Пройдя пограничный контроль, он отправился за багажом. Скептическое отношение к заданию куда-то пропало.
6
Аэропорт находился в 60 километрах от Токио, так что добираться туда пришлось экспрессом, который вопреки всему тому, что известно о железнодорожном транспорте Японии, двигался с весьма умеренной скоростью.
Выйдя на станции Уэно в северо-западном округе столицы, Бондарев снова не воспользовался услугами такси, а пересел в метро, где было проще затеряться в толпе. Он по-прежнему был уверен, что стрельба в аэропорту была устроена из-за его не такой уж скромной персоны, и не хотел испытывать судьбу еще раз.
Вице-президент Макимото проживал в тихом и малонаселенном районе Аракава, но Бондарев, несмотря на сумку с вещами, не поленился выйти чуть раньше и прогуляться по парку Уэно, где, несмотря на обилие туристов, было легко обнаружить возможную слежку. Передвигаясь по аллеям, останавливаясь возле буддийских храмов или присаживаясь на скамейки, он не заметил ничего подозрительного и только после этого покинул парк, поймал такси, попросив отвезти его к ближайшему отелю. Таковым оказался «Нео-Токио», где Бондарев привел себя в порядок и немного передохнул после дальней дороги.
К дому Макимото он подкатил не раньше, чем темнота окутала город, позволяя передвигаться более скрытно, чем днем. Несколько часов, минувших с драмы в аэропорту, не усыпили бдительность майора. Пулевые ранения в теле Лейлы были еще свежи в его памяти, и он не собирался подставляться очередям нового автоматчика. Стоя на углу возле закрытого рыбного магазинчика, Бондарев некоторое время осматривал окрестности, а потом набрал номер Макимото.
— Моси-моси, — произнес в трубку приятный мужской баритон.
Подобно большинству своих соотечественников, Макимото многое перенял у западного образа жизни, но только не привычку говорить по телефону «алло».
— Сталинград, — назвав пароль, Бондарев сделал небольшую паузу и добавил: — Семнадцатое июля.
17 июля 1942 года состоялось первое сражение великой Сталинградской битвы. Господину Макимото (если это был он) предстояло назвать дату ее окончания.
— Второе февраля, — произнес он по-английски. — Правильно?
Беда с этими штатскими! Простейший отзыв неспособны назвать без самодеятельности!
— Правильно, — буркнул Бондарев. По крайней мере, теперь он был уверен, что общается с Макимото и что никто не приставляет господину президенту ствол к его желтому азиатскому лбу.
— Я готов с вами встретиться.
— Я тоже.
— Тогда добро пожаловать ко мне. Что будете пить? Мартини, виски?
— Воду, — сказал Бондарев и выключил мобильник.
Ровно через пять минут он пожимал руку улыбчивому японцу, сумевшему дослужиться до вице-президента «Такахито Той Компани» в своем довольно еще нежном тридцатилетнем возрасте. Он был невысок ростом, смазлив и носил прическу, которая не показалась бы неуместной в шестидесятые годы минувшего столетия.
— Поскольку наша встреча намечалась на завтра, — сказал он, приветливо улыбаясь, — я делаю вывод, что вы столкнулись с некоторыми трудностями.
Английские фразы он произносил отрывисто и с придыханием, отчего создавалось впечатление, что он куда-то спешит.
— Вы угадали, — согласился Бондарев. — Неизвестный в маске устроил стрельбу прямо в аэропорту. Успел уложить нескольких человек, пока его не прикончили полицейские.
Слушая рассказ, Макимото не переставал улыбаться и все кивал, как будто речь шла о каком-то забавном пустяке.
— У вас что, часто стреляют? — спросил Бондарев.
— Случается, — ответил японец. — Большой город, много сумасшедших, много оружия. Я счастлив, что вы целы и невредимы. Если вам понадобится время, чтобы прийти в себя, я сообщу боссу. — Тут он почему-то хихикнул. — Мизуки Такахито не станет торопить вас с визитом.
— У меня другой босс, — напомнил Бондарев. — И мне совсем не обязательно согласовывать свои действия с Такахито.
— Да, да, конечно. — Макимото издал еще один не вполне уместный смешок. — Собираетесь задержаться в Токио? Или поедете прямо в Хиросиму? Если да, то могу забронировать вам номер в отеле «Ориентал». Безупречная репутация. Я всегда останавливаюсь там.
— В Хиросиму есть ночные авиарейсы? — с задумчивым видом поинтересовался майор.
— Мне кажется, удобнее добираться по скоростной железной дороге, Токайдо. Синкасэн домчит вас быстрее самолета.
— Синкасэн?
— Поезд-пуля, как мы их называем, — пояснил Макимото. — Сверхскорость и никаких досмотров, понимаете?
— Понимаю, — кивнул Бондарев. — Так что там у вас приключилось на фабрике?
— Босс распорядился не докучать вам подробностями до вашего прибытия в Хиросиму. Мое дело снабдить вас оружием и обеспечить вам безопасность во время пребывания в столице.
Последняя фраза сопровождалась очередной улыбкой, которая Бондареву показалась очень уж сладкой. Он почувствовал, что начинает заводиться.
— О какой безопасности вы говорите? Меня сегодня чуть не изрешетили, как мишень.
