теми, кто находился рядом{654}. Зловещая победа, ибо победивший был повержен. И вышло все так, как [сказано] у философа:

Счастье подобно стеклу: сверкая, оно раскалывается{655}.

5. Этот Маледокт был очень богат и могущественен. Он был весьма знаменит у турок и коварен в своих поступках, однако воле Божьей был не в силах противиться. Господь же позволил ему какое-то время быть нашим бичом, но впоследствии пожелал Он, чтобы тот погиб жалкой смертью от руки простолюдина.

Глава 52О землетрясениях, случившихся в разных областях

1. В год 1114-й из пределов Аравии изверглось бесчисленное множество саранчи и налетело на Иерусалимскую землю. За несколько дней в апреле и мае она истребила значительную часть посевов.

2. Затем, в день святого Лаврентия{656}, случилось землетрясение, а некоторое время спустя, в ноябрьские иды, у Мамистры произошло еще одно землетрясение, частично разрушившее сам город{657}.

3. Более того, сильное и неслыханное [по силе землетрясение] так поразило Антиохийскую область, что многие города там были разрушены либо полностью, либо частично; [пострадали] и дома, и стены. Много простого люда задохнулось под руинами.

4. Говорили, что город Мараш, отстоящий, как я полагаю, милях в 60 к северу от Антиохии{658}, так пострадал от этого землетрясения, что дома и стены его были полностью разрушены, а все население — о горе! — погибло.

5. Другой город, называющийся Триалет{659}, что рядом с рекой Евфрат, также был разрушен.

Глава 53О том, как турки собрали войско, и об осаде Иоппы аскалонцами и вавилонянами

1. В году 1115-м, в июне, турки, вновь преисполнившись привычной дерзости и отваги, без лишнего шума переправились через Евфрат и, вступив в Сирию, расположились лагерем между Антиохией и Дамаском, напротив города Шейзар, где уже останавливались четырьмя годами ранее, как об этом рассказано выше{660}.

2. К тому времени Тулдеквин, король Дамаска, узнав, что он столь же, как и нам, ненавистен туркам, по причине того, что в прошлом году, как уже ранее сказано, дал согласие на убийство Мандульфа{661}, предводителя и сатрапа их войска, заключил мир с королем Балдуином и рожером, князем Антиохии. [Он полагал], что после того, как третьим присоединится к этим двоим, то вместе они превратятся в некое подобие сплетенного втрое каната; и тогда туркам будет нелегко их одолеть. Тулдеквин боялся, что если останется один, то будет уничтожен вместе со своим королевством{662}.

3. И вот король, побуждаемый крайней необходимостью, а также посольством от антиохийцев, прибыл на битву, которая, как он полагал, должна была состояться [в скором времени]. Однако турки, узнав о приближении короля, коего антиохийцы и жители Дамаска ожидали уже почти три месяца{663}, тайно отступили и укрылись в каких-то пещерах неподалеку от наших. Они боялись, что погибнут, если сразятся с таким войском, хотя их и самих было великое множество. После того как [турки] отступили, король и все остальные посчитали, что те совсем покинули наши земли. Поэтому король вернулся в Триполи.

4. Когда все это происходило, аскалонцы, узнав, что земля Иерусалимская осталась без рыцарей, подступили к нашему городу Иоппе и осадили его с суши и с моря. Там находился вавилонский флот, состоявший приблизительно из 70 кораблей, в котором были триремы, корабли с таранами, а также другие суда, нагруженные провизией для этого предприятия.

5. [Аскалонцы], часть которых подступила со стороны моря, другая — с суши, подготовившись, напали на город. Когда они по лестницам, которые принесли с собой, попытались взобраться на стену, горожане, хотя и были малочисленны и ослаблены болезнями, мужественно отразили их.

