Илья Муромец — страница 7 из 40

35 Илья Муромец и голи кабацкие

Ото стольнего города Киева

Ко славному городу Чернигову

Пролегала дорога-путь широкая.

В ширину та дорожка двадцати сажён,

5 А в долину та дороженка не бывана,

А боем та дороженка не выбита.

И по той дорожке прямоезжия

Идет тут калика перехожая.

Ён волосом бел, а бородой седат,

10 А гуня на калики сорочинская,

А трунь на калики трипетова,

И шляпа у калики шестьдесят пудов.

И костыль у ка́лики девяти сажён,

И клюхой идё калика подпирается,

15 И под им мать-земля вся колубается.

И заходит калика на царев кабак,

А по кабаку калика-та похаживал,

С ноги на́ ногу калика переступыват,

Все дубовые поло́вки подгибалися.

20 Говорит чумакам он целовальникам:

— Отпустите вина мне полтора ведра.

Говорят чумаки-де целовальники:

— Как не во что старому те верити,

Муниця на тебе ведь веретно́м тряхнуть.

25 — А берите в заклад у мня чуден крест,

Золотого крест червонного золота,

А весу-то крест тя́не полсема́ пуда.

Не смеют за крёст оны принятися,

Не смеют ему дати зелена́ вина.

30 Как он вышел на площадь на торговую,

И скрыкнул-де калика зычным голосом:

— Собирайтесь-ко все голи до единого,

А купите вина мне полтора ведра,

А опохмельте калику перехожего.

35 Собиралися голи до единого.

Как собрали калики да по денежки,

И мало того — по копеечке,

И купили калики полтора ведра.

И принял калика едино́й рукой,

40 И выпил калика на еди́ной вздох,

И уже сам говорит ён таково́ слово:

— Не напоили старика, лишь роззадорили.

Как шел ён ко погребу княженецкому,

Ён ведь замочки руками-то отщалкивал,

45 А двери-колоды вон выпинывал.

И заходит во погребы княженецкие

И берё бочку сороковку под пазуху,

Дру́гу сороковку брал под дру́гую,

А третью-ту бочку ён ногой катил.

50 И выходил на площадь на торговую

И скрыкнул-де сам он зычным голосом:

— Собирайтесь вы, голи, до единого!

Пейте-тко, голи, зелено́ вино,

Зелено́го вина вы пейте до́пьяна.

55 Собиралися голи на площадь торговую,

Пили-де голи зелено́ вино,

Зелено́ вино да пили до́пьяна.

Туто все голи напивалисе,

Напивались голи, упивалисе.

36 Илья Муромец и голи кабацкие

А и собирал-то князь Владимир он почесён пир,

А вот почесен он пир да он на весь мир,

А и как ведь и начали тут ведь и гости-ти съезжатисе,

А и вот съезжатьсе-то начали, скоплятисе;

5 А и скоро-скоро княженецьки-то светлы гривены

А они народом-то ведь и были принаполнены;

А и как стречал-то князь гостей да всех усаживал

А и как за те ли всё за столичики окольние,

Э и как за те садил скамеечки окольние,

10 А и как на те садил скамеечки-ти рыта бархата,

А и как за е́ствы садил за всё за разные,

А и за напиточки садил же он заморьские.

А и тут все были на пиру у князя съехались,

А и как со старого до малого в Киёви-то со́званы,

15 А и заиграли тут во струны-то в золоченые,

А вот во те ли всё во гусли-то во веселые,

А и как запели-то все люди за столом они,

А и вот запели-то старинушку ста́ру-прежную,

А и все заслушались бога́тыри славны киевьски.

20 А когда пропелись народ, проговорилисе,

А и как тогда же все гости-ти призамолкнули,

А ёны сидели-то гости-ти тут ведь кушали

И ешше белую лебедушку они рушали.