— Совпадение, — развел руками Макимото. — Прискорбное совпадение.
— Мне так не кажется. Я считаю, что охотились на меня. Что это за чертовы игрушки, из-за которых устраивают взрывы и нападение на людей в аэропорту?
Макимото ничего на это не ответил. Его губы растянулись ее шире, и он вежливым тоном спросил:
— Итак, вы решили ехать поездом?
— Еще не решил, — буркнул Бондарев. — Если покушались на меня, то им ничего не мешает направить второго автоматчика на вокзал.
— О, это поправимо. Позвоните и зарезервируйте билет на авиарейс в Хиросиму, а сами поезжайте синкасэном. Если киллера действительно прислали Хозяева, то они снова будут искать вас в аэропорту.
— Хозяева?
Макимото опять улыбнулся, но на этот раз нервозно:
— Забудьте!
— Моя профессия состоит в том, чтобы помнить, — возразил Бондарев. — Так что за хозяева?
— Спросите об этом…
— У босса?
— Я рад, что мы так хорошо понимаем друг друга, — произнес японец с видимым облегчением.
Бондарев внимательно посмотрел на него:
— Если я не получаю от вас никакой полезной информации, то, может быть, вы снабдите меня инструментами?
— Инструментами? Ах, да! — Макимото хлопнул себя по лбу, исчез и вернулся с небольшим свертком. — Прошу вас.
Пошуршав плотной упаковочной бумагой, Бондарев обнаружил внутри «вальтер», шесть запасных обойм и стилет в ножнах, предназначенных для того, чтобы крепиться на руке.
Выбор транспорта произошел автоматически. Невозможно было удержаться от соблазна вооружиться прямо сейчас, а не ждать, пока оружие будет переправлено в Хиросиму. Чувствуя себя гораздо увереннее, Бондарев встал и протянул руку на прощание.
Макимото поспешил с рукопожатием.
— Рад был познакомиться, мистер Ш-шелезняк, — сказал он, с трудом выговаривая трудную для себя фамилию. — Всегда к вашим услугам. Если вам не понравится в Хиросиме, вы всегда можете вернуться сюда.
— Конечно, — согласился Бондарев. — Если только до меня не доберутся… Как вы их назвали? Хозяева.
Макимото рассмеялся, ничуть не напоминая при этом искренне веселящегося человека. Возможно, это была уловка, позволившая ему воздержаться от каких-либо комментариев.
«Хозяева, — подумал Бондарев, покидая дом. — Кто такие Хозяева, черт бы их побрал?»
7
До выезда из Токио синкасэн двигался стремительными рывками, останавливаясь на многочисленных станциях. Бондарев отправился в путешествие утром, поэтому ехать ему пришлось в гуще «роботов», спешащих на работу.
Было странно и непривычно наблюдать, как законопослушные японцы садятся в вагоны, строго соблюдая очередность, причем в соответствии со специальными разметками на платформах. В этот утренний час пик никто никуда не протискивался, никто никого не отталкивал, все происходило чинно и размеренно. А чтобы никого не защемило дверями при отправлении, на каждой станции дежурил работник, подающий сигнал к отправлению.
Почти пятисоткилометровую дистанцию до Хиросимы поезд преодолел за два с небольшим часа, разгоняясь порой до трехсот километров в час. За это время Бондарев успел посетить стерильно чистый туалет, угоститься обжигающим кофе и вдосталь насладиться пейзажами Страны восходящего солнца. Пялиться в окно было одно удовольствие, так как кресла в вагонах вращались вокруг своей оси, позволяя выбирать любую точку обзора. Желание подымить отпало после того, как Бондарев увидел комнатушку для курения, похожую на аквариум. Два япошки с сигаретами «плавали» там в облаках дыма, находясь так близко друг от друга, что их можно было принять за парочку гомиков.
По прибытии в Хиросиму Бондарев устремился к выходу в общем потоке пассажиров, не забывая выискивать взглядом какого-нибудь очередного автоматчика, присланного по его душу. Он не принадлежал к числу людей, маниакально цепляющихся за собственную шкуру, но и расставаться с нею не собирался. Во всяком случае, добровольно.
С удовлетворением отметив тот факт, что добрался до места назначения живым, Бондарев направился в отель «Ориентал», рекомендованный Макимото. Там уже был забронирован номер 1009. Разумеется, на имя бизнесмена Константина Железняка.
Отель находился в тихом районе близ мемориального Парка Мира, расположенного на территории бывшего округа Накадзима, уничтоженного американской атомной бомбой в августе 1945 года. Прежде чем войти в здание «Ориентал», Бондарев не поленился совершить небольшую ознакомительную прогулку по парку, где попетлял, как заяц, отыскивая признаки слежки.
«Хвоста» он не обнаружил, зато благодаря экскурсии увидел памятник девочке Садако, которая получила смертельную дозу облучения, но верила, что исцелится, если смастерит тысячу бумажных журавликов, исполняющих любое желание. История показалась ему трогательной.
Войдя в отель и потратив пару минут у регистрационной стойки, Бондарев был направлен в свой номер на десятом этаже. Багаж его весил немного, но, столкнувшись с умоляющим взглядом коридорного, он кивнул ему и позволил завладеть своей сумкой.