В числе лиц немецкого происхождения, снискавших доверие Елизаветы Петровны, можно назвать также уроженца Риги Карла Бреверна. Он сделал карьеру на дипломатическом поприще, будучи помощником Остермана. Несмотря на расправу со своим начальников, Бреверн вошел в число руководителей Коллегии иностранных дел, стал ближайшим помощником А. П. Бестужева-Рюмина.
Видное место в окружении Елизаветы Петровны занял Людвиг Гессен-Гомбургский. Он был принцем одного из небольших немецких княжеств, при Петре I поступил на русскую службу, сделал яркую военную карьеру при Анне Иоанновне, занимая важную должность генерал-фельдцейхмейстера – начальника всей артиллерии. Соперничая за влияние в военных делах с Минихом, при Анне Леопольдовне принц Гомбургский оказался сторонником принцессы Елизаветы и принял активное участие в подготовке и осуществлении переворота. Став императрицей, Елизавета Петровна поручила ему руководство всеми войсками, находившимися в Петербурге, ему же была поручена ответственная должность по управлению главным в то время военным учебным заведением – Шляхетским кадетским корпусом. А в 1742 г. во время поездки Елизаветы Петровны в Киев Людвиг Гессен-Гомбургский, по происхождению немецкий принц, был назначен начальником российской гвардии.
Таким образом, восшествие на трон Елизаветы Петровны способствовало возвышению целого ряда русских по происхождению аристократов. Очевидно, они составляли большинство в ее ближайшем окружении. И недалеки от истины те, кто одной из основных причин переворота 25 ноября 1741 г. считает стремление избавиться от засилья немцев в управлении страной. Однако Елизавета Петровна вовсе не считала принцип национальной принадлежности главным в своей кадровой политике. Как и ее отец, она в первую очередь обращала внимание на личные качества претендента на ту или иную должность и вполне могла сохранить на высоких должностях лиц иноземного происхождения. Российская правящая элита в ее царствование, как и прежде, оставалась многонациональной по своему составу и происхождению. В этой связи вполне логичным выглядит решение Елизаветы Петровны по вопросу о наследнике трона.
С другой стороны, состав правящей элиты при Елизавете Петровне оказался сложным. Наряду с теми, кто входил в ее ближайший круг общения в бытность ее принцессой, на высоких постах оказались люди, сделавшие карьеру при предыдущих правителях. Все это не исключало, а напротив, предполагало борьбу за власть и влияние в окружении императрицы и в руководстве страной. Это соперничество не могло не привлекать иностранных дипломатов. Ведь позиция России как великой державы была крайне важна в международных делах. А повлиять на эту позицию можно через российских вельмож, которые, соперничая друг с другом, нередко придерживались и различных взглядов по поводу внешней политики.
Война за австрийское наследство и придворные интриги
Между тем внешнеполитическая ситуация была непростой. Достаточно сказать, что Елизавета Петровна пришла к власти во время войны со Швецией. Эту войну удалось успешно закончить только в 1743 г., причем Россия не только сохранила завоевания в Прибалтике времен Петра I, но и получила еще небольшую территорию к северу от Выборга. Граница со шведской Финляндией теперь прошла по реке Кюмень, и в состав России вошли города Вильманстранд и Фридрихсгам. Правительство в Петербурге могло претендовать и на большие завоевания в Финляндии, однако нужно было найти компромисс со знатью в Стокгольме по поводу наследства шведского трона. Одним из претендентов был датский принц, но для России была предпочтительнее кандидатура принца из родственного голштинского дома. Один из голштинских принцев, Карл Петер Ульрих, был уже призван в Петербург в качестве наследника императорского трона. А в качестве наследника шведского трона Россия предложила принца Адольфа Фридриха, двоюродного дядю российского наследника. Немаловажно и то, что он был родным братом того самого принца и епископа Любека Карла Августа, когда-то понравившегося принцессе Елизавете, собиравшейся выйти за него замуж. Но ранняя смерть Карла Августа помешала тому. Теперь при поддержке России, преодолев сопротивление датчан, его брат Адольф Фридрих был объявлен наследником шведского трона, а с 1751 г. двадцать лет правил в Стокгольме, и все это время Россия и Швеция находились в мирных, а иногда и в союзнических отношениях.
Однако в ходе этой дипломатической борьбы за будущее шведской короны А. П. Бестужев-Рюмин поддерживал Данию. И в данном случае он проиграл.
Он еще не в полной мере утвердился в качестве главного лица в российском внешнеполитическом ведомстве. И он продолжал борьбу. Бестужев-Рюмин придерживался традиционной для России линии на союз с Австрией при противодействии Франции, приверженцем того же курса многие годы ранее был и А. Остерман. Но в начале правления Елизаветы Петровны у Бестужева-Рюмина были сильные противники. Это французский посол (или как тогда говорили – «министр») маркиз Иоахим Шетарди, а также лейб-медик императрицы Иоганн Лесток. Они считали, что сыграли важную роль в перевороте 1741 г. и теперь рассчитывали на поддержку новой императрицы.
