Вытерев слезы, направилась в столовую. Конечно же, я не успела изучить планировку дома. Но, где столовая находилась, видела, когда спускалась по лестнице на первый этаж. По пути я встретила горничную, которая, не скрывая любопытства, откровенно меня рассматривала. Представляю, что обо мне думает прислуга. Занёс меня сонную на руках Валёк. Вчера из-за меня подрался Борис с Артёмом. Уверена, что и Вальку досталось. Сегодня я не выходила из комнаты целый день, а на ужин вышла зареванной. Не правда ли, есть о чем поболтать прислуге?
Я, кивнув девушке, молча прошла мимо. Она мне в след хмыкнула. Моя спина напряглась, но головы не повернула. Пусть думают обо мне, что хотят. А мне пора меняться и становиться кактусом. Но как же это сложно всё время щериться иголками. Я же девочка, у меня же в голове мечты и романтика, а не вот это вот всё!
Я вошла в столовую, где возле камина с бокалом в руках стоял Артём рядом с каким-то высоким мужчиной. Ухоженная борода, модная стрижка, дорогой костюм. Надменное лицо. От незнакомого мужчины веяло богатством, властью и деньгами. Мне показалось, что лицо мужчины мне знакомо. Но вот где я его могла видеть, припомнить не смогла.
— Добрый вечер, — несмело улыбнулась я.
Надеялась, что у меня сошел со щёк красный румянец и глаза больше не блестели от слёз. И что я выгляжу вполне прилично.
— Добрый, — поприветствовал меня Артём.
Гость лишь неопределенно хмыкнул. И пристально на меня уставился холодным змеиным взглядом. Я чувствовала, как он внимательно осматривает меня с ног до головы. Как будто я выставленный на продажу товар, и он меня оценивает. Стоит ли покупать или нет? Мне от его взгляда стало зябко. Тут же захотелось принять душ. Как будто меня облили чем-то грязным и до жути липким.
Несмотря на красивое лицо и статную фигуру, мужчина мне показался мерзким. От такого добра не стоило ждать. Этот экземпляр привык повелевать и унижать тех, кто стоял ниже его по социальной лестнице.
— Я не знала, что у нас будут гости, — мои опущенные руки нервно мяли короткий подол платья.
— А вы в этом доме хозяйка? — загнул бровь мужчина.
— Нет. Не хозяйка, — запнувшись, добавила: — Гостья.
Артём выглядел необычно серьезным и молчаливым. И такое его поведение настораживало. Кто этот мужчина? И зачем он здесь?
— Вот как. Всего лишь гостья? — нехорошо ухмыльнулся незнакомец.
— Да, — подтвердила его слова.
Не могла же я сказать, что я тут на месяц в качестве сексуальной рабыни.
— А я думаю, вы очередная подстилка для моего сына. Не так ли?
— Сына? — переспросила я, напрочь проигнорировав слова о подстилке.
— Так и есть. Так что вы тут делаете? Разве ваше место не в спальне?
— Борис сказал, что мы будем ужинать в столовой, — дрогнувшим голосом сообщила я мужчине.
Мне совершенно не нравилось, как этот мужчина со мной разговаривал. Как будто я грязь под его ногами и не имею права дышать с ним одним воздухом.
— Я смотрю, сын теряет хватку. Милочка, наша прислуга ест на кухне.
Мне дали понять, что мне здесь не место. Меня, как ушатом холодной воды облили. Оплевали и вытерли ноги. И всё же непокорность и гнев сказали сами за себя.
— Я вам не прислуга, — гневно ответила я.
— А моему сыну?
— И ему тоже, — чуть тише добавила. Мой голос предательски дрогнул.
— А я слышал совсем другое. Знаете ли, слухи слишком быстро расходятся. Вы кажется, попали в его полное распоряжение.
— Станислав Степанович, не нужно…, — вмешался Артём.
Но мужчина взмахом руки прервал парня на полуслове. И Артём замолчал. Да что себе позволяет этот мужчина? Даже если он отец Бориса. Он не должен так со мной разговаривать!
— Верно у моего отца финансовые затруднения. Но…, — Станислав Степанович меня грубо перебил.
— Я знаю об этом. Каков отец такова и дочь. Ты вообще знала, что он в узких кругах продавал домашнее видео с твоим участием! А ты, оказывается, горячая шлюшка. Такое там вытворяешь.
Глава 15
— Что? О чём вы? — я была шокирована услышанным.
Моё сердце пропустило ход. Мой отец не мог так низко пасть! Чтобы тайком снимать меня на камеру и продавать видео. Он, конечно, на поверку оказался тем ещё козлом. Но не мог же он быть ещё и полным мерзавцем? Или всё-таки мог?
— Это не её отец. И на видео не она, — подал голос Артём.
— Разве? А лицо такое знакомое. Где-то я её уже видел…, — я похолодела. Неужели он тоже был в том злосчастном кабинете?
Я тогда была так напугана и возбуждена, что толком ни одного мужского лица не запомнила.
— Ну? Чего стоишь на месте? Не видишь, у меня бокал пустой. Налей. Давай, пошевеливай булками, сучка.
Вместо того, чтобы подойти к мерзавцу, я отступила в сторону спасительной двери. В этой комнате я не хотела больше оставаться.
«Бежать! Как можно дальше бежать!»
Что я и сделала. Быстро развернувшись, рванула из столовой. Бежала, не замечая дороги.
«С меня хватит! Я не обязана платить за отцовские грехи!»