6. Увидев же, что помимо того, что сожгли ворота, они больше не смогут здесь извлечь выгоды, на которую рассчитывали, и опасаясь, как бы иерусалимляне, которым уже сообщили обо всем случившемся, внезапно не прибыли на помощь жителям Иоппы, [аскалонцы] ушли восвояси: те, что по суше, вернулись в Аскалон, те, что по морю, уплыли в Тир{664}.

7. Однако спустя десять дней аскалонцы вновь вернулись к Иоппе, рассчитывая внезапной атакой сбить с толку ничего не ожидавших [христиан]. Но Бог Всемогущий, который защитил и уберег [наших] в первый раз, сделал это и сейчас. Обороняясь, наши убили нескольких [врагов] и захватили их лошадей. Аскалонцы же начали смирять город метательными орудиями, как и ранее, попытались ворваться в него при помощи лестниц, которые привезли с собой на судах. Изнурив себя за шесть часов, они отступили в большой печали, унося с собой погибших.

Глава 54О битве турок с антиохийцами, в которой последние одержали победу

1. Когда турки, о которых рассказано выше, узнали, что наши люди удалились{665}, они вернулись к месту своей прежней стоянки, а затем разбрелись по всей Сирии. Они захватили замки, какие смогли, разграбили деревни, разорили окрестности, а пленников и пленниц увели с собой{666}.

2. Но когда об этом стало известно антиохийцам, которые уже вернулись к себе, они по той же дороге, что и пришли, поспешили назад, навстречу туркам. Приблизившись к ним и обнаружив их шатры ближе, чем рассчитывали, они тотчас выстроили свои отряды и спустились в долину; развернув знамена, они верхом устремились против турок. Эта битва состоялась у города Сармина{667}.

3. Когда турки заметили наших, их лучники тотчас храбро встретили [нападавших]. Однако франки, движимые великим мужеством, решили, что лучше либо победить турок, если Бог дарует им это, либо быть побежденными, если Он позволит свершиться сему, нежели каждый год терпеть [ущерб] от них. И там, где франки видели более тесный отряд [врага], они с удивительной силой атаковали его.

4. Турки поначалу сопротивлялись какое-то время, но вскоре в бегстве показали свои спины тем, кто разил и убивал их. Из их чиста, как говорят, было убито три тысячи, а многие взяты в плен. Те же, кто избежал смерти, спаслись бегством. Они лишились своих шатров, в коих было обнаружено множество денег и разной утвари. Стоимость найденных монет была оценена в 300 тысяч безантов. Они бросили там наших пленных — франков и сирийцев, а также своих жен и рабынь и, кроме того, большое число верблюдов. Также там насчитали несколько тысяч мулов и лошадей{668}.

5. Воистину Бог удивителен во всех своих чудесах! Когда иерусалимляне вместе с антиохийцами и людьми из Дамаска готовы были сражаться, они ничего не добились. Но разве победа зависит от численности народа? Вспомните Маккавеев, Гедеона и многих других, кои полагались не на свою доблесть, а на силу Божью, и так с немногими [воинами] повергали многие тысячи [врагов].

6. Описав же все это, подвиг сей потомкам памятным сделаю.

Три ночи минуло, прежде чем спряталось Девы созвездие,

Когда фортуна изменчивая турок предала жестоко.

И всем тогда ясно стало, что осторожным следует быть,

Ибо до окончания дела ничто не может быть очевидным.

7. В том году город Мамистра вновь был разрушен землетрясением. Другие города в антиохийской области пострадали не меньше.

8. В этом же году в Иерусалим прибыл один епископ из Оранжа, направленный сюда апостоликом, и сместил патриарха Арнульфа с его кафедры. Тот же по этой причине отбыл в Рим и вернул себе патриаршество{669}.

Глава 55О замке, возведенном в Аравии

1. В том году{670} король Балдуин отправился в Аравию и возвел замок на одном неприступном холме, который находится недалеко от Красного моря — примерно в трех Днях пути от него и в четырех днях пути от Иерусалима. Он разместил в нем гарнизон, который на пользу христианства господствовал над этой областью. Король распорядился назвать этот замок Монреаль, дабы прославить себя, ибо он с великой отвагой возвел его за короткое время и с немногими людьми{671}.