А и красно солнышко пекло у нас на я́сени

25 А и как веселой-то пир шел наве́селе;

А и как красно солнышко пошло у нас ко западу,

А и все на пиру-ту у князя как у Владимера

А как досы́та-та сыто наедалисе,

А и вот допья́на-то пьяно напивалисе,

30 А и во хмелюшечки они все приросхвастались.

А ешше умной-то захвастал ро́дным батюшком,

А и вот разумной-то захвастал ро́дной матушкой,

А и как бога́тыри захвастали всё они своей силой богатырьскою,

А и ешше рыцари захвастали они подви́гами славныма рыцарьскима,

35 А и князья-бо́яра захвастали науками,

А и вот науками захвастали премудрыма,

А и как купьцы-гости́ торговые захвастали,

А и они захвастали своей же золотой казной.

А и как ведь и один сидел дородней добрый мо́лодец,

40 А и он нечи́м сидел всё же он не хвастал-то,

А и подошел к нему ведь и князь же Владимер стольнё-киевьской:

— А и уж ты что же, доброй мо́лодец, не хвастаешь?

А и нечего́-то мне как, князю, не гово́ришь-то?

А и тебе есть же чем ведь и всё же вот похвастати:

45 А и много-много ты бывал же везде, езживал,

А и много-много ты везде да всего видывал,

А и ешше много-то всего да ты же слыхивал.

А и отвечал тогда ведь и князю-ту Илья Муромець:

— А я хошь и много, князь Влагодимер-то, везде бывал,

50 А и много-много я на свете всего слыхивал,

А уж я и слыхивал всего же, много видывал,

А и стань ведь сказывать, Владимер-князь,

А и не поверят-то как и мне-ка же, до́бру мо́лодцу,

А и лучше же мне сидеть ничем не хвастати.

55 А и тут боярам-то, дворянам за беду пришло,

А и за великую насмешечку показалосе,

А и говорили они тогда князю́ Владимеру:

— А и он ведь и с нами-ти на пиру у тя говорить да никогда не хочот-то,

А и розговор-от ведет да всё веселой-от

60 А и как со той ли всё со голью всё со кабацькою,

А и когда сидит-то он в твоих во княженеських во ка́баках,

А и когда пьет-то много он же зелена́ вина,

А и зелена́ вина дак и пьет-то пива пьяного.

А и ишше-то тут Ильи-то Муромцю ети речи-ти не слюбилисе,

65 А и тут разгневалсе на их же Илья Муромеч,

А и нечего́-то Илья Муромець не разговаривал,

А и замолчал сидел дороднёй доброй мо́лодец.

А и долго шел пир-от княжеськой-то, длилсе он,

А и красно солнышко за го́рушки закатилосе,

70 А и княженеськой-от ведь и пир да он прошел же весь,

А и стали гости-ти ведь и тут из-за столов вставать,

А и стали гости-ти ведь и тут богу молитисе,

А и как со князем тут, со кнегиной распрошшатисе,

А и благодарили-то ведь и князя вот со кнегиною

75 А и как за ихны за пиры-столы веселые,

А и все же гости ведь и тут же розъезжалисе,

А и тут ведь и гости-ти скоро расходилисе.

А й как пошел тогда с пиру Илья Муромець,

А и он пошел тогда не в полаты-ти княженеськие.

80 А и он пошел, пошел тогда-то в бо́льши ка́баки,

А и в бо́льши ка́баки пошел он княженеськие.

А и как пришел когда во княженеськой кабак же он,

А и тут сидело-то, сидело народу разного.

А и тут стояло-то у порогу-ту голь кабацькая,

85 А и голь кабацька-та стояла вся неве́села.

А и поздоровалсе с нима́ же Илья Муромець:

— А и уж вы здраствуйте, ведь и всё народ приходяшшой-от!

А и во перьвы́х-то ведь и зраствуйте-ко, все ведь славные хрестьянушки!

А и во перьвы́х-то здраствуйте, черные-ти пахари!

