– Друзья, мы едем с этими людьми! Надвигается буря, и их князь предлагает нам переждать ее в замке. Следуйте за ними, но, – Мудрец слегка понизил голос, – будьте осторожны. Держите оружие наготове.
Впрочем, слова Мудреца насчет осторожности остались лишь благим пожеланием. Он еще не докончил свою речь, как сотник махнул рукой, и горцы в мгновение ока заключили россов в кольцо.
– Так будет лучше, – сказал Эльмеш, улыбнувшись. – Вы не знаете дорогу, и ваши кони могут увлечь вас в пропасть.
Мудрец предпочел воздержаться от замечаний.
Фыркая, лошади устремились вверх, в гору, на которой возвышался замок. Мудрец и сотник Эльмеш скакали бок о бок, прочие следовали за ними, причем горцы умело разбили братьев-россов таким образом, что на каждого спутника Мудреца приходилось по меньшей мере по три воина в волчьих шкурах. Все это было проделано чрезвычайно ловко, почти незаметно. Чувствовалось, что подобный трюк не в новинку для слуг князя Вульго. Мудрец невольно задумался, ему было, над чем поразмыслить.
Скакавший рядом сотник старательно делал вид, что не замечает чувств, овладевших гостем. Непринужденно улыбаясь, он без умолку говорил, старательно подчеркивая свою расположенность к чужеземцу.
– Эти места могут казаться тебе суровыми и непривлекательными. Но это не так. В Валашии хорошо, особенно летом, а уж тем более весной, когда все цветет, а сквозь зарождающееся тепло пробивается чистая зимняя свежесть. Весной замок окружен оправой буйноцветущих лугов. Тебе там понравится. У нас хорошо. К тому же наш князь – превосходный рассказчик.
– У него странное имя, – заметил Мудрец, пробудившись от задумчивости и возвращаясь к прежней теме. Мудрец вдруг вспомнил о том необъяснимом чувстве тревоги, охватившем его накануне, когда спасенная девочка впервые произнесла имя – Вульго.
В глазах сотника промелькнула настороженность, тут же растворившаяся в добродушной улыбке. – Имя, как имя. Обычное валашское имя. У нас в округе полно подобных имел. Кстати, ты забыл назвать мне свое.
– Келрун, – бросил Мудрец, после чего продолжил расспросы. – Выходит, ваша страна называется Валашия?
– Да. А ты не знал?
Мудрец отрицательно покачал головой и поддернул поводья, заставляя коня идти ровнее.
– Мне не приходилось прежде бывать здесь, но я слышал, что римляне именуют эти места Дакией…
– Дакия – все, что за горами. А здесь Валашия! – с неожиданной злобой воскликнул сотник. Несколько обескураженный резкостью, прозвучавшей в его словах, Мудрец замолчал. Какое-то время оба безмолвствовали. Тишину нарушали лишь конский храп, да негромкое постукивание копыт по едва присыпанной снежком тропе. Пологий склон уже остался позади, и теперь всадники двигались по карнизу, извилистому и узкому. С левой стороны была стена, а с правой – пропасть, казавшаяся бездонной из-за наполнявшего ее тумана. Кони, настороженно прядая ушами, скользили по причудливо пробитому в скале серпантину. Одно неловкое движение и… И – на котором все обрывается.
– Тебе приходилось бывать в Риме?
От неожиданности Мудрец вздрогнул и изобразил улыбку.
– Нет, но я слышал о нем.
– Я тоже. Красивый, говорят, город. Где ты еще бывал?
– Почти нигде. Я провел всю свою жизнь в стране, именуемой Рось. Она лежит далеко на Востоке.
– Где Китай?
Мудрец даже не попытался скрыть удивление.
– Ты слышал о Китае?
– Князь рассказывал мне о нем. Ему приходилось бывать там много лет назад.
– Я вижу, твой князь – мудрый человек, – протянул Мудрец. – Расскажи мне о нем.
Эльмеш медленно повернул увенчанную волчьей пастью голову к Мудрецу.
– Ты не ответил мне.
– Страна Рось много ближе, чем Китай. Если скакать на добром коне, ее можно достичь через полторы луны.
– Далеко, – прокомментировал сотник, после чего вновь резко сломал тему разговора. – Ты хочешь знать о моем господине? Зачем?
Мудрец спокойно выдержал тяжелый взгляд Эльмеша.
– Но я же направляюсь в гости к нему. Гость должен знать о том, кто его хозяин.
– Он сам расскажет тебе все, что сочтет нужным! – отрезал Эльмеш.
– Как тебе угодно, – пожав плечами, сказал Мудрец.
Подъем становился все круче, тропа – уже. Если вначале всадники ехали в строй по четверо, то теперь они вынуждены были разбиться на пары. Мудрец невольно подумал, что это не так уж плохо. Случись что, могучие, умелые в поединках россы без труда разделаются со своими опекунами, и тогда можно будет рассчитывать на то, что бой будет более или менее равным. Если и затевать схватку, это следовало сделать именно сейчас и именно здесь. Но покуда всадники в волчьих шкурах не выказывали враждебности. Напротив, они вели себя подчеркнуто дружелюбно. Скакавший в полушаге от пропасти сотник уже одним этим показывал, что полностью доверяет гостю. Словно желая еще раз подчеркнуть свое расположение к чужеземцу, горец вновь затеял разговор.
– Ну хорошо, я расскажу тебе о своем господине. Думаю, в этом нет ничего дурного.
– Конечно, нет, – согласился Мудрец.