Позиция России в европейской политике начале 40-х гг. приобрела особое значение. Тогда в очередной раз обострилась обстановка в Центральной Европе, что было связано с усилением Пруссии, а также ситуацией с престолонаследием в империи Габсбургов, одной из самых крупнейших держав на континенте и старейшей и общепризнанной из существующих империй. Официально она именовалась Священная Римская империя германской нации. Эта империя возникла в Средневековье и к XVIII веку представляла собой в значительной мере уже формальное объединение множества немецких земель во главе с королями, курфюрстами, герцогами, включая и так называемые вольные города. Власть Габсбургов во многих этих землях была формальной, но, в свою очередь, они имели собственные наследственные территории, как немецкие, так и за пределами собственно Германии: это Богемия, Венгрия, частично Северная Италия и т. д. Ядром наследственных владений Габсбургов были австрийские земли со столицей в Вене. Поэтому в XVIII веке и в дальнейшем державу Габсбургов обычно называли Австрией.
В 1740 г. скончался император Карл VI Габсбург, который не имел сыновей и передал трон своей дочери Марии Терезии на основании так называемой Прагматической санкции, изданной в 1713 г. Эту санкцию поддержали практически все европейские государства, в том числе и Россия. Но едва Карл VI умер, как многие страны отказались от признания Марии Терезии наследницей короны Габсбургов. Одним из первых среди них оказался молодой энергичный король Пруссии Фридрих II. Он начал войну против Австрии и завоевал одну из богатейших ее провинций – Силезию. Франция поддержала Пруссию, надеясь с ее помощью сломить могущество Габсбургов. При поддержке противников Марии Терезии императором Священной Римской империи был провозглашен баварский курфюрст Карл Альбрехт под именем Карла VII. На стороне Марии Терезии, которую многие считали теперь не более чем «венгерской королевой», определенно оставалась Великобритания.
Многое зависело от России, которая оказалась в сложной ситуации. Во-первых, в Петербурге традиционно поддерживали союзнические отношения как с Австрией, так и с Пруссией. А теперь они оказались врагами. Кого предпочесть? – российская дипломатия оказалась в крайнем затруднении. Во-вторых, начало борьбы за австрийское наследство, захват Пруссией Силезии произошло как раз тогда, когда в Петербурге находилось слабое и неустойчивое правительство «Брауншвейгской фамилии».
Придя к власти, Елизавета Петровна и ее правительство должны были найти выход. Шетарди и Лесток активно действовали в интересах Франции и Пруссии. Чтобы добиться большего расположения российского правительства и самой Елизаветы, Шетарди обещал посредничество в окончании войны со Швецией. В этом он был не всегда последовательным, так как по большому счету правительству в Париже была выгодна вовлеченность России в войну с северным соседом – это уменьшало ее возможности вмешаться в общеевропейские дела.
Французские и прусские дипломаты понимали, что их главный соперник Бестужев-Рюмин – сторонник сближения с Австрией. И они попытались скомпрометировать его, организовав так называемое «дело Лопухиных». Прибывший в Петербург в качестве официального представителя Франции д’Аллион (маркиз Шетарди на время отбыл на родину) обратил внимание на Наталью Лопухину, статс-даму императорского двора. Она была племянницей Анны Монс, той самой, которой в юности увлекся Пётр I. Будучи женой Степана Лопухина, она испытала взлеты и падения всей этой фамилии, из которой происходила царица Евдокия, первая жена Петра I. Ее семья в правление Анны Иоанновны и Анны Леопольдовны занимала видное положение при дворе. В ходе переворота 25 ноября 1741 г. Степан Лопухин был арестован, находился под следствием, после чего был выслан в Москву. Его жена осталась в Петербурге. Но она не могла сочувствовать произошедшим переменам, испытывала неприязнь к людям из окружения Елизаветы, теперь возвысившимся. Не всегда могла скрыть эту неприязнь, удержаться от всякого рода колких замечаний в адрес новых людей и порядков при дворе.
Кроме того, Наталья Лопухина была и оставалась, говоря современным языком, светской львицей. Она была хороша собой, наряжалась по последней французской моде, некоторым казалось, что она осмеливается соперничать при этом с самой императрицей. Скорее всего, это досужие придворные сплетни, но не исключено, что и Елизавета испытывала неприязнь к своей слишком эффектной статс-даме.
Это и стало основой для создания целого дела о «государственной измене». Началось все с того, что маркиз Ботта, бывший австрийским послом в России до 1742 г., будучи переведенным в Берлин в 1743 г., рассказал там, что положение Елизаветы Петровны на троне не является прочным, во многих знатных домах в Петербурге, где он бывал, ей недовольны, надеются на возвращение на трон «императора Иоанна». Об этих рассказах Ботты стало известно французским дипломатам в Берлине, информация на сей счет была тут же передана в Петербург д’Аллиону. Тот познакомил с ней Лестока. Стало ясно, что Ботта бывал среди прочих и в доме Лопухиных. На Наталью Фёдоровну с ее невоздержанным языком «компромат» было найти нетрудно.