Кирилл был в свое время простым охранником на Сириусе, потом, милостью Анжины, стал капитаном, а сейчас занимал пост наместника Энты. Когда-то он скептически отнесся к ее утопии, однако это не помешало ему принять живейшее участие в осуществлении этой, с первого взгляда, абсурдной идеи.
Кирилл стал для Анжины близким другом, доверенным лицом еще до свадьбы с Ричардом и, естественно, она перетянула его на Мидон.
Волей, неволей Крису и Питу пришлось общаться с ним и вскоре друзья безоговорочно приняли его в свой тесный круг. Кирилл обладал уживчивым, незлобивым характером, острым умом, к тому же, как и они, был патологически влюблен в свою госпожу. Это чувство, не высказанное вслух, не выставляемое напоказ, объединяло и сплачивало сильней, чем проверенная годами дружба.
Каждый из них по-своему пытался бороться с этим `недугом`. Пит откровенно волочился за другими девушками, пускаясь во все тяжкие, стараясь излечиться, потерять в объятьях какой-нибудь горничной обременительную привязанность к жене друга. Он и сам не знал, зачем это делает — пытается обратить на себя ее внимание, вызвать ревность или просто `клин клином вышибает`? В любом случае ему так и не удалось достичь ни одной из этих целей. Чувства к Анжине росли параллельно омерзению к собственной персоне, так и оставаясь безответными, а ее уважение и искренняя расположенность к нему казались мизерной подачкой за труды.
Крис, так долго боровшийся со своим сердцем, наоборот, сдался, поставил крест на своей личной жизни, с обреченностью смертника последовал велениям души и превратился в незримую тень Анжины. Девушка, однако, проявляла к нему не больше чувств, чем к мраморной колонне у центрального входа — есть и ладно.
Кириллу, казалось бы, пришлось хуже всех. По натуре и так верный, он, к несчастью, оказался еще и однолюбом. Впрочем, сам он почитал это за счастье. Анжина была для него смыслом жизни, бесценным подарком судьбы, а с судьбой, как известно, не поспоришь. И он не спорил — жил в безоговорочном подчинении этой хрупкой, изумительно красивой женщине с разноцветными глазами, копной золотистых волос, точеной фигуркой, чарующим голосом, заливистым смехом и затейливой логикой. За это и получил `награду ` — искреннюю привязанность и полное доверие с ее стороны, что вызывало открытую неприязнь и жгучую ревность у Криса и легкую зависть у Пита.
Пит шел по коридору в свой кабинет и слушал тишину в трубке. Наконец, когда его терпение лопнуло, она ожила.
— Мне бы Кирилла.
— Не узнаешь, старичок? Привет! Какими судьбами? Праздник души намечается или ностальгия одолела? — смеялся голос в трубке.
— Я по делу, Кирилл. А дела у нас здесь чудные творятся. Вопросы у меня к тебе возникли.
— А что случилось?
— Давай на видеосвязь перейдем и спокойно поговорим, — Пит толкнул дверь в кабинет.
— Без проблем, — трубка смолкла и на столе Пита тут же зажужжала кнопка связи. Через секунду на стенном экране появился Кирилл, загорелый, в белоснежной рубашке. Он внимательно смотрел на зеленоглазого атлета и ждал.
— Прекрасно выглядишь, — отметил Пит и уселся в кресло. — Нравлюсь? — широко улыбнулся парень.
— Ага. Смотрю на тебя и думаю, может это из-за тебя королева коленца выкидывает? Кирилл недоуменно нахмурился, и улыбка тут же исчезла с лица, уступая место беспокойству.
— Не понял. Что случилось?
— Да так. Анжина загадку загадала, вот и силюсь отгадать. Поможешь? Ты зачем Анжину на Энту вызывал?
— Что с ней? — побледнел парень.
— Откуда мне знать? — сморщился Пит. — Жива, не переживай.
— Ты меня так в крематорий загонишь, — облегченно вздохнул парень. — Ты по- человечески объяснить — в чем дело — сможешь?
— Попытаюсь. Хорошо сидишь? Анжина с Энты на Мидон не вернулась, на Сириус к брату полетела и решила с Ричардом развестись. Братик адвокатов уже выслал. — Твой юмор отдает сарказмом Криса. Если это шутка, то весьма дурного тона.
— Мне не до смеха. Я до противности серьезен.
Шерби во все глаза смотрел на друга и понимал — тот не шутит. Зеленые глаза смотрели непривычно серьезно, да и вид у хронического оптимиста был такой, словно ему на плечи неожиданно свалилась гранитная скала, да так и осталась.
Кирилл погладил свой затылок, пытаясь сообразить и переварить услышанное, найти хоть какое-нибудь объяснение неожиданному известию.
— Ничего не понимаю, — наконец, выдал он, покачав головой.
- `Свежая' мысль, — кивнул Пит. — Жаль только, что она одна на всех. Ты мне лучше скажи — зачем Анжина к вам прилетала? Как себя вела? Может, говорила что? Намекала? Ты ведь у нее доверенное лицо.