90 А и уж вы здраствуйте-ко, люди-народ посадьские!

А уж вы здраствуйте, народ-люди, голь кабацькая!

А и вы уж что же ведь, ребята, невеселые,

Э и невеселые, повесили буйны головы?

А и что же вам, ребятушка, нездоровится?

95 А и отвечала-то тогда же голь кабацькая,

А и перьвы́-ти говорили же: «голова болит!»,

А други́-то говорили, что «исть, пить хочется!»,

А как третьи́-то говорили: «нам ведь и нет у нас одежды-то!»

А и говорил тогда Илья же им Иванович:

100 — А я некогда́ с вами, ребятушка, не сиживал,

Э и некогда́-то с вами, ребята, не говаривал,

Э и некогда́ с вами, ребята, я не говаривал.

А и тут ведь и брал-то Илья Муромець золотой казны,

А и вынимал-то он тогда же чи́ста се́ребра,

105 А и он давал, давал ведь и голи-то кабацькою,

А и вот кабацькой-то ведь и голи-то, посадьской-то.

А и накупили тут ребята жо зелена́ вина,

А и вот набрали тут ребята пива пьяного,

А и тут пошло у голи кабацькой-то пированьицо,

110 А развеселилась-то ведь и тут же голь кабацькая,

А и голь кабацька развеселилась вся посадьская.

Как Илья-то у нас Ивановиць не кушал-то,

Он не пил, не пил со голью-ту со кабацькою разную.

Он распрошшалсе-то со голью со кабацькою,

115 Говорил тогда премла́дому кабацькому:

— Когда мало бу́дёт того им на опохме́люшку,

Ты возьми у мня еще же да золотой казны,

Ты ведь и дай-ко им тогда на опохме́люшку.

Роспростилсе-то Илья Муромець же он,

120 Не пошел-то он ко князю-ту ко Владимеру,

Как пошел, пошел на подворьицо Добрынино,

Ко Добрынюшки пошел он ко Никитицю.

Как Добрынюшки Никитиця в доми не было,

Шшо Добрынюшки при домицьки не пригодилосе;

125 Стречала-то Добрынюшкина ро́дна матушка,

Пречесна́ вдова Омельфа-та Тимофеевна,

Она стречала-то его же, низко кланелась:

— Уж ты здраствуй, здраствуй, дороднёй ты доброй мо́лодець,

Ишшо на́ имя Илья же сын Иванович!

130 Как, какима же ветрами занесло тебя?

А и как, какима же судьбами приволокло тебя?

До́бро жаловать, любимой мой племенничок,

Как и на́ имя Илья же сын Иванович!

Приходи-ко в мои полаты во вдовиные,

135 Вот поешь у мня, попей же ты, покушай-ко!

Тут садился Илия Муромець с Добрынькиной с ро́дной матушкой,

Тут всего они тут всего и переговорили-то.

Россказал-то Илья Муромець про князя про Владимера,

Как сидел же он у князя на пиру же всё,

140 Насмеялись-то над ним же всё дворяна-то,

Вот дворяна насмеялись, всё бояра-ти:

— Будто я сижу ведь и да пью с голью-ту кабацькою,

Я сижу-то с и́ма будто прохлаждаюсе

В княженецьких-то будто больших ка́баках.

145 Я ведь со такого-то с великого ударику

Как ушел сёго́дни из княженецького дворца же вон,

Был же, был во княженецьких больших ка́баках,

Напоил же всю я голь же всю кабацькую,

Напоил же всё я голь посадьскую.

150 Они все у мня сегодне есть веселые;

Если мало ведь и дал я человальничку,

Если мало дал я золотой казны,

Тогда добавит-то ему же человальничок.

Он ведь жил-то у Добрынюшки Никитича,

155 Жил у Добрынюшкиной матушки трои суточки.

