Низа горестно застонала. Руиз дотронулся до ее плеча:
— Что с тобой?
— Ничего. Просто… Это было не так давно… хотя сейчас мне кажется, что прошло много веков, — я стояла на террасе во дворце отца… Я произнесла тост за моих предков, которые бродили по земле, показывая несложные трюки. За тех, чья смекалка и изобретательность возвысили мой род и подарили прекрасную жизнь мне самой. А теперь я понимаю, что они сделали меня рабыней.
— Нет, — возразил Руиз, — не все так плохо. С тех пор как ваша планета стала поставлять фокусников, мы не допускали крупных войн. Триста лет назад разразилась эпидемия чумы, которая могла погубить три четверти населения, но владельцы Фараона остановили ее в самом начале.
Девушка спрятала лицо в ладонях.
— Охотничьи дирго моего отца всем довольны — они получают мясо два раза в день, а егеря следят за их здоровьем. Вот только что значит привольно бродить по пустыням и самим добывать пищу, они давно забыли. Наверное, дирго очень счастливы.
Руиз не знал, что на это ответить. Он молча обнял Низу и притянул ее к себе. Девушка секунду сопротивлялась, но потом спрятала лицо у него на груди.
Дольмаэро заговорил, обращаясь скорее к самому себе:
— Я должен как-то вернуться к своей труппе и увезти ее домой. Пойми, я отвечаю за этих людей. Они не искали славы или вознесения в Землю Воздаяния. Просто работали, чтобы прокормить свои семьи. Скажи мне, Руиз, теперь, когда фокусники исчезли, что сделает с ними Кореана?
— Не знаю, старшина, — покачал головой агент.
Что толку, если Дольмаэро узнает страшную правду? Он все равно ничего не сможет сделать. Если Кореана поймет, что ей никогда не вернуть фокусников, она, скорее всего, просто умертвит остальных членов труппы. Зачем ей простые рабочие?
Огонь почти догорел, только несколько угольков посверкивали в пепле. В ночном воздухе повеяло прохладой. Руиз особенно остро почувствовал рядом с собой теплое тело принцессы. Внезапно он поймал себя на странных, доселе неведомых мечтах: хорошо бы остановить время и всегда сидеть вот так, рядом с прекрасной девушкой. Пусть жизнь прекратится здесь и сейчас, на пике исполнения желаний, — прежде, чем наступит мучительный конец. Весь день предводитель пытался отмахнуться от неприятной правды: пешком им от Кореаны не скрыться. Вероятность того, что удастся воспользоваться транспортом, ничтожно мала.
Он всегда умел выбрасывать из головы неприятные мысли. Это умение ему очень пригодилось, учитывая многочисленные авантюры, в которых довелось участвовать. Теперь, кажется, он утратил этот весьма полезный талант. Руиз взглянул на темную головку Низы. Может быть, он слишком дорожит ею. Но даже если и так, он не желал бороться с нахлынувшими чувствами.
Дольмаэро вновь заговорил:
— Еще один вопрос, если позволишь. Потом я пойду спать, иначе не смогу завтра идти достаточно быстро. — Предводитель ободряюще кивнул. — Я знаю, тебе нравится благородная дама, это написано на твоем лице. Но остальные… Прости меня за эти слова, но ты не очень похож на человека милосердного и сострадательного.
Дольмаэро попал не в бровь, а в глаз. Да, Руизу нравился старшина, ему начинал импонировать и энергичный Мольнех, но все же…
Агент постарался срочно подыскать логическое объяснение своим поступкам:
— Мне нужна ваша помощь. Дольмаэро развел руками;
— Мы не учились нападать и защищаться, мы ничего не знаем об этом мире. Какая же от нас польза?
— Во-первых, нужно установить вахты, чтобы один из нас всегда бодрствовал. Я не знаю, какие хищники обитают в этих лесах. В любом случае, нельзя позволить застать себя врасплох. Мольнех, согласен отдежурить первым?
— Разумеется, — просиял тощий фокусник. Предводитель посмотрел вверх и обнаружил, что тучи, угрожавшие дождем, рассеялись. Теперь сквозь ветви проглядывало звездное небо. Он поднял руку.
— Видите вон ту яркую звезду? Когда она окажется над этим деревом с белой корой, позовите меня. Потом я разбужу Дольмаэро, а тот — Низу.
— А что делать мне? — поинтересовался Фломель.
Руиз осторожно отодвинул Низу и встал, прихватив самозакрепляющийся поводок, который забрал накануне из разбитой лодки.
— Иди сюда, мастер Фломель, я подоткну тебе одеяльце.
Фокусник послушно направился к самой дальней от костра палатке.
— Я ведь не необъезженное верховое животное, неужели меня необходимо привязывать?
— Необходимо, пока я тебя не объезжу, — сквозь зубы ответил агент, внимательно наблюдая, как поводок штопором ввинчивается в скалу.
— Я знаю, что разговаривал с тобой грубо, но я же не причинил вреда на самом деле. Почему ты мне настолько не доверяешь? — Иллюзионист усмехнулся, скривив рот. Даже сейчас, в полумраке, на лице заметна была готовность к предательству.
Руиз пристегнул второй конец поводка к ошейнику пленника.
— Инстинктивно, скажем так.
— В эту ночь я многое понял. Как мне заслужить твое доверие? — На тонких змеиных губах Фломеля по-прежнему трепетала лживая улыбка.
