завораживает монументальная ясность и красота этого величественного сооружения. В гармоничном архитектурном ансамбле слились воедино разные виды пространственных искусств – архитектура, скульптура и живопись. Обращенный к Неве главный фасад здания с гладкими дорическими пилястрами выделен тремя четырехколонными портиками. Над входом помещены статуи Геркулеса и Флоры и торжественная надпись с датой закладки здания Академии художеств: «Свободным художествам. Лета 1765». Не менее эффектно оформление и внутреннего пространства. Нижний вестибюль с причудливыми сводами и рядами ионических колонн издавна и до наших дней вдохновлял воспитанников Академии к творчеству, став, по сути, для многих из них первым натурным классом. Плавно изгибающиеся лестницы уводят в просторные парадные верхние залы со светлым вестибюлем, откуда можно попасть в конференц-зал с великолепной купольной росписью, изображающей летящую по небесно-голубому облачному небу в окружении прекрасных муз квадригу Аполлона – в древнегреческой и древнеримской мифологии наиболее почитаемого бога света и покровителя искусств.
В пореформенной Академии художеств, в которой предстояло два года учиться Игорю Грабарю, уже отшумели бури перемен, призванные оздоровить тяжелую атмосферу реакции, сложившуюся после убийства народовольцами Александра II. Прошли те времена, когда при приеме учеников начальство презрительно относилось к представителям низших сословий, заранее считая их политически неблагонадежными и неспособными к занятиям искусством. Произошедшие кардинальные перемены были результатом активной деятельности партии реформаторов, возглавляемой конференц-секретарем Академии художеств, крупным государственным деятелем графом Иваном Ивановичем Толстым. Ему удалось добиться создания специальной комиссии для выработки нового устава, введенного в действие как раз осенью 1894 года – времени поступления Грабаря в Академию художеств. Принятый устав разделил прежнюю Академию на два учреждения, располагавшиеся в историческом здании на Университетской набережной: собственно Академию художеств – государственное учреждение для развития и распространения искусства в России и Высшее художественное училище при Академии художеств, управляемое Советом профессоров с ректором во главе. Первым ректором стал Александр Никанорович Померанцев – талантливый архитектор, наиболее известным сооружением которого стали Верхние торговые ряды в Москве, с 1921 года переименованные в Государственный универсальный магазин (ГУМ).
Согласно уставу, значительные изменения претерпела прежде всего система обучения. Бывшие академические классы с дежурными профессорами были заменены на четырехгодичные занятия в мастерских под руководством ведущих педагогов. Им предшествовали общие двухгодичные классы рисования: головной и натурный. Единственной поощрительной мерой осталась столь любезная усердным и успешным ученикам длительная пенсионерская поездка за границу для дальнейшего совершенствования мастерства, которую полностью оплачивала Академия художеств. Но самым важным стало то, что собственные мастерские получили крупные мастера реалистического направления, многие из которых были членами прогрессивного объединения «Товарищество передвижных художественных выставок». Основанное в 1870 году в Санкт-Петербурге в ходе борьбы передовых художественных сил страны за демократические идеалы, оно активно противостояло официальному центру искусства того времени – Императорской Академии художеств. Между тем нельзя забывать, что именно в стенах Академии за ее почти вековую историю была выработана первоклассная система обучения, которая базировалась на высокой культуре рисунка – в то время основном учебном предмете. В первом уставе Академии художеств было записано, что именно «исправное» рисование помогает достигнуть желаемого совершенства в живописи, скульптуре и архитектуре.
Однако, несмотря на положительные стороны обучения будущих художников, разработанный в стародавние времена академический метод стал мешать творческому росту тех учеников, которые стремились как можно точнее и правдивее отобразить окружающую их действительность. Их уже не удовлетворяло штудирование античных памятников, что порождало внешне красивое, но лишенное жизненного содержания искусство. Недовольство среди многих учеников к 1860-м годам достигло своей высшей точки, и вскоре в стенах Академии художеств произошло невероятное событие, вошедшее в историю русского искусства как «бунт четырнадцати». Именно столько самых талантливых учеников, допущенных до соревнования за Большую золотую медаль, что давало право на пенсионерскую поездку за границу, 9 ноября 1863 года отказались писать конкурсную картину на далекий от жизни сюжет из скандинавской мифологии. Они демонстративно вышли из Академии художеств, тем самым решительно порвав с канонами и идеалистической эстетикой академизма. Возглавил группу бунтарей один из самых талантливых учеников Академии художеств Иван Николаевич Крамской – будущий блистательный мастер жанровой, исторической и портретной живописи. Через несколько лет по его инициативе, а также при деятельном участии известных живописцев Григория Григорьевича Мясоедова, Николая Николаевича Ге и Василия Григорьевича Перова на кооперативных началах было создано «Товарищество передвижных художественных выставок», сыгравшее огромную роль в процессе становления и укрепления новой реалистической живописи. Выработанный передвижниками прогрессивный в то время по отношению к академизму метод критического реализма позволил правдиво отображать жизнь и историю народа. Многочисленные передвижные выставки сделали «Товарищество» самой авторитетной художественной организацией России, окончательно нарушив монополию Академии. Сегодня уникальное собрание произведений художников-передвижников хранится в Государственной Третьяковской галерее. Ее основатель – известный московский предприниматель, коллекционер и меценат Павел Михайлович Третьяков – был страстным почитателем новой национальной демократической школы живописи. Разделяя идеи русского просветительства XIX века, он начал приобретать произведения художников-передвижников, оказывая им тем самым не только существенную материальную помощь, но и огромную моральную поддержку.
Профессорами обновленной Академии художеств, в которой предстояло учиться Игорю Грабарю, стали художники-передвижники Владимир Егорович Маковский, Илья Ефимович Репин, Иван Иванович Шишкин, Архип Иванович Куинджи, руководившие, соответственно, жанровой, живописной и пейзажной мастерскими. Они кардинально изменили принципы преподавания, отныне основанными не на классицистических образцах и далеких от жизни темах, а на точном детальном изображении современной действительности и природы. Гипсовые слепки с античных скульптур и идеально прекрасные натурщики, словно сошедшие с греческих и римских барельефов, сменились типичными, как будто выхваченными из самой гущи народа моделями. Одного из таких стариков-натурщиков Грабарь изобразил на этюде, написанном во время обучения в головном классе Академии. Художник стремился максимально точно выразить самое существенное в человеке, внешне достоверно передать все его достоинства и недостатки. Используя тонкую штриховку и тщательную светотеневую разработку, он смог отразить основные характерные черты модели. Пристальное изучение натуры, искренний интерес к человеку, желание найти новые средства художественной выразительности позволили Грабарю создать правдивый запоминающийся образ умудренного жизнью пожилого человека. Этюд очень понравился преподавателям, и талантливого ученика сразу же перевели в натурный класс, а через год с небольшим и в живописную мастерскую Ильи Ефимовича Репина. Столь стремительному успешному преодолению первых ступеней обучения Грабарь во многом обязан легендарному академическому педагогу Павлу Петровичу Чистякову, с которым познакомился еще за два года до поступления в Академию художеств. Этот замечательный мастер рисунка и композиции был единственным из профессоров дореформенной Академии, которого не отправили в отставку. Однако Павла Петровича все же отстранили от преподавания, назначив заведующим мозаичной мастерской. Но, как образно и метко писал Грабарь,
«…скорее Академию можно было отставить от Чистякова, чем Чистякова от Академии. Не имея своей аудитории в стенах Академии, он создал ее у себя на квартире, во флигеле по 3-й линии, занятом мозаичной мастерской. Тут по субботам собирались избранные из учеников… и здесь он царствовал безраздельно…»[14]
По мнению Ильи Ефимовича Репина и других крупных художников, среди многочисленных академических преподавателей в то время не было никого, кто мог бы сравниться по уровню мастерства и знанию законов изобразительного искусства с Чистяковым. Прославленный педагог воспитал за свою долгую жизнь многих известных художников, в том числе и самого Репина. Учениками Павла Петровича были такие крупные мастера живописи, как Виктор Михайлович Васнецов, Михаил Александрович Врубель, Василий Дмитриевич Поленов, Валентин Александрович Серов, Василий Иванович Суриков. Многим из них он запомнился также своей простотой в общении и добродушно-лукавым нравом. Одно перечисление имен этих выдающихся русских художников свидетельствует о том, что педагогический метод Чистякова сыграл огромную роль в развитии русского искусства второй половины XIX – начала XX века. Павел Петрович, который сам окончил Академию художеств, а затем стажировался в Париже и Риме, начал преподавать с 1872 года. В основе его педагогической системы лежало стремление обучить будущего художника объективным законам искусства, выведенным в результате длительного изучения натуры. Это объединяло ее с известными европейскими школами Антона Ажбе, Шимона Холлоши, Фернана Кормона, представлявшими единое прогрессивное направление художественной педагогики того времени. После поступления в Высшее художественное училище при Академии художеств Игорь Грабарь не прекращал занятия у Павла Петровича, который дал ему прежде всего ценные практические профессиональные навыки. Метод Чистякова, несомненно, оказал большое влияние на творческое развитие молодого художника, на достижение им того высокого уровня мастерства, который позволил быстро преодолеть все начальные ступени обучения и перейти в мастерскую Ильи Ефимовича Репина.