Как прошла-то ета славушка по городу,

Вот по городу прошла же всё по Киеву,

Илья Муромець-от будто всё с ума сошел,

Он с ума будто сошел, да всё неумный стал:

160 Он ведь и пьет ходит со голью-то со кабацькою.

Услыхал-то всё про то да сам Владимер-князь,

Сам Владимер-от князь да ведь и славной киевьской,

Посылат-то он своих же слуг-то верных тут;

Приходили скоро тут слуги-ти княженеськие,

165 Они спрашивали у мла́дого человальника:

— Ишше не был ли Илия, да Илья Муромеч,

Илья Муромець-от не был ли сын Иванович,

Его звал-то Влагодимер скоро к себе во дворец.

Во свой-от дворец да пред себя к себе.

170 Отвечал-то тут премла́дой человальничок:

— У мня был-то Илья Муромець ненадолго он,

Он не пил у мня сидел да всё не кушал-то.

Только дал же он на выпивку голи-то кабацькою,

Вот кабацькой-то голи да всё посадьскою.

175 Образумилась тут ведь и голь же всё кабацькая.

Приоделись они сегодни скоро платьём-то,

Розошлись-то от меня они по ти́хому.

Приходили тут к князю тут слуги верные,

Россказали князю-ту, как же они слышили;

180 Услыхали тут дворяна-ти, бояра-ти,

Приходили-то они ко князю-ту, низко кланелись:

— Ты прости-ко нас, князь Владимер, вины виноватою

Нам без той ли всё без казни без скорою,

Нам без той ли всё насмешечки великою,

185 Нам без той ли всё ссылочки без дальние!

— Говорите-тко, бояра, что вам надобно,

Говорите-тко, дворяна, что вам нужно-то.

— Уж ты, ласковой Влагодимёр-князь стольнё-киевьской,

Ето што тако за чудо у нас чудноё,

190 Ето што у нас за диво есть ведь дивноё?

Какой-то бога́тырь у нас во Киеви

Как на больших-то сидит за старшого?

Он ведь и ходит-то по городу уродует

Как со той ли всё со голью-ту со кабацькою,

195 Со кабацькою-ту ходит он со посадьскою,

Он ведь и пьет и пьет и с и́ма-то зелено́ вино,

Во хмелюшечки-то с и́ма разговариват:

«Я возьму себе в дружиночку голь кабацькую,

Голь кабацькую возьму же я, посадьскую,

200 Отберем у князя Владимера славной Киев-град,

Всех бога́тырей из Киева повыведем,

Вот повыведём ведь их, велим ведь выехать».

Тут ведь князю-ту Владимеру за беду пришло,

За великую обидушку показалосе:

205 — Когда при́дет ко мне Илья же, Илья Муромець,

Илья Муромець-от при́дет сын Иванович,

Засадите-тко его вы в тёмну те́мницу,

Вот запутайте во путани шелко́выя,

Вот задерните во орга́ны-ти во железные,

210 Засадите-ко до́бра мо́лодца в неволюшку.

На четверты-ти ведь суточки поры-времени

Роспрошшалсе-то Илья с Добрынюшкиной ро́дной матушкой,

Пречестной вдовой Омельфой-то Тимофеевной,

Во слёзах-то его матушка Добрынина спросила тут,

215 Провожала-то она же, слезно плакала,

Унимала его: — Почему же не живешь у нас?

— Уж ты ой еси, Добрынюшкина ро́дна матушка,

Мне-ка надобно итти ко князю-ту ко Владимеру,

Мне итти как ведь и нужно попроведати.

220 Распрошшалась тут Добрынина ро́дна матушка,

Вот пошел, пошел Илья же сын Иванович,

Он пришел, пришел ведь и скоро на княженеськой двор,

С широка́ двора зашел в столовыя во гривины,

Он молилсе тогда спасу пречистому,

225 Вот здоровалсе со князем-то со Владимером,

Со Владимером со князем-то, со кнегиною.