Агент откровенно расхохотался:
— Право, не знаю. Мое доверие… трудно себе это представить. Но может быть, ты что-нибудь придумаешь со временем.
Он еще раз подергал привязь, убеждаясь в ее надежности.
— Спокойной ночи.
Мольнех неподвижно застыл на своем посту, сбоку от их укрытия. Он почти сливался с серым камнем. Руиз подумал, что фокусник неплохо приспособился к новой жизни. Не исключено, что он действительно окажется полезен. Дольмаэро улегся спать, и только Низа, сгорбившись и прижав колени к животу, сидела у костра. Руиз осторожно поднял ее на ноги:
— Пойдем, пора отдохнуть.
Девушка окинула его странным взглядом, и он на секунду испугался, что она откажется разделить с ним палатку. Учитывая все те неприятные вещи, которые агент рассказал сегодня о жизни на ее родной планете, принцессу трудно было бы винить. Однако Низа протянула любовнику руку и первой направилась в палатку.
Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Сегодня в объятиях не было страсти, но близость Руиза, очевидно, успокаивала девушку.
Неожиданно мужчина ощутил, как на него самого нисходит странное успокоение. Он обнаружил, что очень приятно просто держать ее в объятиях, слушать стук сердца рядом со своим собственным. Ее запах, ее теплое дыхание, щекочущее прикосновение пышных кудрей — все это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие.
Чуть погодя дыхание ее выровнялось. Низа заснула, но Руизу совсем не хотелось спать. Кто знает, может быть, он наслаждается подобным счастьем в последний раз.
Два часа пролетели как одно сладостное мгновение.
Когда Мольнех пришел, чтобы позвать его на вахту, Руиз ощутил болезненный укол сожаления. Он осторожно, стараясь не разбудить девушку, высвободился из ее объятий. Низа пошевелилась и что-то невнятно пробормотала, но потом, казалось, заснула еще крепче.
Густой туман достигал колен предводителя. Лес был почти неестественно тих, только из палатки Дольмаэро доносился раскатистый храп.
— Все в порядке? — шепотом осведомился Руиз. Мольнех кивнул, ухмыльнувшись белозубым ртом:
— Могу сказать одно: никаких происшествий. Это хорошо?
Руиз ухмыльнулся, ответил:
— Время покажет, о волшебник.
— Я польщен, о вождь, — хихикнул Мольнех.
Он положил на плечо агента тощую, как у скелета, руку:
— Мы все верим в тебя, даже Фломель, хотя он терпеть не может восхищаться кем-то, кроме себя самого.
Фокусник внезапно прекратил веселиться и очень серьезно сказал:
— Наши жизни в твоих руках, но, принимая во внимание все обстоятельства, я уверен, что могло быть гораздо хуже.
Руиза странно тронула эта короткая речь.
— Надеюсь, ты прав, мастер Мольнех. Мы сделаем все, что сможем. Будем надеяться, что этого окажется достаточно.
Фокусник снова неловко похлопал его по плечу, потом повернулся и скрылся в палатке Дольмаэро. Храп старшины на миг затих, затем раздался с новой силой.
Руиз постарался поудобнее устроиться на куче камней, как раз перед пещерой. Впереди была длинная ночь. Спать не хотелось совершенно. Дольмаэро, самому старшему и грузному из них, нужно хорошенько отоспаться перед нелегкой дорогой. Руиз не имеет возможности сделать девушке достойного подарка, но в его власти подарить ей несколько лишних часов сна. Агент старался не думать о том, что эта ночь могла оказаться для нее последней.
Низа проснулась, когда Руиз покинул палатку. Она попыталась снова заснуть, но тяжелые мысли, казалось, только и ждали подходящего случая. Она вспоминала, как ее пытался изнасиловать Айям, раб-гермафродит Кореаны, и у Руиза в результате появилась возможность захватить лодку. Низа до сих пор ощущала боль там, внизу, где мерзкое существо пыталось проникнуть в нее. Руиз Ав выволок его из палатки и задушил. Самое страшное, что все это он проделал в полном молчании. Эта мысль, а также воспоминание об изумлении на лице умирающего мерзавца доставили ей почти чувственное наслаждение.
Какой тревожный клубок тайн скрывается в душе ее возлюбленного! Сегодня в палатке он без слов понял, что больше всего девушка нуждается просто в его объятиях, в его ободряющем присутствии.
При этом он был искусным любовником — и яростным, и нежным. Казалось, он лучше, чем сама женщина, знал, что ей нравится, и замечательно чувствовал ритм ее страсти. В постели губы этого загадочного человека, обычно сурово сжатые, выглядели по-детски беззащитными. Его красивые руки, не знавшие пощады руки убийцы, необыкновенно нежно прикасались к ней, когда Низе требовалась именно нежность, и крепко сжимали, когда наставало время силы.
Его страсть пугала, но в то же время доставляла огромное наслаждение. В ней чувствовалось то же самое напряжение, которое читалось на лице мужчины, когда он убивал своих врагов. Это одновременно ужасало и завораживало.
Воспоминания перестали приносить удовольствие, они скорее беспокоили, поэтому Низа заставила себя подумать о предстоящем дне. Что нового она узнает, какие диковинки, никогда не встречавшиеся на Фараоне, увидит?