Послышался громкий раскатистый смех. Похоже, ужин я сегодня пропущу.
Не помню, как влетела на второй этаж. Но дверь в комнату открыть не успела. Сразу же попав в крепкие объятья Бориса. Сердце моё бешено колотилось, в груди всё клокотало. Дыхание сбилось. Слезы застилали глаза. Если так продолжится, то я превращусь в болотную плаксу.
— Лиза, что случилось? — обеспокоенно спросил Борис.
Видимо, любимый уже полностью отошёл после небольшого эмоционального взрыва. И теперь он стал прежним: заботливым, добрым плюшевым мишкой.
— Я хочу уйти. Я хочу домой, — прошептала, уткнувшись мокрым от слёз лицом в мужскую грудь.
— Лиза, я ещё раз спрашиваю, что с тобой случилось?
— Там в столовой твой отец.
— Понятно, — лишь только и сказал Борис… — Он мне отчим. Хотя воспитывал меня с двух лет. Не обращай на него внимания. У него крайне скверный характер. Депутат думает, что ему всё позволено. Так сказать, слуга народа.
— Он чудовище, — пробурчала я.
— Что он сказал такого, что тебя это так расстроило? — голос Бориса был ровным и каким-то отстраненным.
Я подняла голову и посмотрела в стального цвета глаза. Этот взгляд был жёстким, колючим. Поежилась. Я, как маленькая девочка, прибежала прятаться под юбку к маме. Как когда-то в детстве, когда меня обижали. Я всегда так делала. Искала защиты у родного человека.
Артём был прав. Я действительно всю свою сознательную жизнь прожила в своём болоте. Где меня окружали книги, музыка, любящая семья. Где были бабушкины пирожки, когда она приезжала к нам в гости. А ещё мне рассказывали сказки про отважных рыцарей и не очень умных, зато красивых принцесс. И, дожив до своих лет, не знала, что мир колюч и настолько жесток, что готов не только обидеть, но и, вытерев ноги, жестоко унизить.
Отцу как-то удавалось не нести в дом то, с чем он каждый день сталкивался. За время моего взросления жизнь наша потихоньку менялась и, увы, не в лучшую сторону. Мы перестали ездить на море, ходить в парк и кино. Папа всё больше хмурился, а мама по ночам плакала. Но все семьи сталкиваются с трудностями. Ведь так? И ничего, и к нам в дом придет белая полоса. Мы так все думали. Мы на это надеялись.
И чтобы поправить финансовое положение, отец начал играть. Когда он выигрывал, у нас в доме был праздник. А когда проигрывал, затягивали потуже пояса. Мама с отцом по вечерам ругалась. Она хотела с ним развестись. Но останавливало то, что дочерям нужен любящий отец. И папа клялся, что бросит пить и что больше не будет играть. Но, опрокинув в себя пару стопок, его тянуло на подвиги. И вот что получилось в итоге. Он просто доигрался до того, что выставил меня на кон. Хорошо, что не смертельно, как любит говорить Борис. Да, только унижение не хуже ли смерти?
Нет. Не хуже. Это можно вынести, перетерпеть, подняться, отряхнуться и пойти дальше. А смерть бесповоротна и окончательна.
— Сказал, что отец продавал домашнее видео с моим участием. Но Артём это опроверг. Твой отчим тоже был в кабинете?
— Да, был. Эта сделка была совместной, — я громко сглотнула. — Именно отчим тогда предложил выкупить долг твоего отца.
— Я туда не вернусь, — покачала головой.
Борис взял сильными пальцами меня за подбородок и, не давая отвести голову в сторону, произнес:
— Ты слишком мягкая, слишком впечатлительная и совершенно неподготовленная к жизни. А жизнь не стоит на месте, она движется вперёд. Я понимаю, что тебе страшно и больно. И хочется зарыться с головой в песок. Но так нельзя. Понимаешь? Нельзя. Тебе нужно в себе воспитывать внутренний стержень. Я не всегда буду рядом, чтобы тебя защитить и оградить от всех бед. Ты должна сама бороться с трудностями и принимать верные решения. А поэтому, хочешь ты того или нет, мы идём вместе в столовую. И там, не смотря ни на что, ужинаем. Не обращая внимания на слова и отношение моего отчима. Ты не будешь плакать, а лишь только улыбаться. Отчима бесит, когда люди его не боятся. Это его слабость. Такие люди, как мой отчим, воспринимают лишь сопротивление и принимают силу. Ты женщина и от природы эмоционально гораздо сильнее. Ты сильная, Лиза. Я в тебя верю! А теперь вытрем твои слезы, — Борис достал платок из кармана брюк и вытер слезы с моих щёк. — Знаешь что?
— Что? — спросила у него.
— А давай завтра в обед прошвырнёмся по магазинам и купим тебе одежду? Ну, или то, что ты захочешь? Так сказать, для души и тела.
— Ну, давай, — неуверенно согласилась с ним. — А тебе разве не нужно быть на работе?
— Артём меня заменит. А теперь пойдем, а то я голоден как волк. Готов съесть все, что попадется на глаза.
— Даже своего отчима? — я улыбнулась.
— Увы, этого старого козла не прожуешь. Поперек горла станет. Да и зачем мне несварение желудка?
Глава 16
Мы спускались по лестнице, и Борис придерживал меня за руку. И несмотря на то, что мои ноги не хотели идти в столовую и я не желала встречаться с отчимом Бориса. Я всё-таки шла. Потому что ря