Как по ту пору, во то время бояре-ти

Вот схватили дородна до́бра мо́лодца,

Его запутали во путани шелко́выя,

230 Вот задернули в орга́ны-ти во железные,

Уводили до́бра мо́лодца из дворца же вон,

Засадили до́бра мо́лодца во темную во те́мницу,

Заключили его в злодейку-ту заключёную.

Как сидел-то Илья Иванович трои суточки,

235 Вот узнала скоро же всё и голь же всё кабацькая,

Тут скоплялась голь кабацькая во единый круг,

Говорила голь кабацькая во едино́ слово́;

— Нам ведь надоть выручать-то, ребята, своего-то великого добродетеля,

Добродетеля Илию же, Илию Муромца,

240 Как его надоть ведь и сына свет Ивановича.

Подошла-то туть ведь и голь же, голь кабацькая,

Ко княженецькой-то она же темной те́мницы,

Они немного тут ведь и стали разговаривать,

Приломали-то замки-ти заморьские,

245 Притоптали все ведь и двери-ти дубовые,

Розвязали тут ведь и путани шелко́вые,

Разрубили тут орга́ны-ти тяжолы-ти железныя.

Вышел, вышел тут Илья же сын Иванович,

А бояра-ти, дворяна не показалисе.

250 Как пошел тогда Илья же Муромец,

Как пошел тогда же с ними в княженецьки больши ка́баки,

Как без расчету дал им тут же золотой казны,

Много брал-то ведь покупал им зелена́ вина,

Напилась-тут дружиночка кабацкая,

255 Ишшо та ли голь кабацькая, посадьская.

Поутру́-то всё по ранному дружиночка пробужаласе,

Илья Муромець давал им на опохмелитисе,

Как давал-то им ведь и он на пропитаньицо,

Вот давал-то он их на одеваньицо,

260 Роспрошшалсе тут со голью со кабацькою:

— Ешше я-то вам, ребятушка, скажу же всё:

Приоденьтесь-ко, ребятушка, всё по одёжи-то,

Уж я куплю-то вам, ребята, по добру́ коню,

Я куплю-то вам, ребята, латы́ булатные,

265 Я куплю-то вам ведь саблю богатырьскую,

Я куплю-то вам ведь и ко́пьё-то богатырьское,

Я куплю-то вам ведь и паличи тяжелые.

Как сказал-то Илья Муромець, исполнил он, —

Как купил-то им по коничку богатырьскому,

270 Выдавал-то им ведь и латы богатырьские,

Выдавал-то им ведь сабли богатырьския,

Выдавал-то им ведь ко́пьё богатырьскоё,

Выдавал-то он по палици тяжелою, —

Снарядил-то он дружиночку сделал тут хоробрую.

275 Как во ту́ пору, во то са́мо-то во времецька

Как бога́тырей-ти некого́ во городе не случилосе,

Подошла-то тогда сила неверная,

Вот неверна-та сила всё арабская,

Подошла-то тут ведь и силушка азовская,

280 Подошла-то тут ведь и силушка пересийская,

Много-много силы подошло силы неверною.

Как от той ли всё от силушки от многою,

От того ли всё от пару-ту лошадиного

Не замогли-то продувать же ветры буйные,

285 Не замогло-то пропекать же красно солнышко,

Как народ-то ведь и люди разболелисе,

Разболелисе во Киеви, расхворалисе.

Как Илья-та жил ведь Муромець во Киеви,

Вот во Киеве же жил, только не у князя он,

290 Он ведь жил-то у Пересмякина племянника;

Как узнал про то Владимер-князь стольнё-киевьской,

Посылал-то слуг своих да он просил его,

Вот просил его на пир да на веселой стол;

Отвечал-то князь Владимер стольнё-киевьской:[5]

295 — Уж вы ой еси, слуги-ти княженеськие,

Вам спасибо-то и ведь, слуги, за приглашеньицо.