– Его зовут князь Вульго, а полностью его титул звучит так – Вульго – Князь Ночи. – Мудрец, не удержавшись, хмыкнул. Сотник воспринял его удивленное восклицание, как насмешку, и вновь рассердился. – Не вижу ничего смешного!
– А я и не смеюсь. Просто прозвище у твоего господина не менее странное, чем имя.
– Ничего странного. Чем лучше: Гелиос – бог солнца.
Вновь настал черед изумиться Мудрецу.
– Откуда тебе известно про Гелиоса?
– А тебе? – отпарировал сотник.
Мудрец замялся. Ему приходилось слышать о боге эллинов, и не только о нем, а вот человеку в волчьей шкуре вовсе незачем было знать об этом. Насколько смог убедиться Мудрец, Эльмеш был неглуп, и потому следовало быть с ним настороже.
– Я слышал об этом от заезжего купца.
– А мне рассказал о нем мой господин.
– Он, должно быть, очень умный человек, – придав голосу нотку подобострастия, протянул Мудрец.
– Ты уже говорил это, – заметил Эльмеш. – Так вот, мой господин правит всеми этими землями, великим множеством городков и маленьких деревень. Он – властелин валашей. А мы служим ему.
– И что, твой господин всегда завлекает гостей таким оригинальным способом?
– Почти.
– Но зачем это ему?
– Когда наступает ночь, князь испытывает голод – голод по новым лицам, новым голосам, новым ощущениям.
– Понятно, – кашлянув, протянул Мудрец, хотя ему было понятно совсем немногое.
Тропа стала столь крутой, что кони с трудом поднимались по ней. Копыта их то и дело соскальзывали с обледенелых камней. В какой-то миг налетел ветер, и тут же началась снежная буря.
– Не успели! – раздосадовано протянул сотник. Он подхлестнул коня и крикнул:
– Нам надо спешить! Осталось совсем немного!
Мудрец молча ударил плетью своего вороного жеребца. Лошади медленно, борясь с ветром, брели сквозь сплошную крутящуюся пелену. Время от времени скакун Мудреца норовил отступить вправо, подальше от нависающей над его головой стены. В такие мгновения Эльмеш зло постегивал по влажному конскому крупу.
Гул пурги прорезал короткий крик. Кто-то упал в пропасть. Сердце Мудреца невольно вздрогнуло от мысли, что это мог быть один из его спутников. Мудрец обернулся, но рассмотреть что-либо в сплошной пелене не представлялось возможным. Оставалось лишь надеяться, что с братьями все в порядке.
Буря усиливалась, превратившись в настоящий ураган. Ветер хлестал по лицу мокрыми обледенелыми рукавицами. Снег лез в глаза, нос, надоедливо набивался за ворот. Понукаемые людьми, кони упрямо пробивались сквозь ослепительную круговерть. Мудрец с тревогой подумал, что еще немного, и им всем придется навечно остаться в этих горах. Но, к счастью, они уже достигли цели.
Еще один поворот – и путники очутились на широкой, идеально ровной площадке. Впереди чернело строение – громадное, подавляющее своей массивностью, отчетливо ощущаемой даже сквозь мельтешение снежной крупы. Тяжелый куб в основании, увенчанный несколькими – сосчитать их количество точно не представлялось возможным – башнями-шпилями, один из которых, выраставший из середины куба, вонзался острием в беспросветную мглу снежный туч.
При появлении всадников кованые ворота распахнулись и пропустили их во внутренний дворик. Набежавшие слуги приняли лошадей. Первым делом Мудрец пересчитал своих спутников. Все пять россов и девочка были целы. Отирая залепленные снегом глаза. Мудрец шагнул на голос поджидавшего их сотника. Он сделал лишь шаг и, взглянув перед собой, застыл на месте.
Подобное ему уже приходилось видеть прежде – в приходящих кошмарами снах.
Замок с черными окнами.
3. Тоненькие струйки крови
Внутри замка было сумрачно и глухо. От стен веяло холодом и той отчетливо уловимой сыростью, которую источают камни казематов; от стен веяло мраком и приглушенной угрозой. Подлинному коридору с настолько нависающими сводами, что высоким россам приходилось то и дело пригибать голову, Эльмеш провел гостей в ту часть замка, где находились предназначенные для них покои. Распахнув дверь, сотник продемонстрировал Мудрецу и россам комнату, обставленную не слишком роскошно, но с претензией на некий стиль – стол, кровать и скамьи из темного дерева, мрачной расцветки гобелен на стене, разложенные на полу медвежьи и рысьи шкуры – и, словно извиняясь, пробормотал:
– Вас шестеро, а комнат пять. Кому-то придется жить вдвоем. Впрочем, если желаете, один из вас может пойти со мной. Я устрою его в покоях в другом крыле замка.
– Благодарю. – Мудрец вежливо улыбнулся. – Полагаю, мы неплохо разместимся и здесь.
– Отлично! – С улыбкой шагнув к Ноле, Эльмеш положил ладонь на ее плечо. Нола испуганно вздрогнула. – Девчонка переждет бурю в комнате служанок, а потом ее отведут домой.
Сотник еще не закончил свою речь, когда стоявший рядом с девочкой Ратибор крепко стиснул его запястье. Медвежья хватка росса пришлась не по вкусу горцу. По хищному лицу Эльмеша пробежала судорога. Валаш резко дернулся, желая освободиться, но примерно с таким же успехом можно было пытаться разомкнуть пальцами стальную цепь. Губы Эльмеша побледнели от боли и гнева, свободная рука его поползла к серебряной рукояти кинжала, выглядывавшей из-под полурасстегнутого отворота кафтана. Мудрец опередил это движение. Глядя прямо в глаза Эльмешу, он сказал: