Борис прихлебывал солянку, оказавшуюся очень вкусной, горячей и ароматной, и внимательно прислушивался к разговорам.
– …не понял даже, почему ей, – донеслось до него из-за столика за спиной. – Нет, она, конечно, девка умная – помните, как в прошлом году раскрутила Рубашкина?
– Рубашкина? Это который жену из окна вытолкнул, а потом симулировал сумасшествие?
– Да, его. Но то симулянт, а то – серийник. Тут опыт нужен.
– Да погоди ты нагнетать – серийник! Всего два трупа еще, может, просто совпадение.
– Слишком уж одинаковый почерк.
– Ну, Каргополова разберется. Начальству-то виднее. Да и дело по первому трупу у нее было, значит, объединили.
Разговор свернул куда-то в сторону предстоящих отпусков, но Борис уже узнал все, что хотел, а именно – фамилию следователя, ведущего дело. Осталось понять, как выйти на нее лично.
Для начала Борис прямо из кафе вышел в интернет, чтобы найти сайт прокуратуры Хмелевска и попытать счастья там.
Разумеется, никакой информации о личном составе там не было, зато на городском новостном портале, куда Борис перешел по ссылке, обнаружилась статья, датированная прошлым годом, в которой говорилось о раскрытии уголовного дела старшим следователем Каргополовой П. Д., и Нифонтов понял, что это, скорее всего, и есть нужная ему персона.
К счастью, статья сопровождалась небольшой фотографией, с которой в упор на Бориса смотрела симпатичная молодая женщина в синей форме.
– Интересное лицо, – пробормотал он, рассматривая снимок. – Не красотка, но мимо такой определенно не пройдешь. Взгляд только слишком прямой…
Поиск в социальных сетях ничего не дал – видимо, у следователя Каргополовой не было времени или желания вести страничку. Но Борис уже видел фотографию, и теперь ему не составляло труда узнать Каргополову на выходе из прокуратуры.
«Весь день насмарку, – раздраженно подумал он, закрывая ноутбук. – Придется ночью работать, если, правда, удастся еще поговорить с этой дамочкой. А что – встанет в позу, скажет – иди к начальству, и привет. А срок поджимает».
Расплатившись, Нифонтов вышел из кафе и направился обратно на импровизированный наблюдательный пункт. Прикинув, что отсвечивать на крыльце явно не стоит – зачем привлекать к себе излишнее внимание, Борис облюбовал скамью на трамвайной остановке наискосок от прокуратуры. Место, конечно, так себе – постоянно снуют люди, останавливается транспорт, но других вариантов не было.
Борис чувствовал, как раздражение внутри нарастает, накатывает волнами, как шторм.
«Надо бы таблетку, – подумал он и уже полез в кармашек сумки, но вспомнил, что флакон остался в саквояже. – Да что ж за день-то такой! – внутренне взревел Нифонтов, сжав кулаки и крепко зажмурив глаза. – Какого черта я делаю в этой дыре вообще?! Век бы не видеть этот городишко! Век бы сюда не приезжать!»
Каргополову он узнал почти сразу, едва та спустилась по ступенькам. Высокая шатенка в сером брючном костюме и накинутом поверх него клетчатом пальто быстрым шагом направилась не к остановке, а куда-то направо, к расположенному неподалеку крытому рынку, который – в этом Борис был уверен – давно уже закрылся.
Спешно вскочив, он кинулся вдогонку и настиг следователя уже за углом прокуратуры:
– Полина Дмитриевна, подождите, пожалуйста!
Она остановилась, резко повернулась и, окинув его с ног до головы пристальным взглядом, спросила:
– Вы кто? Что вам нужно?
– Меня зовут Борис, я журналист, – выпалил он, уловив запах каких-то странных, волнующих духов.
– Из чего это следует?
– Минутку… – Нифонтов полез в карман куртки, потом в карман сумки, в саму сумку – удостоверения не было. – Черт… где же оно?
Каргополова наблюдала за ним с иронией во взгляде, а когда поняла, что документов Борис ей не покажет, пожала плечами:
– В другой раз, Борис, выдумайте повод получше. И легенду разработайте тщательнее. Всего хорошего, – развернулась и быстрым шагом пошла прочь.
Нифонтов попробовал догнать ее, но Каргополова, не останавливаясь, пообещала:
– Если не отстанете, я вас во-он тому наряду полиции сдам, – и указала рукой на противоположную сторону улицы, где действительно медленным шагом фланировали двое полицейских.
Нифонтов вынужден был признать поражение и остановиться, чтобы не попасть в поле зрения наряда, потому что обнаружил отсутствие не только удостоверения, но и паспорта в сумке.
Глядя вслед удаляющейся Каргополовой, Борис едва сдерживался, чтобы не швырнуть сумку в лужу и не начать топтать ее ногами. Впервые с ним случилось такое – чтобы выйти из гостиницы без документов да еще не суметь получить нужную информацию.
«Ведь не хотел я сюда ехать, не хотел! – бушевал Нифонтов, не представляя, что теперь делать. – Как чувствовал – не выйдет ничего! Но нет же – Ник Нику сенсацию подавай, да еще мною подписанную! Два дня! Как вообще можно в таком темпе работать? Как можно набрать достаточно материала без помощи извне? Мог бы прокурору позвонить, между прочим!»
Но в душе Борис понимал, что звонок прокурору не решил бы ничего – в подобных делах вмешательство прессы всегда расценивается как нежелательное. И ведь следователь тоже, скорее всего, откажется от разговора без согласия на то от начальства. Замкнутый круг – а материал нужен, хоть убейся.
«Напиться бы, – с тоской подумал Борис, шагая обратно к остановке в надежде поймать там такси. – Наверное, в таких ситуациях это вполне оправданно, даже если ты в глухой завязке».
Паспорт нашелся в саквояже, в боковом кармане, Борис даже вспомнил, в какой момент сунул его туда, а вот удостоверения не было.
– Но я же не мог без него уехать, что за дичь? – в третий раз перерывая все вещи, бормотал Нифонтов. – Я вообще без удостоверения на работу не хожу, а уж чтобы в командировку укатить – ну, не смешно даже!
Но факт остался фактом – удостоверения нигде не было, и Борис так и не смог вспомнить, когда держал его в руках последний раз.
Фельдшер
– Я очень волнуюсь, когда ты на дежурство уходишь, – Светлана Александровна поставила перед Викой тарелку с драниками и придвинула блюдце со сметаной.
– Мама Света, мне уже не восемнадцать, я взрослая тетка, – Вика поправила тюрбан из полотенца на мокрых волосах и взяла вилку, – и потом – я же не пешком на вызовы хожу, со мной водитель, это как минимум, а теперь еще и стажер.
– Все равно ведь никогда не знаешь, кто вызвал. Вдруг какой-нибудь идиот…
– Тебе обязательно выдумывать эти страшилки? За столько лет работы на меня никто не нападал – и вдруг непременно должен?
– Ты как будто не слышала, что в городе какой-то маньяк объявился, – Светлана Александровна налила себе чай и присела напротив племянницы. – Сегодня опять по радио рассказывали, что труп обнаружили.
– Прямо сразу и маньяк! Кто вообще сказал, что эти убийства как-то связаны? – Вика откусила от драника и зажмурилась: – Все, ничего не хочу слышать, хочу только есть и наслаждаться… между прочим, опять лишний килограмм нажру, ты будешь виновата.
– Ешь, не оговаривайся. С твоей работой вообще надо есть всегда, когда возможность появилась.
– У машины просядет днище, – весело отозвалась Вика, но еще два драника в тарелку положила и залила сверху щедрой порцией сметаны.
Светлана Александровна крутила на блюдце чашку и – Вика это чувствовала – никак не могла начать какой-то разговор, к которому готовилась.
Настроение испортилось – тема для этого разговора могла быть только одна, и имя ей – Максим Митин, который, кстати, был очень недоволен сорвавшимися планами. Вика чувствовала свою вину за это – могла бы согласиться и поехать, но отказалась, сославшись на долгую дорогу и совсем короткий промежуток времени, который им достанется в результате. Максим не стал спорить, но лицо его при этом выражало все, о чем он в этот момент думал.
– Викуля, это, конечно, не мое дело… – аккуратно начала тетка, и Вика внутренне напряглась – такое начало разговора никогда не сулило ничего хорошего, именно этими словами всегда Светлана Александровна начинала воспитательные речи еще в те времена, когда Вика училась в школе.
– Тогда зачем ты об этом заговариваешь? Если не твое дело, и ты сама себе в этом отчет отдаешь?
– Потому что я растила тебя не для того, чтобы ты ошибалась.
– Мама Света, как можно жить, не ошибаясь, а? У тебя есть рецепт?
– Ты не сердись, сперва выслушай, – в голосе тетки явно слышалось нежелание ссориться, и Вика вздохнула:
– Ну, давай, все равно ведь не остановишься, готовилась же.
Тетка пару минут молчала, смотрела в чашку, словно подсчитывала количество чаинок на дне.
Вика напряженно ждала – с самого детства она предпочитала мгновенное наказание за провинность, чем длинные, выматывающие душу воспитательные беседы, на которые тетка была горазда.
– Дело в том, Викуля… словом, мать одной из моих учениц работает в Горздраве, и я не удержалась, попросила ее узнать, кто такой этот твой Максим, раз уж ты категорически отказываешься меня с ним познакомить.
Вика почувствовала, как стали ледяными ладони, а по спине пробежал холодок страха. Ясное дело, тетка узнала и о том, что Митин женат, и теперь выскажет ей свое «фу» – для нее роман с женатым всегда был чем-то максимально неприличным, порочащим.
– Как же ты могла, моя девочка? Как ты до такого дошла, как докатилась? В какой момент я ошиблась? Где проглядела, а?
– Ой, ну, ты еще раскачиваться начни, как ванька-встанька, и причитать в голос, – с раздражением сказала Вика, разрывая вилкой драник на волокна. – Подумаешь – женат… где их, свободных, возьмешь? И где у меня время на эти поиски?
– Вика! – тетка приложила к груди руку, и Вику сразу начала грызть совесть от этого жеста – тетке нельзя волноваться, собьется сердечный ритм, а это значит – препараты, «Скорая», возможно, снова госпитализация, а с момента последней прошло всего полтора месяца…
Виктория отложила вилку, встала из-за стола и опустилась на пол перед Светланой Александровной, положила голову ей на колени и пробормота