Меня нечого-то звать да звать ведь, чостовать,

Потюрёмны-ти ведь и люди невеликие,

Невеликие-те люди, непочотные.

300 Как ведь и есть кому у князя на пиру сидеть,

На пиру кому сидеть да всё дела вести.

Как ведь ти послы уходили от Ильи же вон,

Как други́ послы-ти приходили-то, низко кланелись, —

Не пошел-то Илья Муромець на почесен пир,

305 Как поехал Илья Муромець ко своей же ко кабацькою к дружиночке:

— Поезжайте-тко, дружиночка кабацькая,

Вот кабацькая дружиночка посадьская,

Поезжайте-ко со мной вы ко Добрынюшкиной ро́дной матушке,

Поеди́м у ней же мы всё у ей, покушаем,

310 После пированьица поедем во чисто́ полё,

Нам ведь надо всё побитьсе, поборотисе.

Я побью, быват, ведь и силушку неверную,

Вы, ребята, помогайте силу хоронить же мне.

Тут дружиночка его же всё посадьская

315 Скоро-скоро ведь ребята приоделися,

Вот садилисе они же на добры́х коней,

Вот приехали к Добрынюшкиной к матушки,

Вот приехали-то к матушке на широкой двор,

Привязали ко́ней-то к дубовы́м столбам,

320 К дубовы́м они столбам, да к золотым кольца́м;

Как выдавала тут Добрынюшкина матушка

Им пшеницы ведь и всё же белояровой,

Она насыпа́ла-та много, штобы покушали,

Наливала им воды она медо́вою.

325 Как пошли тут ребята во палатушки,

Пировали-то сидели три часа они,

Три часа они сидели проклаждалисе,

На четвертой-от они ешше осталисе,

Илья Муромець пошел же за добры́м конем.

330 Не заходил же он во гривины княженеськие,

Заходил-то только он же на широкой двор,

Он ведь и брал с собой видь и скоро вот добра́ коня,

Убирал он коня в золотой убор,

Накладывал двенадцать тугих по́другов,

335 А тринадцато-то клал он ради крепости,

Ради той ли всё поездки-то богатырьскою.

Он ведь и брал-то, брал с собой же платьё богатырьскоё.

Он ведь и брал с собой ведь и латы-ти богатырьские,

Он ведь и брал с собой ведь и саблю-ту, саблю вострую.

340 Он ведь и брал с собой ведь палицю тяжелую,

Съезжал скоро ведь и он да со двора же вон.

А и он поехал скоро́ по городу по Киеву,

Э и приезжал-то он к Добрынюшки Никитицю,

А и под переднёё приехал он окошечко,

345 А и как крычал, крычал своим же громким голосом:

— А и ай дружиночка моя сла́вна посадьская,

А и ешшо та ли всё ведь и голь, да голь кабацькая,

А и как пора же, добры молодцы, собиратисе,

А и за работушку-ту нам же приниматисе!

350 А и услыхала-то дружиночка, голь кабацькая,

А и выходили-то из-за столичков, из-за кушанья,

А они благодарили-то Добрынюшкину ро́дну матушку,

А и вот распрошшались со Добрынюшкиной матушкой,

А и вот пошли, пошли вот они же на широкой двор,

355 А и вот отвязывали они же всё добры́х коней,

А и вот вые́хали ребятушки на улочку,

А и вот поехали ребята-те во чисто́ полё,

А и переехали они же сла́вну Непрь-реку,

А и вот приехали ребята во чисто́ полё.

360 А и как ведь и силушки неверной очёнь много есть,

А и ясну соколу-ту будет не облететь ему,

Как бога́тырю-то не объехать на добро́м кони́.

А и тут ведь и на́чал-то смотрять-то же Илья Муромець

А во свою ли он во трубочку подзорную,

365 А и усмотрял-то, где-ка силушка-та гу́стая,

А и где-ка силушка-та есть да всё же средняя,

А где-ка силушка стоит да всё же редкая.