Глава 56О походе короля в Аравию и об увиденном им там

1. В год 1116-й король, намереваясь осмотреть свой замок, примерно с двумя сотнями рыцарей отправился из Иерусалима в Аравию. Он прошел до самого Красного моря, чтобы осмотреть то, что до сих пор не видел, и, возможно, найти что-либо полезное в пути, как того ему хотелось.

2. На берегу этого же моря они обнаружили город Элим, где, как мы прочитали, остановился народ израильский, после того как перешел море{672}. Местные жители, узнав о приходе короля, покинули [город] и, погрузившись на свои маленькие суда, в страхе вышли в море.

3. Король и его люди осматривали это место столь долго, сколь им было угодно, после чего они вернулись к замку Монреаль, а оттуда — в Иерусалим{673}.

4. Когда они рассказали нам о том, что им довелось увидеть, то мы дивились как услышанному, так и морским раковинам и всякого рода удивительным камушкам, которые они принесли оттуда и показывали нам. Я, снедаемый любопытством, выспрашивал у них, что это за море, ибо пребывал в сомнении, соленое оно или пресное, стоячая ли в нем вода, как в озере, имеет ли оно вход и выход, подобно Галилейскому морю, или же является конечным пределом, как Мертвое море, которое принимает в себя Иордан, но из которого уже не вытекает ни одна [река], ибо Мертвое море на юге оканчивается у Сигора, города Лота.

Глава 57О Красном море

1. Это море называется красным по причине того, что песок и камни, находящиеся на его дне, красные, и потому оно кажется красным всем, кто смотрит на него. Однако, если зачерпнуть эту воду какой-нибудь емкостью, она будет такой же прозрачной и светлой, как и из любого другого моря. Рассказывают, что это море в форме языка исходит с юга из Океана и простирается на север, к уже упоминавшемуся Элиму, где и оканчивается недалеко от горы Синай, до которой можно верхом добраться за один день.

2. Полагают, что от Красного моря или от упомянутого Элима и до Великого моря{674}, по которому из Иоппы, Аскалона или Газы отправляются к Дамьетте{675}, четыре или пять дней пути верхом. В этой области между двумя морями заключены весь Египет, Нумидия, а также Эфиопия, через которую, как мы прочитали, протекает райская река Тихон, то есть Нил{676}.

Глава 58О реке Гихон

1. Я могу лишь удивляться, но не в силах понять того, каким образом эта река Гихон, которая, как мы прочитали{677}, вместе с тремя другими реками вытекает из рая, вновь, как кажется, появляется в том самом месте, когда к востоку от нее Красное море, а к западу — наше море, в которое она и впадает{678}. Между ней и Востоком располагается Красное море, а на Востоке, как мы узнали, и находится рай{679}. И я весьма удивляюсь тому, как эта река возобновляет свое течение по эту сторону Красного моря и каким образом она проходит через море, да и проходит ли вообще.

Глава 59О Евфрате

1. О Евфрате нам также известно, что он вновь берет{680} начало в Армении. Затем, как я полагаю, он пересекает Месопотамию милях в 24 от Эдессы{681}.

2. Если кто пожелает, то пусть, коли сможет, выяснит и изучит [этот вопрос]. Я же не раз пытался узнать об этом У разных [людей], но не смог найти того, кто бы мне это растолковал. Посему я оставляю [объяснение] Тому, Кто столь чудесным образом устанавливает так, чтобы воды присутствовали в облаках; Кто делает так, чтобы они нарождались в горах, на холмах и в долинах, и скрытым путем через расходящиеся русла дарует их живительным потоком и, наконец, удивительным образом наполняет ими море и вновь отводит их из него.

3. Ближе к концу года{682} короля охватил телесный недуг. И поскольку он боялся, что умрет, то отпустил свою вышеупомянутую супругу, графиню Сицилийскую Аделаиду; он взял ее в жены незаконно, так как та, на которой он надлежащим образом женился в Эдессе, была до сих пор жива{683}.

Глава 60О великом нашествии саранчи

1. В год 1117-й от Воплощения Господня, в день, когда, согласно церковному установлению, была исполнена главная литания{684}, названная королева с семью кораблями вышла из порта Птолемаиды и переправилась в Сицилийское графство.

2. После этого, в мае, на Иерусалимскую землю налетело бесчисленное множество саранчи, которая сильнее, чем обычно, пожрала наши виноградники, посевы и разного рода деревья. Видели бы вы, как эта саранча, подобно людскому войску, принявшему разумный совет, шествовала по дороге в надлежащем порядке. Совершив свой дневной переход — частью по земле, частью перелетая [с места на место], — саранча сообща выбирала себе место для стоянки. Пожрав, таким образом, зеленые травы и обглодав кору с деревьев, бескрылая и прочая саранча удалилась стаями.

3. О, бесстыдство людей, беспрестанно упорствующих в своей испорченности! Сколь часто же наш Творец тревожит и предостерегает нас упреками, устрашает знамениями, вразумляет угрозами, наставляет примером и усмиряет плетьми! Но часто, упорствуя в своей тщетной суете, мы пренебрегаем Его предостережениями и надменно противимся Его наставлениям!

4. Что же тогда удивительного в том, что сарацины или злокозненные властители лишают нас владений, если мы и сами простираем свои жадные руки к полям ближайших соседей и либо мошеннически обрезаем их бороздой плуга, либо, захватив их алчным обманом, отнимаем и так вот коварно приумножаем свои владения за их счет?

5. И коли положенную Богу десятину мы обманом либо продаем, либо же кощунственно удерживаем у себя целиком, то стоит ли удивляться тому, что с Божьего дозволения мыши истребляют наши посевы на корню или же их пожирает саранча, когда они еще зреют в колосьях, или разные черви и гниение истребляют [урожай] в амбарах?

Глава 61О лунном знамении

1. В следующем месяце, в июне, после первых петухов, мы увидели в небе луну, которая была совершенно красной. Однако очень скоро она сменила свой красный цвет и окрасилась в черный до такой степени, что почти на два часа потеряла силу своего сияния. Это случилось в 13-й день, но случись это в 14-й, то мы без колебаний решили бы, что это затмение{685}.

2. Поэтому мы приняли сие как предзнаменование. В отношении красного цвета одни предполагали, что он предвещает кровопролитие в одном из предстоящих сражений, другие же отмечали, что черный — это грядущий голод. Мы же вверили все это устроению и промыслу Бога, который предвещал своим ученикам, что в будущем на солнце и луне будут знаки{686}.

3. И Он, когда угодно это Ему, заставляет землю дрожать, а затем успокаивает ее, что и случилось немного спустя, в этом же месяце, за 6 дней до июльских календ, под покровом глубокой ночи{687}.

Глава 62О возведении замка близ Тира

1. Тогда король отстроил один замок у города Тира, примерно в пяти милях от него, который он назвал Скандалион, что переводится как «Поле Льва»{688}. Он восстановил в нем все, что было разрушено, и разместил там гарнизон, чтобы укротить указанный город.

Глава 63Об удивительном знаке, появившемся на солнце

1. В тот же год, в декабре, в 5-ю ночь после затмения луны{689}, случившегося, по нашим подсчетам, в ее 13-й день, все мы увидели, как с наступлением ночи небо на севере окрасилось сиянием огненного или даже кровавого цвета. Наблюдая это знамение, наполненное удивительными знаками, мы были очень сильно изумлены.

2. Ведь прямо посредине этой красноты, которая мало-помалу начинала разрастаться, мы то перед ней, то за ней, то в ее середине видели множество лучей белого цвета, удивительным образом поднимавшихся снизу вверх{690}. В нижней же части небо казалось белым, словно это была заря нового дня, которая обычно предшествует его наступлению в тот момент, когда солнце должно вот-вот взойти. Прямо перед этим явлением, а точнее в восточной части, мы видели белое пятно, словно бы там должна была появиться луна, и оттого земля вокруг и прочие находящиеся рядом с нами области были озарены белым светом.

