Дождавшись, пока Сима скроется за дверью, она повернулась к Трине.
– Выкладывай.
– Ладно, мне просто не хотелось расстраивать ее еще больше. Парень был редкой скотиной. Мне, конечно, жаль, что он умер и все такое, но ситуации это не меняет. Не успел сделать ручкой Алле, как тут же затащил в постель Симу. Какие там чувства? Он просто использовал их, вот и все. Думаешь, тут только его вещи? Как бы не так! Сима тоже немало потратилась, но ей и в голову не пришло заявить о своих правах. Вдобавок, она делала всю работу по дому. Знаешь, о чем я? Убирала за ним, стирала, таскала в химчистку его шмотки. Только представь, парень отдавал в химчистку свои гребаные носки!
– Еще что-нибудь?
– Да господи боже! Открой тот шкаф и найдешь кучу дорогущей одежды. Я уже не говорю о первоклассной косметике для тела, лица и волос. Этот тип был настоящим павлином. Выглядел хорошо, надо отдать ему должное, но женщинами пользовался без зазрения совести. И нужен ему был не только секс.
– А что еще?
– Думаешь, он сам купил это дорогое оборудование и кучу дизайнерской одежды? Сейчас тебе! Парень охотился за богатыми дамочками в годах. По крайней мере, так о нем говорили. Может, какая-то из них и пырнула его ножом в сердце, но только не Сима. Сима его не убивала.
– Я знаю.
– Она бы не смогла. Ладно, проехали.
– Знаешь, чьи это туфли и лифчик?
– Нет, но постараюсь разузнать.
– Оставь это мне. Иди домой. И в следующий раз, когда надерешься, сразу отправляйся домой.
Ободренная Трина прищелкнула наманикюренными пальчиками.
– Сима платила за жилье. И ключ у нее был свой. Плюс шмотки, которые она тут оставила. Она имела право прийти в эту квартиру.
– Не спорю. Но чесоточный порошок можно отнести к разряду телесных повреждений, носки – к уничтожению собственности, а клюшку – к воровству. Что и говорить, изобретательная расплата, но стоит ли это того, чтобы связываться с законом?
Трина пожала плечами.
– В любом случае, спасибо за помощь, – она оценивающе прищурилась, и Ева под этим взглядом невольно похолодела. – Пожалуй, тебе стоит подстричься. Да и маска для лица не помешает. Нет ничего хуже для кожи, чем зимние морозы.
– Лучше не дави на меня, а то отправлю в камеру, и тебе придется по новой описывать ваши сегодняшние похождения.
– Ничего личного, чисто профессиональный момент. – Трина шагнула к двери, но задержалась. – Знаешь, Сима чересчур доверчива. Некоторые люди не в состоянии избавиться от излишка наивности, даже если платить приходится собственной шкурой.
Тоже верно, подумала Ева.
Закрыв за Триной дверь, она прошла в спальню и открыла рабочий чемоданчик. Сама она давным-давно избавилась и от наивности, и от излишней доверчивости, решила Ева, покрывая руки и ботинки специальным спреем.
Копу лучше быть циничным и подозрительным. Вооружившись изрядной долей того и другого, она приступила к делу.
Включив нагрудный диктофон, Ева занялась осмотром комнаты. Она подробно описала сцену убийства, не забыв упомянуть подозрительное пятно на стене и брызги крови на полу. И запекшийся сгусток на том, что выглядело очередным призом.
У подножия кровати, напротив мертвого тела, лежал открытый чемодан с аккуратно сложенной одеждой.
«Похоже, жертва паковала вещи для запланированной поездки. Свидетели говорят о рабочем семинаре в Атлантик-Сити. Куча одежды на каких-то два дня, – прокомментировала она, – это подтверждает мнение свидетельницы, что убитый был самовлюбленным павлином. Хорошая ткань, прекрасный пошив, – добавила Ева после быстрого осмотра, – что тоже согласуется с заявлением свидетелей».
Покопавшись немного в вещах, она вытянула мешочек, набитый сушеными листьями.
«Что это у нас тут? Похоже на чай, – открыв мешочек, она тщательно принюхалась. – Пахнет чаем. Не похоже ни на один из наркотиков, с которыми мне доводилось сталкиваться. Требуется анализ. Задача не относится к числу первоочередных, поскольку мы не собираемся обвинять мертвого парня в хранении незаконного вещества».
Вернувшись на прежнее место, она присела на корточки перед большим призом, увенчанным фигуркой мускулистого мачо. Из одежды на парне красовались только спортивные шорты.
«Пара похожих призов стоит в гостиной. Пятна крови на этом – «Лучший тренер года, 2059» – говорят о том, что мы имеем дело с орудием убийства. Это им ударили жертву в левый висок».
Подняв статуэтку, Ева поджала губы.
«Да уж, весит прилично. Пара хороших ударов, и дело сделано».
Оставив приз на полу, она прошла в гостиную и взяла с полки две другие статуэтки.
Под ними затемнели два четких кружка. Остальная поверхность осталась покрытой пылью.
«Орудие убийства находилось не в гостиной».
Вернувшись в спальню, она обнаружила похожий кружок на ночном столике.
«Здесь и стояло орудие убийства. Жертва и убийца находятся в спальне убитого. Никаких следов взлома, а это значит, что они были знакомы. Никаких признаков борьбы, так что на драку это не похоже. Возможна перепалка. В пылу ссоры убийца берет в руки приз и наносит удар.