А и он немного тут ведь и стал же разговаривать.

А и он на́чал тут Илеюшка поезживать,

370 А и на́чал силушку рубить немило́сливо:

Он вопра́во-то махнёт, — валилась улочка,

А и влево-то махнёт, — так переулочки.

А и помогала-то ему дружиночка хоробрая,

А и ишше-та ли всё ведь и голь, да голь кабацькая,

375 А и вот кабацька-та ведь и голь была, посадьская;

А и увидали тут ребята, голь кабацькая,

А и голь кабацька-та увидали тут, посадьска-та,

А Илья Муромець воюет сын Иванович,

А и скоро-скоро голь кабацька-та привыкнула,

380 А и они на́чали-то ездить, помогать ему:

С пра́ву руку-то рубил же Илья Муромець,

В ле́ву руку-ту рубила голь кабацькая.

А они рубили-то бились три-то месяца,

А и пособил господь Ильи же тут ведь Муромцу

385 А и за его ли всё за многое терпеньицо, —

Много-много был засажо́н раз в тёмну те́мницу,

А и засажо́н-то был всё он ведь и по-напрасному.

А и вот прибили-то ведь и силу всю неверную,

А и шшо очистили славной Киёв-град от гибели;

390 А прирывали скоро трупы-ти видь мертвыя,

Голь кабацька-та была на ето очунь работная,

Призарыли скоро ведь и их-то скоро всех сырой землей.

Становили тут ребятушка белы́ шатры,

Они по́пили-поели, отдохнули тут,

395 Отдыхал-то тоже Илья же, Илья Муромець,

Отдыхали с такой работушки неделёчку.

Как Илья-то, Илья Муромець, гово́рил-то:

— Уж вы нате-ка, ребятушка-дружиночка,

Вы возьмите-тко у мня же дам я золотой казны,

400 Вы возьмите-ка дам я вам чи́ста се́ребра,

Это в войске осталось, мне не надобно,

Вы возьмите, добры молодцы, себе на пропитаньецо,

На пропитаньицо себе вот, на разживаньицо,

Вы послушайте-ко, ребята, наказаньице:

405 Вы не пейте боле зря да зелена́ вина,

Вы не пейте-тко же пива, да пива пьяного, —

Вам пора, пора, ребятушка, обдуматься,

Из вас бу́дёт же бога́тыри, сла́вни рыцари.

Как тепере поезжайте с богом в красной Киев-град,

410 Хошь немного-то испейте зелена́ вина,

Вы попейте-ко, ребята, разных водочёк,

А потом же вы прироздумайтесь,

Сами-ти себя сделайте хорошима,

Шшо дружиночка была у мня непло́хая.

415 Тут кляну́лись они, дружиночка, божилисе:

— Бу́дём верно мы тебе служить до гробика!

Тут ребята-ти с Илеюшкой роспрошшалисе,

В славной Киёв-от ведь и город уезжали-то.

Илья Муромець поехал в город Муром-то,

420 Он немного в городи-то прожи́л же там,

Как поехал во село свое Качарово,

Как на свое же он поехал на подворьицо,

К своему-то он поехал к отцу, к матушке.

Как приехал-то Илья вот на свиданьицо,

425 Тут отец-то ро́дный батюшко веселой стал,

Ро́дна матушка его была ведь здоровёшенька,

Она от радости стречала чадо милого.

Тут осталсе Илья Муромець жить в Качарове.

Как ведь той нашо́й старинушке конец и пришел.

430 Как Качаровской-то всё же вот славной реченьке

На ти́шину-ту ей же на великою,

Как ведь и городу-ту Муромьску на чесь-славушку великую,

Вам, премла́дые ведь и люди, на прописаньицо,

От вас мла́дым-то пойдет на россказаньице.

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ И РАЗБОЙНИКИ