3. Если бы это случилось на рассвете, то мы бы сказали, что начинается новый день. Касательно этого [знамения] мы предположили следующее: либо же в битве прольется много крови, либо же это знаки чего-то не менее ужасного в грядущем. Но поскольку мы пребывали в неопределенности в отношении всего этого, то смиренно вверили себя воле Господа Бога.

4. Тем не менее некоторые предсказывали, что знамение сие пророчит смерть [знатных] персон, кои и почили в том же году{691}. Впоследствии скончались: в январе — папа Пасхалий, в апреле — король Иерусалимский Балдуин, равно как и его супруга на Сицилии, кою он оставил, а также патриарх Иерусалимский Арнульф, константинопольский император Алексей и многие другие видные в миру люди{692}.

Глава 64О смерти короля Балдуина I

1. В год 1118-й от рождения Девой, на исходе марта, король Балдуин со своим войском напал на город, который называют Фарамея{693}, и разорил его{694}. Затем, весело прогуливаясь как-то днем с некоторыми своими людьми недалеко от указанного города, он подошел к реке, которую греки называют Нил, а евреи — Гихон. Его всадники ловко накололи своими копьями рыбу, замеченную [в водах реки], и отвезли к месту стоянки, рядом с упомянутым городом, где и съели ее. Однако вскоре король почувствовал, что внутри, в животе, опять открылась рана, и он сильно ослабел от боли{695}.

2. Об этом немедленно сообщили его [людям]. Услышав об этом недуге, все, искренне сочувствуя ему, были опечалены и встревожены. Тогда решили возвращаться, и для короля, поскольку он не мог ехать верхом, сделали носилки из палаточных шестов и поместили его на них. И когда герольд подал сигнал рогом, было велено возвращаться в Иерусалим.

3. Когда они достигли одной деревни, которая называется Ларис{696}, то охватившая короля слабость совершенно извела его и он скончался. Тогда извлекли его внутренности, засыпали их солью и [вместе с телом] положили в гроб, после чего все поспешили в Иерусалим.

4. В день же, когда, по обычаю, полагается нести пальмовые ветви{697}, по Божьему промыслу и совершенно неожиданно для процессии, спускавшейся тогда с Масличной горы в Иосафатову долину, подошел траурный отряд, везущий останки — [причину своей] скорби.

5. Увидев [отряд], все участвующие в процессии, словно Балдуин был их родичем, сменили песню на горестный вопль, а радость — на скорбь. Громко рыдали франки, скорбели сирийцы, а вместе с ними и сарацины, наблюдавшие за всем этим. Да и кто бы смог удержаться, чтобы искренне не расплакаться? Вернувшись в город, и клир, и народ предавались тому, что подобает и принято, когда скорбят.

6. Балдуина похоронили на Голгофе, рядом с его братом, герцогом Готфридом{698}.

7. Эпитафия короля Балдуина

Когда умер король, плакал благочестивый франкский народ,

Которому тот был щитом, подмогой и силой.

Защитой людям своим был король и угрозой врагам и противником их,

Подобно Иисусу{699}, отчизны правителем могучим.

Аккон, Цезарею, Бейрут и Сидон

У местных врагов-нечестивцев он отнял.

После земли арабские, те, что с морем Красным граничат,

К своей власти добавил и к послушанию привел.

Триполи он захватил, но и Арсуф притеснял он не меньше.

И множество прочих деяний достойных он совершил.

8. Королевством своим восемнадцать лет король правил,

Впоследствии он обратился в то, чем был, что и должно было стать.

Шестнадцать уж раз Феб созвездие Овна увидел,

Когда умер добрый король Балдуин{700}.

Конец второй книги

КНИГА ТРЕТЬЯ