Однако не оставляет тело там, где оно упало, и это уже интересно. Убийца тащит тело к постели, оставляя по пути капли крови, подтягивает его наверх и усаживает спиной к подушке. Требуется немало времени (а значит, ярости или хладнокровия) на то, чтобы найти нож, написать записку и пришпилить ее к груди мертвого уже человека – так сказать, добавочный бонус».
Ева достала идентификатор и измерительные датчики, после чего вновь направилась к телу.
Жертва опознана как Трей Артур Зиглер, мужчина смешанной крови, тридцати одного года. Жил в этой квартире. Холост. Не зарегистрировано ни официальных браков, ни детей, ни легальных сожительств.
Звук распахнувшейся двери заставил Еву умолкнуть. По коридору застучали сапоги ее напарницы.
– Я здесь, – окликнула Ева.
В дверях показалась детектив Пибоди. Розовые ковбойские сапоги, огромное пальто-пуховик, длиннющий шарф в радужную полоску и ярко-синяя шапка.
Как эскимос, сбежавший из цирка, мелькнула у Евы мысль.
– Я встретила внизу Трину, – начала Пибоди, но в этот момент взгляд ее упал на мертвое тело. – Хо-хо, ну и подарочек!
– Да уж, родные могут не ждать его на Рождество.
– Трина сказала, что это бывший приятель ее подружки.
– На которого они наткнулись, когда тайком пробрались в квартиру, чтобы подсыпать ему в крем чесоточный порошок.
– Прикольно. – Пибоди стянула шапку и сунула ее в карман. – Но в убийстве ты Трину не подозреваешь.
– К сожалению. А то у меня был бы шанс упечь ее за решетку.
– Ну-ну, – Пибоди начала развязывать шарф.
– Согласно осмотру, – продолжила Ева, убирая ненужные уже датчики, – парня прикончили часов двадцать-тридцать назад. Мы, конечно, проверим алиби этих подружек, но я думаю, что оно выстоит. Трина к тому же слишком умна, чтобы убить кого-нибудь так по-глупому, а у Симы на это духу не хватит.
Ева достала из чемоданчика микроочки.
– Проверь, нет ли здесь камер видеонаблюдения, а потом позвони медикам и чистильщикам. Пусть полицейские пройдутся по квартирам. Может, кто-нибудь видел что-то или слышал.
– М-да, целая куча раздраженных соседей.
– Они смягчатся, когда узнают, что это убийство. Известие о смерти всегда радует тех, кто остался жив. Отдай распоряжение, а потом еще раз осмотрим квартиру. Вот только закончу с трупом.
Закрепив очки, Ева всмотрелась в разбитый череп. «Итак, Трей, – пробормотала она, – что ты хочешь мне сказать?»
2
Смерть убила всякий намек на приватность. Тщательно осмотрев тело, Ева вновь принялась за спальню.
Трина права: Трей и правда был тот еще модник. Стильные и дорогие костюмы, спортивная одежда сексуального покроя, броские аксессуары для гольф-клуба.
– Этот тип подбирал носки в тон нижнему белью, – заметила Ева, дождавшись возвращения напарницы. – Узор и цвета. Кому это может прийти в голову? А главное, зачем?
– Я читала статью, где утверждалось, что выбор белья дает тебе почувствовать собственную значимость и все такое. Это как бы Нижнее Ты. Типа того, что все под контролем.
– Если трусы под цвет носкам заставляют тебя ощутить собственную значимость, значит, ты неженка и хлюпик. В тумбочке я обнаружила пачку презервативов, парочку незатейливых секс-игрушек и несколько дисков с порнухой. В шкафу, кроме костюмов, хранятся клюшки для гольфа и разные аксессуары для гольф-клуба. Никаких тебе женских штучек – ни одежды, ничего другого.
– А это ты проверяла? – Пибоди кивнула на линк, упакованный в сумку с вещественными доказательствами.
– Да. Звонки клиентам, парочка чисто мужских бесед и несколько исходящих каким-то дамам. На последние пока ответа не поступало. Убить его точно никто не угрожал.
– На кухне я видела блок для ножей, – заметила Пибоди. – Одно место там пустует. Похоже, та штука, что торчит у него из груди, как раз и входит в набор.
– Сначала вмазать жертве статуэткой, что весьма удобно. Затем проявить капельку изобретательности с ножом, который, в общем-то, тоже под рукой. – Еще раз окинув взглядом спальню, Ева направилась в гостиную.
Грязновато, и вещи разбросаны в беспорядке. Но ничего, что указывало бы на драку.
– Ладно, с учетом того, что на дверях нет следов взлома, а здесь – ни малейших признаков борьбы, получается, парень сам впустил в дом убийцу. Это значит, они знакомы. Одет он по-домашнему: спортивные брюки и футболка. Еще один признак того, что с гостем чувствовал себя свободно. Причем настолько, что в спальню они вернулись вместе.
– Может, его затолкали туда насильно. Может, у убийцы был нож.
– Если у него был нож, – возразила Ева, – с какой стати бить жертву статуэткой по голове? Вдобавок убитый – парень накачанный, так что без драки он бы не сдался. Но жертву, что очевидно, застали врасплох. Итак, они возвращаются в спальню. Зачем? Ради секса? Постель в беспорядке, так что не исключено.