— Ничего она не говорила, тоже мне, доверенное лицо нашел! Решили вопрос с местом для строительства нового города и все. Мне нужно было, чтоб она одобрила архитектурные проекты, но у нас пошли разногласия по месту их расположения. Вот она и прилетела, чтоб разрешить этот вопрос. Ты же знаешь, что здесь творится — заявлений от потенциальных поселенцев больше, чем мы можем принять! Начинали с трех городов, а теперь их 27, и все равно места не хватает. Население растет и хоть бы одно заявление на отъезд! У нас только за первые три месяца этого года 157 младенцев и еще 94 на подходе. Вот и думай! Решили по весне расшириться, хотя бы еще два города построить, глядишь, к осени можно было бы их заселить, но Анжина не желает изменять природный ландшафт, вот и застряли. Как я города построю без смены ландшафта? 12 проектов показывал по видеосвязи и все не то. Уперлась! Вот и решили на месте посмотреть. Она была-то здесь 4 дня, график плотный, поесть некогда было. Все гнала, хотела успеть вернуться к приезду Ричарда. Сказала, что он детей на Аштар повез, с дедом повидаться. Переживала по этому поводу. С одной стороны — дети еще малы, чтоб по гостям разъезжать, с другой, старика уважить надо, стар он, чтоб сам приехать, а по правнукам скучает. Она к ним недели через две собиралась. Деда, говорит, проведаю и детей заберу…. Какой к черту развод? Что за глупость? Я бы заметил, если б… Ты же знаешь, как она к Ричарду относится! Может, вас обманули? Ты вообще уверен, что это Анжина затеяла?
— Не знаю, но по всему выходит — да. Сначала братец ее позвонил. Потом она сама Ричарду подтвердила, при нас. Звонки проверили — все чисто. Под крылом Иржи она и сюда не собирается
— Постой, это что получается? Да не верю я! Она Иржи терпеть не может, так и не простила ему прошлого. Если б она к Сержу побежала, а к Иржи — нет, тем более в планы свои посвящать… Зачем? Даже если предположить, что у нее накопились претензии к Ричарду… Обиделась или еще что? Да ты что, Анжину не знаешь? Она бы ему в лоб все сразу высказала, не ждала бы и уж точно об этом никого другого посвящать в свои планы не стала! Тем более брата! А улететь к нему без предупреждений, объяснений, никого не поставив в известность, вот так, резко, ни с того, ни с чего, и так, чтоб никто даже не догадался о ее планах?! Ты мне про какую Анжину толкуешь?
— Про нашу, Кирилл, в том-то и дело.
— Не-ет. Ты мне случай из жизни незнакомки рассказываешь. Сюжет бульварного романчика с припадочной героиней, вставшей на путь феминизма. А Анжина больше к классике тяготеет. В ее лексиконе слово развод не имеет места, а в сознании — смысла.
— Теперь имеет, — грустно посмотрел на него Пит. — Я думал, хоть ты в курсе… Ладно. Может, позже все прояснится.
— А Ричард что говорит? Он-то понимает, в чем дело?
— Он понимает не больше нашего. На Сириус улетел, с Крисом разбираться.
Кирилл в раздумье забарабанил пальцами по столу и выдал через минуту:
— Я тоже полечу. Вечером наш звездолет идет курсом на Сириус, с ним и отправлюсь.
— Зачем?
— Выяснить хочу в чем дело. Сам, понимаешь? Не верю я. Неестественно все это, неправильно. Не то здесь что-то.
— Давай. Как говорится — две головы хорошо, а три…еще хуже, — понуро кивнул Пит. — Я экипаж ее звездолета дождусь и тоже к вам. Бывай.
— Свяжемся, — кинул Кирилл и отключился. Экран погас.
Г Л А В А 5
Межата боязливо потоптался вокруг `черного' человека и, наконец, решился, поднял на руки, испуганно замирая и подивился — легок-то, что перина маманина.
У того голова безвольно мотнулась и то, что парни приняли за глаза, съехало и шлепнулось на траву. Межата чуть не выронил ношу со страху, зажмурился, дичась: а ну там кость голая, али космы лешачьи? Кинуть бы, да не дело.
Парень приоткрыл глаза и вопросительно покосился на товарища — что там?
А тот, как зачарованный, таращился, рот открыв, голову набок — дурень дурнем. Межата нахмурился и тож глянул, обалдел. На него смотрели огромные золотистые глаза, то подслеповато щурясь, то изумленно расширяясь.
Парня в жар кинуло, и сердце захолонуло от открывшейся взору не виданной до селе красоты — никак бога приветили?
— Богиня! — выдохнул Мерило, подойдя вплотную.
— От дурень! Глаз разуй! — рявкнул Межата, — Волос короток, одёжа мужска! Где девку узрел?
— Сам таков! Ослеп, чай? Девку от мужа не отличаешь? На лик глянь! — ответил тот и склонился над девушкой, спросив ласково, — прозвана-то как, да чья будешь? — `голубка` хотел добавить, да не посмел, не ладно так, не по чести. Мало ль кто перед ними — ежели девка проста, так ей и без того позору хватит, волос-то вона под шею срезан. Кто знает — за что? Да тут еще угораздило в обществе двух неоженков оказаться, без присмотру — поди, отмойся оттого, что после злые языки начешут! А ежели и вправду богиня? Им ли, смертным, язык распускать? А ну осерчает?
Девушка вглядывалась в два блеклых пятна, маячивших перед ней, и никак не могла взять в толк — кто это? Откуда взялась? Вроде лица, да не разглядеть, стелется туман перед глазами, не тает. Голоса вроде мужские, но незнакомые, и вопросы заковыристые задают. И что им ответить, если сама не знает — кто она? Память подводит, молчит. В голове пусто, как в высохшем колодце, только одно слово эхом бродит, бьется в виски. Его и сказала: